Чжу Юнь почти бежала с поля боя, спасаясь бегством.
На обратном пути она всё время думала об одном: проявила ли она малодушие перед Фан Чжицзином, когда уходила, и заметил ли он, что она сбежала.
Это был очень бессмысленный вопрос, Чжу Юнь и сама это понимала, но не могла с собой совладать, отчего раздражалась ещё сильнее.
Прошло столько лет, а она всё ещё не могла преодолеть себя. Ей даже не нужно было видеть Фан Чжицзина — стоило услышать его голос, как всё её тело изнутри и снаружи сковывал холод.
Просто наваждение какое-то.
Чем больше Чжу Юнь думала, тем больше ей казалось, что она должна была выругать его парой слов, а не просто уходить. Это осознание загнало Чжу Юнь в тупик. В её голове крутились слова Фан Чжицзина, его самодовольное лицо, та статья, в которой он оклеветал Чжао Говэя, и плакат, висевший в торговом центре.
Чжу Юнь вышла из автобуса, влетела в магазин у дома, купила пять банок пива и вернулась в компанию, чтобы посидеть и выпить на лестничной клетке. К третьей банке слёзы хлынули без всякого предупреждения.
Она смутно вспомнила те соревнования — нынешняя ситуация была совершенно одинаковой.
Фан Чжицзин вызывал у неё отвращение, но ещё больше она презирала саму себя за полное бездействие.
Алкоголь сделал её чувства тревожными и хрупкими. Капля оставшегося здравомыслия твердила ей, что скоро нужно возвращаться к работе. Она обхватила голову руками и сделала больше десяти глубоких вдохов. Единственным результатом стало кислородное голодание мозга, а на душе ничуть не спокойнее.
В этот самый момент, как назло, троица в составе Ли Сюня, Чжао Тэна и Чжан Фана пришла на лестницу покурить.
Чжан Фан шёл впереди вразвалочку и, внезапно увидев сидящего на ступенях человека, вздрогнул.
— Ох, мамочки мои… — Он прижал руку к груди, узнав спину Чжу Юнь. — Руководитель Чжу, что вы тут делаете?
Чжан Фан быстро почувствовал запах спиртного и сморщил нос.
— Вы пили?
Хотя в обычные дни Чжан Фан был всего лишь беспринципным прихвостнем, из которого не вылепишь ничего путного, в критический момент у него всё же нашлась совесть. Он отложил сигареты, обеспокоенно подошёл к Чжу Юнь и, увидев её заплаканное лицо, мгновенно оцепенел. Он в ужасе повернул голову и одними губами просигналил двум товарищам позади:
— Пла! чет!
Чжао Тэн покосился на Ли Сюня, а Ли Сюнь молча смотрел на её спину.
Сильная женщина, обычно способная разорвать небесный свод, в одиночестве пряталась на лестнице и плакала. Видя такую картину, Чжан Фан тоже немного занервничал и невольно понизил голос.
— Неужели на работе слишком сильное давление? Или Босс Дун отругал?
Говоря это, он придвинулся ближе, явно собираясь стать «другом женщин», но, к сожалению, не успел приземлиться, как Чжао Тэн оттащил его назад.
— Пошли, — прошептал Чжао Тэн.
— Что?
Чжао Тэн ничего не объяснил, просто вывел Чжан Фана наружу и прикрыл за собой дверь, оставив Ли Сюня одного.
Молчание длилось недолго. Ли Сюнь спокойно спросил:
— Что случилось?
В его голосе звучала ясность, прорезающая все преграды и время. Чжу Юнь словно оказалась у того каменного моста много лет назад: перед ней — колышущееся в ночи тёмное озеро, рядом — слегка покачивающиеся ивовые ветви, а позади — мужчина, вытянувший её из бездны.
Ли Сюнь:
— Почему ты плачешь?
Чжу Юнь немного пришла в себя, вытерла глаза и тихо сказала:
— Я только что видела Фан Чжицзина в торговом центре.
Ли Сюнь:
— И что дальше?
Чжу Юнь:
— Они сделали новую игру…
Он издал небрежное «хм».
Разговаривать с Ли Сюнем было просто: стоило сказать фразу, и он обо всём догадывался.
Чжу Юнь сидела на ступенях спиной к Ли Сюню и тихо говорила. Возможно, из-за лёгкого опьянения в её тоне не было излишней враждебности, это скорее походило на обиженную жалобу близкому другу.
— Жена Гао Цзяньхуна тоже была там, она рекламирует их игру. Они полностью содрали всё у нас, даже рекламные изображения точно такие же. И ещё дело профессора Чжао… Фан Чжицзин сказал, что это Гао Цзяньхун всё подстроил. Ещё сказал, что у нашей игры есть только репутация, но нет прибыли, и он запросто раздавит нас, стоит ему только приложить руку. Пошёл он к чёрту. — В конце она спрятала лицо в ладонях. — А я даже слова в ответ не сказала, просто убежала.
Помолчав немного, Ли Сюнь сказал:
— Ты боишься его.
