Как только он уйдет в отставку, он покинет Чанъань и отправится жить к своей любимой внучке и ее мужу. В позапрошлом году у внучки родился правнук, которого он еще ни разу не видел… При мысли о Лю Жочжу, которую он вырастил сам, взгляд господина Лю потеплел.
В то же время в его душе таилось множество тревог.
Так как муж его внучки сейчас служил в Хэси, Лю Жочжу последовала туда за ним. Ныне война в Хэси была в самом разгаре, и частные письма уступали дорогу военным донесениям… Господин Лю уже давно не мог связаться с внучкой.
Он очень беспокоился за них.
Но он был первым министром Великой Вэй. Император был бессилен, а государством правил министр — он не мог ставить личные чувства выше государственных дел.
Только в глубокой ночи, когда всё стихало, он молился о том, чтобы семья его внучки благополучно пережила эти трудные времена.
Четыре округа Хэси были важнейшими заставами края. Как только началась война, весь Лунъю перешел на военное положение. Из-за многолетнего соседства с чужеземными странами военные чины в Лунъю всегда обладали большим влиянием. Когда наньмани1 начали наступление на Лунъю, все гражданские чиновники края отступили на второй план, давая дорогу военным.
Военные сражаются, гражданские переводят мирных жителей — за многие годы развития Лунъю обе стороны научились действовать в паре до автоматизма.
Муж Лю Жочжу, Линь Дао, был именно таким гражданским чиновником.
Когда вверенные ему земли поглотило пламя войны, он вместе с другими чиновниками начал переправлять народ вглубь страны, за заставы. Людям не хотелось покидать родные края, они жалели свои дома и запасы зерна, поэтому чиновникам приходилось проявлять твердость и принуждать их. Линь Дао и Лю Жочжу, едва поняв, что ситуация становится критической, сразу же велели домашним момо и слугам бежать за заставы вместе с маленьким сыном.
Лю Жочжу не могла уйти.
Потому что в отличие от обычного народа, ей нужно было сберечь те драгоценные книги и культурные реликвии из разных стран, которые она с таким трудом собирала годами.
Эти каллиграфические свитки и канонические книги были сокровищами, оставленными за тысячи лет. Если бы их поглотило пламя войны, то всё было бы утрачено навсегда. Лю Жочжу и Линь Дао годами собирали их в Хэси — как могли супруги бросить их?
Поэтому они могли лишь бежать, увозя с собой две повозки со спрятанными книгами. Встречая по пути простых людей, супруги помогали им спастись. Хоть на этом пути им порой и случалось оказываться в гуще сражений и терять некоторые свитки, это было все же лучше, чем бросить всё на произвол судьбы.
Рельеф Лунъю изменчив: здесь есть и бескрайние пески, и плодородные поля, раскинувшиеся до самого горизонта.
После полудня Лю Жочжу и Линь Дао укрылись за песчаным холмом. Съев немного сухого пайка, они отдыхали вместе с народом в защищенном от ветра месте. Линь Дао хмурился, глядя на повозки, груженные книгами.
Лю Жочжу сжала его руку, и он посмотрел на жену. Она мягко произнесла:
— Муж, не волнуйтесь. Мой дедушка в совете, он ни за что не допустит, чтобы Хэси попал в руки наньманей. Как только мы доберемся до подножия Циньлина, будем в безопасности. Мы обязательно сбережем эти книги.
Линь Дао ответил:
— Если не будем успевать, ты бери книги и людей и уходи. Наньманям тоже нужно будет вести переговоры с чиновниками Хэси, я выиграю для вас время.
Лю Жочжу замерла.
Она смотрела на него не отрываясь, и в ее глазах, подобных звездной ночи, мерцали искры.
Она сказала:
— Ты боишься, что Хэси попадет в руки наньманей? Нет, этого не будет. Центр не оставит Хэси… Мой дедушка не оставит Хэси.
Линь Дао обнял ее за плечи и проговорил:
— Я лишь сказал «на случай, если». Мы должны готовиться к худшему… Хэси слишком важен, как власти могут его оставить? Я просто боюсь непредвиденного.
Лю Жочжу со слезами на глазах ответила:
— Никаких «если». Даже если что-то случится, я не брошу мужа одного. Я останусь с тобой.
Линь Дао строго возразил:
— Глупости! Ты всегда была рассудительной, почему же сейчас не понимаешь, что важнее? Если ты останешься со мной, кто позаботится об этих людях? Кто сохранит книги, которые мы достали с таким трудом и на покупку которых потратили столько сил? Кто позаботится о нашем ребенке? Жочжу, не веди себя как дитя.
Лю Жочжу отвернулась и посмотрела на колышущиеся пески. На ее ресницах застыли слезинки, и она тихо проговорила:
— Муж, нельзя так рассуждать. Если всё действительно станет так плохо… то я вместе с мужем подготовлюсь и всё устрою. Но я не брошу тебя одного.
— Не потому, что у меня нет иного выбора, а потому, что в этом мире лишь ты один — тот, кто сопровождает меня всю жизнь. Жизнь человека не повторяется, и горечь утраты нельзя восполнить. Раз уж наши сердца и стремления едины, нам суждено вместе жить и вместе умереть.
Линь Дао посмотрел на нее сверху вниз. Он вдруг невольно улыбнулся, подумав, что они, пожалуй, слишком много на себя берут. Он сжал ее ладонь в ответ и уже собирался что-то сказать, как вдруг кто-то из людей громко закричал:
— Враги идут! Фуцзюнь, нюйлан, враги здесь! Я вижу знамена наньманей!
Лица Линь Дао и Лю Жочжу мгновенно изменились. Он тут же скомандовал всем:
— Быстро, всем лечь, спрячьтесь! Здесь сильный ветер с песком, мы не воины, они могут и не обратить на нас внимания. Все прячьтесь, не выходите!
- Наньмани (南蛮, nánmán) — древний термин для обозначения племен, живших к югу от Срединных государств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
