Он даже во сне грезил о том, чтобы стать императором.
Но два его сюнчжан были слишком могущественны, и под их гнетом он сгибался всё ниже. Чтобы оставаться принцем, находясь под этим тяжким бременем, он силой заставил себя стать человеком, который ни во что не вмешивается и всегда держится в тени.
В юности он еще осмеливался втайне открывать свои стремления родной матери, но в последние годы замолчал. Отчаяние росло: он всё отчетливее понимал, что трон ему не достанется.
Мог ли он тягаться во влиянии с ван Цинем или в коварстве с тайцзы?
Ему оставалось лишь терпеть и ждать, ждать и терпеть… И вот в один прекрасный день! Трон и в самом деле свалился ему прямо на голову!
Невероятная удача, будто пирог, упавший с небес!
Ван Цзинь очнулся от нереального оцепенения, схватил Лю Вэньцзи за руку, и в его глазах вспыхнул восторг:
— Лю-гунгун, помогите мне! Если Чжэнь1 укрепится на этом престоле, в том будет ваша заслуга. Благодарность моя не будет иметь границ, и Чжэнь клянется не обмануть ваших высоких ожиданий.
Он так быстро начал величать себя «Чжэнь», преисполнившись самоуверенности.
Лю Вэньцзи про себя лишь усмехнулся, но на лице сохранил привычное выражение, продолжая льстить — по сравнению с прежним императором, тайцзы или даже ван Цинем, этим ван Цзинем было проще всего помыкать.
Никчемный правитель на троне — именно это и было нужно Лю Вэньцзи.
Несмотря на обещания Лю Вэньцзи, ван Цзинь, годами подавляемый прежним тайцзы и ван Цинем, всё еще не чувствовал уверенности.
На следующий день во время утренней аудиенции Лю Вэньцзи возвел ван Цзиня на престол. Оказавшись на императорском месте по воле Лю Вэньцзи, тот скрепя сердце посмотрел вниз, и у него закружилась голова.
Оказалось, императорское сиденье такое жесткое, а обзор — такой высокий. Ван Цзинь сидел, выпрямившись как струна, из последних сил стараясь смотреть вниз; спина его взмокла от пота, и ему казалось, что все министры рассматривают его с холодным беспристрастием.
Каждый в зале прикидывал, достоин ли он этого места.
В душе ван Цзиня поднялось величайшее негодование, но он не осмелился его выказать. Он помнил времена своего отца и прекрасно знал, насколько опасны эти сановники.
Все гражданские и военные чины в зале оценивали его, а быть может, гадали, не окажется ли любой другой отпрыск императорского рода из боковой ветви сильнее него… Лю Вэньцзи, стоявший рядом, слегка подтолкнул ван Цзиня, и тот пришел в себя.
Ван Цзинь выдавил из себя натянутую улыбку, словно заискивая перед сановниками:
— Чжэнь… Чжэнь намерен править Поднебесной вместе с вами и ни в коем случае не обманет доверия покойного отца. Чжэнь еще молод и не во всем искушен в государственных делах, поэтому просит вашего наставления.
— Но будьте покойны! Чжэнь сделает так, что в его руках государство Да Вэй станет еще более могущественным.
Ван Цзинь опасался, что чиновники не признают его права на престол, но, к его удивлению, они не стали чинить препятствий. Вместо этого они принялись обсуждать, как скончался прежний император, почему преступный тайцзы решился на такой риск и как организовать похороны.
Ван Цзинь пребывал в прострации.
Первый министр, господин Лю, напомнил ему:
— Бися, тронный зал — не место для мечтаний.
Ван Цзинь поспешно согласился, стараясь держаться как можно почтительнее.
Увидев, что он ведет себя подобающе, советники не стали ничего добавлять. Да и что им оставалось? Он был единственным законным принцем. Неужели выкинуть его из игры и заменить кем-то из усыновленных? Это ввергло бы Поднебесную в великий хаос.
Ван Цзинь еще не прошел обряд официальной коронации — она должна была состояться лишь весной будущего года, когда об этом объявят всему миру. Но сейчас, когда страна осталась без главы, он уже занял свое место и приступил к делам.
Разбирательство по делу о мятеже прежнего тайцзы и ван Циня еще не было завершено, и это стало первой задачей нового правителя.
В первый день его правления небо было затянуто серыми тучами, накрапывал мелкий дождь.
Янь Шан вернулся со службы; хоть он и шел под зонтом, когда он входил в усадьбу, полы его широкого одеяния наполовину вымокли. Стоило ему сесть в покоях и сделать глоток горячего чая, как в дверях появилась Му Ваньяо.
Му Ваньяо спросила:
— Ну как?
Стоял июль. Янь Шан сидел у окна, выжимая воду из одежды. Услышав вопрос, он поднял голову и спросил в ответ:
— Что именно «как»?
Му Ваньяо села рядом, недовольно взглянув на его невозмутимый вид. Она нахмурилась:
— Разумеется, я о новом императоре.
От того, каким окажется новый государь, зависело, на чем ей и Янь Шану стоит сосредоточить усилия в будущем. От тревоги она потеряла сон, а Янь Шан, казалось, ничуть не беспокоился.
- Чжэнь (朕, zhèn) — торжественное личное местоимение «Мы», которое имел право использовать исключительно император для обозначения самого себя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
