Благодаря священному указу Дун Сыяна Чжу Юнь официально ушла в отпуск перед Новым годом.
В то же время начался первый раунд финансирования с момента возобновления работы компании «Фэйян».
Этот год выдался тяжёлым.
Все в компании готовились к финансированию. Особенно Дун Сыян и Ли Сюнь, которые шли во главе, были так заняты, что их ноги не касались земли.
Пока он был занят, Чжу Юнь связалась с семьёй. Отношение матери по-прежнему оставалось холодным. Чжу Юнь пока не говорила ей о своей беременности. Она не знала, чем станет эта маленькая жизнь для всё ещё разгневанной матери — приятным сюрпризом или поводом для ещё большего раздражения.
Этот год выдался тяжёлым.
Но Чжу Юнь говорила себе, что всё постепенно наладится.
В декабре они переехали в виллу, и Ли Сюнь нанял няню, чтобы та присматривала за Чжу Юнь. В канун Нового года няня уехала домой на праздники, и остались только Ли Сюнь, Чжу Юнь и тот маленький человечек в её животе, чей пол ещё был неизвестен.
Для них канун Нового года не был чем-то особенным, ведь ещё накануне Ли Сюнь задерживался на работе в компании. После ужина они вдвоём устроились на диване перед телевизором. Ли Сюнь закинул ноги на журнальный столик и жевал жевательную резинку. С тех пор как Чжу Юнь забеременела, он редко курил при ней.
К сожалению, его тяга к табаку была сильной, и одной жевательной резинки было недостаточно. Спустя короткое время он выплюнул её и вышел на улицу покурить. На нём была лёгкая одежда, и в морозном воздухе его дыхание превращалось в белый туман. Закончив, он вернулся и сел рядом с Чжу Юнь, принеся с собой струю холода.
Лениво переключая каналы пультом, он притянул руку Чжу Юнь и положил её себе на живот.
Праздничный гала-концерт ещё не начался. Позвонил Хоу Нин; Ли Сюнь проговорил с ним около десяти минут, а после того как повесил трубку, позвонил Дун Сыян.
Чжу Юнь выключила звук у телевизора, ожидая, пока Ли Сюнь закончит разговор.
— Что случилось?
— Ответственный за инвестиции из «Хуацзян» может приехать сюда на седьмой день нового года, — ответил Ли Сюнь.
Чжу Юнь нахмурилась:
— Седьмой день? Почему такая спешка?
— Приглашение от АО «Л&П Цзили Технологии», — произнёс Ли Сюнь.
— То, что их пригласили туда, на нас не повлияет? — спросила Чжу Юнь.
Ли Сюнь холодно усмехнулся:
— Не исключено. Фан Чжицзин так печётся о нас. Когда он уладит свои дела, то при первой возможности обязательно поможет упаковать для нас парочку «подарков».
— И что тогда делать?
Ли Сюнь похлопал её по животу, словно проверял, созрел ли арбуз, и сказал:
— Не забивай голову, сосредоточься на том, чтобы выносить его, а с этими делами я разберусь.
— Он ещё даже не родился, что там вынашивать.
До предполагаемой даты родов оставалось около трёх месяцев, живот Чжу Юнь уже стал очень большим. Ранее Фу Ичжо приходил из любопытства и хотел позвать домашнего частного врача, чтобы проверить пол ребёнка, но Чжу Юнь отказалась.
— Не нужно проверять, иначе не будет сюрприза.
Позже она сказала Фу Ичжо:
— Твой диди утверждает, что будет мальчик. Я не стану проверять, подождём и увидим. Я обязательно должна родить дочь, чтобы победить его.
Фу Ичжо, судя по виду, не горел желанием общаться с этими двумя сумасшедшими.
Ли Сюнь на время отложил дела АО «Л&П Цзили Технологии» и спросил Чжу Юнь:
— Ты звонила домой?
— Звонила.
— Рассказала им о ребёнке?
— …Ещё нет.
Ли Сюнь на мгновение замолчал. Чжу Юнь погладила его по щеке, и он тихо проговорил:
— Старайся не конфликтовать с семьёй. Обо мне не беспокойся, у меня кожа грубая, а мясо толстое, они ничего не смогут мне сделать.
