Му Ваньяо увидела, что Янь Шан снова занят делом, и не стала больше ничего говорить. Она слегка сжала его худое плечо, поднялась и вышла, притворив за собой дверь. Прислонившись спиной к дверям кабинета, Му Ваньяо прислушивалась к шуршанию кисти из волчьей шерсти. Она вспомнила, что в свое время Янь Шан вместе с третьим господином Яном участвовал в военных учениях в Чанъане; сам Янь Шан сражаться не мог, но это не значило, что он не способен командовать другими.
Фантун, держа в руке фонарь, заметил, что принцесса слишком долго стоит на морозе. Здоровье у нее было слабым, и он, боясь, как бы она не слегла от холода, подошел, чтобы напомнить ей вернуться в покои.
Фантун взглянул на силуэт молодого человека, отразившийся в окне:
— Дянься, не беспокойтесь, вэйчэнь присмотрит за вторым господином и не позволит ему бодрствовать всю ночь.
Му Ваньяо махнула рукой, давая понять, что думает совсем не об этом. Она сказала:
— Завтра я выпишу нашему Янь Сяоэру успокоительное снадобье, чтобы он проспал весь день.
Фантун промолчал.
Му Ваньяо задумчиво распорядилась:
— Фантун, завтра, когда наш Янь Сяоэр уснет, возьми печать вашего фума и вызови ко мне цзедуши Гуанчжоу. Нет… не только Гуанчжоу, пусть ко мне явятся все цзедуши Линнани.
— Передай им, что в Линнани начинаются военные учения, пусть остерегаются внешней угрозы.
Фантун тут же занервничал:
— Что? Наньмани нападут на Линнань? Разве у них так много войск?
Му Ваньяо изогнула губы в усмешке:
— Они заявляют о четырехсоттысячной армии, но я полагаю, что, если отсеять стариков, увечных и слабых, реальная боевая мощь составит около трехсот тысяч. Триста тысяч воинов разделены на два пути… Если Да Вэй выстоит, они проиграют. Они годами вели войны и истощили себя, поэтому им отчаянно нужно это столкновение. Но если эта война затянется, Да Вэй выйдет победителем.
— Если они не хотят рисковать, то не посмеют открывать второй фронт. Даже Мэн Цзайши не может позволить себе так распылять силы. Я приказываю начать учения в Линнани не из страха перед их вторжением… Я боюсь, что при дворе есть люди, не принадлежащие к нашему кругу, которые откажутся посылать войска в Цзяньнань и Хэси.
— Лучше подготовиться заранее.
Фантун вдруг произнес:
— Чжао-гун теперь стал министром Военного министерства, а пятая госпожа Чжао Чжао Линфэй находится в Цзяньнани. Неужели Чжао-гун бросит собственную дочь? Можем ли мы склонить его на нашу сторону?
Глаза Му Ваньяо блеснули, она с одобрением взглянула на Фантуна:
— Тогда пусть это сделает пятая госпожа!
В императорском дворце Чанъаня император был при смерти. Из-за того, что вся страна находилась в состоянии войны, он лишился почти всех своих прежних развлечений. Он не знал, когда закончится эта война, и больше не мог этого выносить.
Лю Вэньцзи пришел засвидетельствовать почтение и доложить о ходе сражений. Император вцепился в него, без умолку жалуясь на непоколебимость господина Лю.
Император негодовал:
— Чжэнь вовсе не игнорирует войну! Чжэнь постился лишь ради того, чтобы вымолить благословение, а этот старик еще и отчитал меня, велев меньше верить во всякую чертовщину1. Старый мерзавец, рано или поздно Чжэнь возьмет двор под контроль, и все там будут подчиняться мне!
Лю Вэньцзи бросил на императора холодный взгляд.
Император снова начал жаловаться на то, что война опустошила казну, а в его покоях по ночам протекает крыша, и нет денег даже на починку.
Лю Вэньцзи долго смотрел на него, думая: и такому императору они помогают? Какая ирония.
Лю Вэньцзи вдруг произнес:
— Бися, на самом деле послы Наньманей прибыли в Да Вэй, желая вести переговоры о мире. Вэйчэнь счел, что в разгар войны не стоит договариваться с послами, поэтому скрыл это.
Император опешил. Увидев, что Лю Вэньцзи собирается пасть на колени и просить наказания, он поспешно проговорил:
— Чжэнь понимает, ты ведь боялся, что люди господина Лю осудят тебя? Они не хотят мира, поэтому ты и не смел упоминать об этом. Ты натерпелся обид!
Император спросил:
— Каковы их условия мира?
Лю Вэньцзи ответил:
— Они хотят Цзяньнань.
Император был поражен; он не ожидал, что амбиции Наньманей так велики. Он тут же принялся проклинать их волчьи сердца и несбыточные мечты, возмущаясь, как они посмели требовать земли Да Вэй. Лю Вэньцзи, видя императора столь взволнованным, подумал, что, возможно, ошибся в нем.
И действительно, закончив ругаться, император сказал:
— Цзяньнань нельзя им отдавать.
Лю Вэньцзи склонил голову в знак согласия.
Кто бы мог подумать, что император вдруг сменит тон:
— Им можно выделить лишь часть Цзяньнани. Такие места, как Ичжоу, отдавать ни в коем случае нельзя. Как говорится, «первое место — Янчжоу, второе — Ичжоу», такое процветающее место, как Ичжоу, отдавать нельзя. Но помимо Ичжоу, в Цзяньнани много бесплодных и диких земель, их отдать не беда. В любом случае эти дикари-Наньмани ничего не смыслят, их легко обмануть.
Лю Вэньцзи пристально вглядывался в этого императора.
Сначала он хотел возвести на трон никчемного человека, и лишь сегодня по-настоящему осознал: это ничтожество на самом деле всё понимает, но ему просто всё равно. Даже сам Лю Вэньцзи колебался, стоит ли отдавать Цзяньнань, а император всего лишь не хотел лишаться богатых земель.
И такой человек — правитель.
- «странные силы и буйные духи» (怪力乱神, guài lì luàn shén) — выражение из «Лунь юй», обозначающее темы, касающиеся сверхъестественного, которых Конфуций советовал избегать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
