Янь Шан застенчиво улыбнулся, и его неспокойное сердце наконец успокоилось.
Он мягко отодвинул её от себя и, опустив взгляд, посмотрел на неё. Видя её ясные глаза и алые губы, столь прелестные и манящие, он не удержался и слегка коснулся её губ своими.
Му Ваньяо широко раскрыла глаза.
Ресницы Янь Шана дрогнули, и он поспешно поднялся. Му Ваньяо схватила его за руку и с недоверием уставилась на его лицо:
— Ты сам меня поцеловал и при этом покраснел! Ты говорил, что краснеешь, когда нервничаешь. Но отчего ты нервничаешь? Разве я больше не твоя любимая Яо-Яо?
Янь Шан, одновременно смеясь и пытаясь высвободить руку, направился к выходу. Снаружи никого не было, и он спешил поскорее уйти.
Му Ваньяо обняла его со спины и, прижавшись к нему, с еще большим изумлением воскликнула:
— Ты не стал возражать! Неужели я и вправду стала твоей любимой Яо-Яо? Так ведь? Скажи, так ведь?
Янь Шан, раздосадованный её настойчивостью, всё же не мог сдержать улыбки. Так, не желая отпускать друг друга, они вышли из пещеры. Когда супруги воссоединились со служанками, все почувствовали, что отношения между Дянься и фума стали намного теплее, хоть и не могли объяснить почему.
Му Ваньяо отчетливо ощущала перемену в поведении Янь Шана.
Никто не чувствует настроения друг друга лучше, чем двое влюбленных, захваченных водоворотом страсти.
Му Ваньяо уже не была той сяонянцзы, что вышла замуж лишь в прошлом году.
Теперь она понимала: его былая забота была лишь проявлением вежливости и такта. Позже он избегал её из-за робости, не зная, как совладать с чувствами, которые не мог контролировать. Теперь же Янь Шан начал сам стремиться к ней.
Он перестал бежать и открылся своим чувствам.
Му Ваньяо окружили такой заботой, какой она не знала прежде. Янь Шан готов был избавить её от любых невзгод, он начал сам интересоваться её делами, шаг за шагом становясь частью её мира.
Постепенно он узнавал её всё лучше, как и всё, что её окружало. Внимательный и терпеливый, он в то же время был весьма проницателен. О приближенных к ней Ян Сы и Вэй Шу он разведал всё, вплоть до восемнадцатого колена их предков. Ян Сы и Вэй Шу даже стали его добрыми друзьями.
Янь Шан сам искал близости с Му Ваньяо.
По ночам, перед сном, он подолгу не сводил с неё глаз, а затем, словно признавая поражение перед самим собой, со вздохом наклонялся к ней за поцелуем.
Поцелуи легко лишают рассудка, разжигая искру, что влечет за собой иные желания. Особенно в случае с таким сдержанным человеком, как Янь Шан, который позволял себе лишь сидеть на краю кровати и целовать её.
Когда он целовал её за пологом кровати, прижимая к себе, жажда большего лишь росла. Всякий раз, когда поцелуев оказывалось недостаточно, Му Ваньяо заливалась краской, ощущая одновременно смущение и страх перед его нежной страстью.
Она всё видела.
Каждое утро он не мог удержаться от поцелуя, но чем дольше это длилось, тем сильнее хмурились его брови, а в глазах застывала туманная дымка. Однажды, когда он совсем потерял голову, Му Ваньяо случайно коснулась его и вздрогнула от испуга. Янь Шан вздохнул, принялся её успокаивать, а затем в изнеможении уткнулся ей в плечо, вновь тяжело вздыхая.
Му Ваньяо думала: «Так продолжаться не может».
Ей, конечно, хотелось стать к Янь Шану еще ближе, к тому же, прожив в браке год, она прекрасно знала, что для этого нужно. Но вспоминая два своих прежних опыта, она чувствовала лишь боль… Неужели его радость должна была обернуться для неё мучением?
Однако и это казалось неправильным.
В тот день, когда они с Янь Шаном наткнулись на ту пару, лицо женщины, закинувшей голову в экстазе, вовсе не выражало страданий. Напротив, она казалась необычайно счастливой.
Значит… значит, они с Янь Шаном в чём-то определенно ошибались.
Для тех, кто даже в поцелуях поначалу допускал ошибки, запутаться в столь тонком деле было вполне естественно.
От подобных мыслей Му Ваньяо краснела, втайне сетуя на нерешительность Янь Шана. Но если он не торопился, то она — очень даже.
Му Ваньяо приняла решение и вознамерилась отправиться в Бэйли1.
До великого торжества оставалось всего несколько дней, и Мэн Цзайши всё время проводил в Бэйли. В этом злачном месте вперемешку жили и «рыбы», и «драконы», и там таилось множество важных вестей.
Умани желали заключить союз с Великой Вэй, чтобы вместе противостоять грозным южным варварам, и потому часто искали сведения в Бэйли. Но Мэн Цзайши терзали сомнения: он захватил престол не по праву, убив отца-вана и младшего брата. К тому же Умани были лишь одним из пяти племен южных варваров. С чего бы Великой Вэй отказываться от союза со всеми южанами ради одной лишь Умани?
В конечном счете Мэн Цзайши требовалось признание Великой Вэй, чтобы укрепить свою власть и, возможно, заполучить земли всех южных варваров.
- Бэйли (北里, běilǐ) — «Северный квартал» в Чанъане, столице империи Тан, знаменитый своими увеселительными заведениями и домами куртизанок. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
