Она опустила взгляд, заметив, что до той груды вещей оставалось еще три шага. Она медленно оттолкнула его руку, и он поддался, разжав пальцы. Янь Сяочжоу обернулась к нему и, запрокинув голову, принялась разглядывать его красивое, припорошенное пылью лицо. Она поджала губы и едва заметно улыбнулась.
— Глупая, — хрипло произнес Ян Сы, положив руку ей на плечо.
Янь Сяочжоу моргнула.
— Ланцзюнь заигрывает с тобой, а ты даже не пытаешься уклониться? — спросил Ян Сы.
Янь Сяочжоу ответила невпопад:
— Мой второй старший брат — цыши Гуанчжоу, и по совместительству занимает должность тунпинчжанши. По положению он равен сянго, он молод, талантлив, и никто не смеет смотреть на него свысока.
— Моя вторая невестка — правящая старшая принцесса Даньян, половина чиновников при дворе прислушиваются к ней. Даже на Бися она имеет влияние.
— Сопровождающий меня шивэй зовется Хань Шусин. Его приставил ко мне второй старший брат. Пусть он и не из народа Вэй, но владеет боевыми искусствами столь искусно, что с легкостью может крушить металл и раскалывать нефрит.
— Кто во всей Поднебесной осмелится задеть сестру моего второго старшего брата? Кто рискнет обидеть золовку моей второй невестки? И кто под присмотром Хань Шусина посмеет поднять на меня руку или проявить грубость? Неужели в этом мире и правда найдется столь могущественный ланцзюнь?
Ян Сы пристально посмотрел на нее. Скрестив руки на груди, он откинулся назад и с полуулыбкой произнес:
— Я осмелюсь.
Ресницы Янь Сяочжоу, точно ветви ивы, касающиеся воды, дрогнули, и она мягко покосилась на него.
— Твой второй старший брат — мой верный соратник и добрый приятель, — небрежно бросил Ян Сы. — Твоя вторая невестка — моя маленькая «зеленая слива», с малых лет мы были с ней не разлей вода. А что до мастерства Хань Шусина… что-то я его не заметил. Даже если я сражусь с ним одной рукой, он мне не соперник.
Янь Сяочжоу чуть приподняла уголки губ и с притворным простодушием ответила:
— Вот поэтому я и не посмела сопротивляться третьему господину?
Ян Сы вскинул брови.
Они обменялись взглядами. Спустя мгновение оба рассмеялись.
Янь Сяочжоу смущенно покраснела. Ей было неловко оставаться с Ян Сы в закрытом шатре так долго. Притворившись, что ей жарко, она замахала ладонью, обмахиваясь, и, развернувшись, хотела было выйти наружу. Ян Сы снова придержал ее.
На этот раз Янь Сяочжоу по-настоящему рассердилась:
— Да что же это такое?
Речь южанок из Цзяннани всегда так нежна и певуча, что в ней совсем не чувствуется злости. Даже когда она сердилась, это походило на кокетство, вызывая в сердце лишь мягкость и сострадание.
Ян Сы снял со своего пояса золотой колокольчик и качнул им перед ее глазами. Внимание Янь Сяочжоу тут же переключилось, она с удивлением посмотрела на него и дрожащим голосом спросила:
— Это… это же…
— На поле боя я не могу носить колокольчик, чтобы враги не услышали звук, — пояснил Ян Сы. — Поэтому я вынул из него маленькую золотую бусину, и теперь он безмолвен.
Ловким движением пальцев он подбросил золотую бусину, и та упала прямо в руки Янь Сяочжоу. Девушка раскрыла ладонь, глядя то на бусину, то на колокольчик в его руках.
Глядя на ее ошеломленный вид, Ян Сы невольно почувствовал укол печали. Он мягко произнес:
— Я никогда не выбрасывал колокольчик, подаренный мне мэймэй. Я хранил его всё это время… С тех пор как я покинул Чанъань, прошло почти три года. Тогда я не нашел в себе сил расстаться с ним и всё думал, что подожду еще немного, выброшу его накануне своей свадьбы.
— Я не хотел, чтобы чувства к мэймэй оскверняли мою привязанность к ней. Поэтому я твердо решил, что обязательно избавлюсь от этого колокольчика. Но потом… потом всё сложилось вот так.
Его голос охрип:
— Когда мэймэй еще не приехала в Цзяньнань, я был здесь чернорабочим на строительстве высоких стен. Каждый день, проведенный за монотонным трудом, выжигал мне душу. Не скрою от мэймэй, после смерти Лан-дагэ… мне было невыносимо тяжело. С самого детства моя жизнь была гладкой, не было ничего, чего бы я не мог получить, и не было ничего, чего бы Лан-дагэ мне не отдал.
— Впервые увидев смерть столь близкого человека, я осознал, что в этой жизни, сколько бы забот ни тяготило сердце, в конце концов «всё обратится в пустоту»1. Только колокольчик мэймэй был со мной, и только слова а-де, сказанные им перед уходом, поддерживали мою память. Я не хотел позволить себе сломаться… Если бы я пал, я бы предал надежды моего а-де.
— «Не становись дурным человеком, не совершай дурных поступков». Хотя я твердил себе, что не должен сдаваться, я всё равно не знал, как жить дальше. В те времена у меня оставался только твой колокольчик.
— А потом приехала ты, мэймэй. Когда я впервые увидел тебя в военном лагере, без преувеличения, мне показалось, что наступила весна. Ты стояла среди холмов и улыбалась мне, и я почувствовал, будто возвращаюсь к жизни. Но я всё равно не смел приближаться к тебе. Я понимал, что я — преступник, в то время как мэймэй — родная сестра высокопоставленного чиновника четвертого ранга. Как мог я тянуть тебя за собой, навлекать беду на тебя и твою семью?
— Но теперь… теперь я наконец нашел способ!
Янь Сяочжоу слушала его, и сердце ее обливалось кровью. Она обладала такой же сильной способностью к сопереживанию, как и ее второй старший брат. От одних лишь слов Ян Сы у Янь Сяочжоу перехватило дыхание. Пока ее глаза застилали слезы, Ян Сы крепко взял ее за запястье.
В его взгляде вспыхнула решимость:
— Эта война между Вэй и южными манями — мой шанс! В мирное время я был бесполезен, но сейчас я могу принести пользу. Пока я совершаю подвиги и строю карьеру, двор рано или поздно заметит меня и призовет на службу!
- Всё обратится в пустоту (终成空, zhōng chéng kōng) — буддийское по смыслу выражение, означающее тщетность земных усилий и преходящий характер всего сущего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