Чжу Юнь напустила на себя высокомерный вид:
— Кто это о тебе беспокоится?
Ли Сюнь притянул её к себе:
— Когда твой рот научится говорить то, о чём ты думаешь? — Он крайне непристойно провёл языком по контуру её губ. — А если мой сын переймёт твою привычку, когда на устах одно, а в сердце другое? — Он вытянул несколько серебристых нитей слюны, но Чжу Юнь оттолкнула его: — Какая гадость, держись подальше.
Это притворное сопротивление только раззадорило Ли Сюня. Он обнял её и уткнулся лицом в шею. Чжу Юнь несколько раз попыталась оттолкнуть его, но, поняв, что это бесполезно, просто сдалась.
Она услышала его невнятный голос:
— Найди возможность нормально поговорить с отцом и матерью. Я должен поблагодарить их за то, что они вырастили тебя такой беленькой и пухленькой, и ты не знала настоящих страданий.
Чжу Юнь обняла его со спины, помогая ему устроиться поудобнее.
За окном выла метель.
Ли Сюнь был прав. По сравнению со многими другими, Чжу Юнь действительно не знала особых бед: жила в достатке, всё шло своим чередом. У неё было крепкое здоровье, во время беременности почти не было недомоганий: ни потери аппетита, ни головокружений или тошноты.
За все тридцать лет её размеренной жизни он был единственным исключением.
Самая чистая романтика и самые невыносимые страдания в её жизни — всё было даровано им.
Её личная жизнь была такой простой и в то же время такой прочной.
Чжу Юнь обнимала Ли Сюня и нежно целовала его в макушку. Ли Сюнь в ответ целовал гораздо усерднее, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым.
Чжу Юнь подняла голову, возвращаясь к серьёзным делам.
— …Подумай, как уладить дело с АО «Л&П Цзили Технологии». Наша встреча с людьми из «Хуацзян» состоится позже. Что если Фан Чжицзин начнёт строить козни?
Честно говоря, сейчас ей было трудно сосредоточиться. В основном из-за того, что его дыхание было слишком тяжёлым, а кожа, касавшаяся её щеки, ещё недавно веявшая холодом, теперь пылала как огонь.
Он сосредоточенно покусывал её шею, словно ничего важнее этого не существовало.
— Тебе не нужно об этом заботиться, он не сможет помешать, — прошептал Ли Сюнь, выкроив мгновение среди «Сюэ Юэ Фэн Хуа». — Путь, который мы выбрали, верный. Так же как и твой выбор в мою пользу — он тоже верный. — Он мягко положил ладонь ей на живот. — Правое дело всегда находится под защитой. — Его ладонь лежала уверенно, словно рука ангела-хранителя. И чудесным образом малыш в животе Чжу Юнь вдруг резко толкнул его ножкой, будто понял слова отца.
Он вскинул брови и дерзко усмехнулся.
— Видишь?
Она была очарована этой улыбкой.
Ли Сюнь прикоснулся своим лбом к её, прикрыл глаза и тихо сказал:
— Тебе не нужно бояться, ничего не бойся… Камешки не споткнут слона и не преградят путь мощному потоку.
Его слова оказались пророческими. Спустя четыре дня «Фэйян» получила приглашение от венчурного фонда «Хуацзян» с выражением готовности инвестировать. Это случилось даже раньше седьмого дня.
Дун Сыян вместе с Чжан Фанем и Чжао Тэном пришли к ним, чтобы обсудить дела и заодно отпраздновать. Как только они вошли, Чжан Фан не знал, куда деть глаза.
— О боже, о боже! Настоящий дворец! — Он на цыпочках ходил туда-сюда и, пока Ли Сюнь разговаривал с Дун Сыян, шепнул Чжао Тэну: — Ли-цзучжан действительно умеет тратить. Мы только-только встали на ноги, а он за год тратит больше денег, чем я заработаю за всю жизнь.
Чжао Тэн, прищурившись, посмотрел на него:
— Только на это тебя и хватает.
Дун Сыян с невозмутимым видом пил чай в гостиной, заметив, что чай, заваренный няней, гораздо лучше того, что заваривала Чжу Юнь.