Пальцы Чжу Юнь дрогнули, и она с горечью признала:
— Да, я боюсь его. Я совсем никчёмная.
Ли Сюнь усмехнулся:
— Твоё определение «никчёмности» просто поразительно.
Чжу Юнь:
— Я ненавижу его больше десяти лет, но ничего не могу сделать. Тогда, когда он обижал Лю Сяоянь, я могла только смотреть. Потом, когда он подставил тебя, я снова могла только смотреть…
Говоря это, она внезапно осеклась.
— Нет, не он, а я. — Она осознала это и подняла голову. — Из-за меня ты с ним враждовал. Если бы я не потащила тебя на те соревнования, ты бы вообще не узнал такого человека. Тогда и с твоей сестрой ничего бы не случилось, ты бы не попал в тюрьму, и сейчас всё было бы не так…
— Чжу Юнь.
Он прервал её бессвязную речь.
— Подойди сюда.
Чжу Юнь сидела неподвижно.
Ли Сюнь повторил:
— Подойди.
Его голос стал глубже, и её ноги невольно зашевелились.
Ли Сюнь прислонился к окну, Чжу Юнь встала перед ним. Она то и дело всхлипывала и выглядела как провинившийся ребёнок.
Ли Сюнь молча разглядывал её. Цвета заката падали на её заплаканное лицо, делая её необычайно красивой и необычайно хрупкой.
Он понимал её страх перед Фан Чжицзином: она боялась не победить, а ещё боялась, что он из-за этого затаит на неё обиду.
На самом деле ей не нужно было так думать.
Ли Сюнь выглядел спокойным.
По меркам обычных людей в его не слишком долгой жизни было слишком много вещей, о которых стоило сожалеть. Но по его собственным меркам, дойдя до этого момента, он всё ещё был честен перед собой.
Ли Сюнь указал на большой пакет в руках Чжу Юнь и спросил:
— Что это?
Чжу Юнь, всхлипывая, ответила:
— Купила для Учителя Линя.
— Собираешься навестить его?
— Да.
Он помолчал и спросил снова:
— Ты уже говорила с Чжао Тэном?
— Да.
— Успокоила его?
— Да.
Он усмехнулся:
— Кто сказал, что ты никчёмная? Ты очень даже полезная.
Ли Сюнь стряхнул пепел на пол, глядя, как он медленно оседает.
Он с непринуждённым видом облокотился на подоконник.
— Можешь бояться Фан Чжицзина, ничего страшного. — Он держал сигарету в одной руке, а другой упирался в оконную раму. — У кого нет детских травм.
Чжу Юнь молчала. Ли Сюнь повернул голову и свысока усмехнулся:
— Не волнуйся, твой страх перед ним не сравнится с его страхом передо мной.
Реакция Чжу Юнь была замедленной:
— Что?
Ли Сюнь любезно подвёл итог:
— То есть ты боишься его, а он боится меня, всё честно. — Он проявил редкое дружелюбие и терпение, неспешно объясняя Чжу Юнь. — Смотрела «В мире животных»? Только добыча ведёт себя настороженно и следит за каждым шорохом. Ты боишься его, поэтому столько лет следила за ним. А он боится меня, поэтому, как только я вышел, он не сводит с меня глаз. Тебе не нужно переживать, что он копирует наше. Если бы он действительно честно занимался своим делом, возможно, в краткосрочной перспективе я бы ничего не смог с ним сделать. Но он зациклился на мне, торопится раздавить меня, и это даёт нам шанс.
Слушая его, Чжу Юнь ни с того ни с сего спросила:
— А ты кого боишься?
Я боюсь его, он боится тебя, а ты кого боишься?
Ли Сюнь молча смотрел на неё.
Из-за контрового света Чжу Юнь не могла уловить его взгляд, она лишь чувствовала, что эта тёмная тень обладает роковой притягательностью. Спустя мгновение тень медленно наклонилась, Чжу Юнь почувствовала горячее дыхание у уха, а затем низкий голос:
— Я никого не боюсь.
Этот голос обладал магической силой, от него по спине пробежали мурашки.
Эта фраза «никого не боюсь» мгновенно прояснила разум Чжу Юнь.
Ли Сюнь выпрямился:
— Держи свой проект стабильно, не нужно вступать с ним в прямое противостояние. Я видел их игру — это всего лишь пустая оболочка, максимум за счёт мероприятий они протянут три месяца.
Чжу Юнь:
— Хорошо.
Ли Сюнь:
— Я отпрошу тебя, иди сегодня домой отдыхать.
Он уже собирался уходить, когда Чжу Юнь кое-что вспомнила.
— Кстати, я узнала кое-какую информацию, но не уверена, точная ли она.
Ли Сюнь:
— Какую?
Чжу Юнь:
— ИТ-компания, с которой я раньше сотрудничала, недавно была ими поглощена. Один из руководителей сказал мне, что Фан Чжицзин и остальные, похоже, планируют выход на биржу через «покупку оболочки».
Ли Сюнь прямо-таки рассмеялся:
— Интересно. Ещё на ногах не стоит, а уже хочет бежать? Он что, на тот свет торопится?
Чжу Юнь:
— Если это правда, то в начале следующего года они могут подать документы.
Ли Сюнь, не меняясь в лице, посмотрел на Чжу Юнь и сказал:
— Помяни моё слово: если я позволю ему успешно выйти на биржу, я уберу из своей фамилии Ли элемент «дерево»1 и сразу стану его сыном.
Сказав это, он ушёл.
Чжу Юнь рассмеялась только после его ухода. Она одна стояла у окна, и когда обернулась, в её глазах отражался прекрасный пейзаж.
Дома она проспала до следующего дня. Когда проснулась, голова была тяжёлой и мутной, казалось, будто она видела долгий сон. Пока умывалась и чистила зубы, она смутно вспоминала детали сна и улыбалась зеркалу.
Она надела новую одежду и с гордо поднятой головой отправилась на работу.
С Чжао Тэном вопрос был решён, остался Дун Сыян. Каким бы трудным ни было общение с ним, он всё же глава компании и тот, кто принимает решения. Она должна была всё ему объяснить.
Поэтому следующие несколько дней Чжу Юнь искала возможность поговорить с Дун Сыяном наедине, что оказалось сложнее, чем подняться на небо.
За время работы в компании у неё сложилось стойкое ощущение, что она и этот Босс Дун живут в двух разных мирах. Хотя в университете Ли Сюнь тоже донимал её, сейчас ситуация была совсем иной. Как бы Ли Сюнь ни язвил, он делал это, признавая в ней способного человека; его язык был острым, но в этом чувствовалось некое противоречие между словами и чувствами. А этот Дун Сыян…
Чжу Юнь не знала, был ли он когда-то обижен женщиной или в глубине души был закоренелым сторонником мужского шовинизма, который не выносил женского превосходства. Некоторые его взгляды казались выходцами из прошлого века… нет, прошлого века мало, нужно брать ещё раньше. Эпохи Цин не хватит, нужно как минимум до династии Мин дойти — в те времена, когда женщины из больших семей не имели права садиться за общий стол.
Чжу Юнь провела серьёзную психологическую подготовку, прежде чем идти к Дун Сыяну с «повинной».
Дун Сыян не желал обращать на неё внимание. Она позвала его несколько раз, но он так и не поднял головы от документов. Чжу Юнь вытянула шею, заглянула в бумаги и сказала:
— Ого, Босс Дун может так долго изучать такой короткий финансовый отчёт.
Дун Сыян мрачно произнёс:
— Не слишком ли я расслабил вас в последнее время?
Увидев, что его лицо потемнело, Чжу Юнь тут же присмирела и сказала:
— Босс Дун, я хочу кое-что вам сказать.
Дун Сыян бросил отчёт на стол:
— Иди завари чай.
Чжу Юнь проглотила заготовленные слова и пошла заваривать чай. Когда она принесла его, Дун Сыян был занят тем, что дул на напиток, чтобы остудить. Он долго дул, наконец сделал глоток, и Чжу Юнь воспользовалась моментом.
— Босс Дун, мне нужно кое-что вам сказать.
Видя её торжественный вид, Дун Сыян хмыкнул и не спеша произнёс:
— И о чём же? О тех делишках с «Цзили»?
Изумление отразилось на лице Чжу Юнь.
Дун Сыян поставил чашку и, указывая на неё пальцем, сказал:
— Вот поэтому я и говорю, что у женщин узкий кругозор, они постоянно проявляют чрезмерную осторожность, ведут себя как свекрови да мамаши.
Чжу Юнь окончательно впала в ступор.
Дун Сыян продолжил:
— Раз уж ты решила использовать мою компанию как трамплин, так и делай это молча. Выжми все ресурсы, сверни манатки и переходи в следующую контору. Зачем рассказывать все эти предыстории?
После первого шока вторая часть фразы Дун Сыяна заставила Чжу Юнь задуматься.
Поначалу она действительно так и планировала: дать Ли Сюню привыкнуть к ритму, а потом уйти. Тогда она чувствовала себя вольным и стремительным наёмным убийцей. Но по мере того как проект продвигался, она незаметно для себя влилась в эту ненадёжную обстановку, привыкла к этим ненадёжным людям. И нож убийцы был спрятан — она начала относиться к ним как к напарникам.
Чжу Юнь на мгновение задумалась, а Дун Сыян продолжал на неё смотреть. Сейчас, в отличие от её обычного энергичного и решительного вида, взгляд Чжу Юнь был кристально чистым. Таким чистым, как и говорил Ли Сюнь:
— Наивный и глупый.
- Убрать из фамилии Ли элемент «дерево» (李字摘下木, Lǐ zì zhāi xià mù) — фамилия Ли (李) состоит из частей «дерево» (木) и «сын» (子); убрав «дерево», Ли Сюнь иронично намекает, что станет сыном Фан Чжицзина. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