Чжу Юнь читала книгу рядом и не вступала в разговор. Дун Сыян, усмехнувшись, добавил:
— Увольняйся уже, сиди дома, помогай мужу и воспитывай детей.
Чжу Юнь спокойно ответила:
— Увольняться? А я-то думала, что после Нового года мне повысят зарплату.
Дун Сыян нахмурил густые брови и тут же выпрямился.
— Повысят зарплату?!
Ли Сюнь принёс ноутбук из спальни и положил его на журнальный столик. Чжу Юнь перестала поддразнивать Дун Сыян и уткнулась в книгу.
Дун Сыян какое-то время обсуждал с Ли Сюнем проект, а затем прямо спросил:
— Я договорился о встрече с людьми из «Хуацзян» на завтра. Пойдёт?
— Пойдёт.
— Сможем их заполучить?
— Разумеется.
Чжу Юнь слушала их, и уголки её губ непроизвольно поползли вверх. Чтобы никто не заметил, она прикрылась книгой и отвернулась к окну.
За панорамным окном снег застилал весь мир.
В её ушах стояла тишина.
Несмотря на то что Чжан Фан и Чжао Тэн шумели на кухне, а Дун Сыян и Ли Сюнь рядом без умолку обсуждали дела, ей казалось, что вокруг очень тихо. Так тихо, что она будто слышала звук каждой падающей за окном снежинки.
Те, что падали на крышу, те, что ложились на деревья, и те, что опускались на землю… Ей казалось, она может различить тончайшие нюансы между ними — так же, как могла по каждому взгляду Ли Сюня, по каждому его жесту и каждому слову понять весь его истинный смысл.
Ли Сюню нужно было вернуться в компанию вместе с Дун Сыян, чтобы забрать кое-какие материалы. Чжу Юнь проводила их до дверей. Ли Сюнь вышел первым, а Дун Сыян обувался у порога. Чжу Юнь сказала:
— Снег идёт, ведите машину осторожнее.
Дун Сыян поднял голову и с улыбкой произнёс:
— Ты стала гораздо сильнее, чем была, когда только пришла.
— Что?
Дун Сыян небрежно махнул рукой:
— Сказал же, ты не поймёшь. — От этого жеста Чжу Юнь заметила на его запястье бинт и тут же спросила: — Что с рукой?
Дун Сыян взглянул на своё предплечье и ответил:
— Пустяки, пару дней назад случайно ударился.
Чжан Фан закричал из глубины дома:
— Какое там «пустяки»?! Дун Сыян работал сверхурочно в канун Нового года! В такой гололёд врезался на машине в ограждение! Запястье сломано, а он и не думает покидать передовую! Настоящий пример для подражания!
Дун Сыян бесстрастно оглянулся на него, и Чжан Фан тут же затих.
Чжу Юнь не удержалась:
— Будь осторожнее, жизнь важнее всего. Если что-то не получается, лучше пока отложи.
— Отложить? — Дун Сыян хмыкнул, и из его носа вырвалась струйка пара. — Я и так слишком долго всё откладывал. И к тому же… — Он посмотрел на Чжу Юнь, и на его грубом лице отразилась непоколебимая уверенность. — Больше не говори мне «не получается», меня бесит эта фраза. Предупреждаю: не думай, что раз у тебя будет сын, то ты можешь со мной дерзить. Я всё ещё твой босс! Соблюдай субординацию!
— Почему и ты говоришь, что будет сын?
Дун Сыян поправил одежду и напоследок бросил на неё строгий взгляд, отчеканив:
— Потому что это сын!
Сказав это, он развернулся и ушёл.
Чжу Юнь прислонилась к дверному косяку, глядя, как двое мужчин один за другим уходят в снежную мглу.
Как там говорится в старой поговорке?
Чжу Юнь закрыла глаза и прислушалась к доносящемуся издалека вою ветра. Ей чудилось, что это голос самих небес, говорящий тем, кто в первой половине жизни перенёс множество невзгод, но так и не сдался: все страдания, через которые вы прошли, теперь выросли в дракона.
Она открыла глаза, холодно усмехнулась метели и пробормотала про себя:
— А я всё равно рожу дочь, назло вам всем, сволочи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
