Трое малышей полдня неистово играли в римском Колизее, так что каждый из них выбился из сил и дышал с трудом.
Чжу Юнь вела за руки сыновей, а Ли Сюнь нёс на руках засыпающую Ли Юэлин по пути в отель. Как бы Чжу Юнь ни уговаривала их, дети ни в какую не соглашались идти в душ — стоило им коснуться кровати, как они мгновенно уснули.
Чжу Юнь, беспомощно подперев бока руками, посмотрела на троих малышей, лежащих в ряд на белоснежных простынях, и прыснула со смеха.
Ли Сюнь как раз закончил умываться и вышел из ванной комнаты.
— Что случилось?
Чжу Юнь:
— Посмотри на них, разве они не похожи на трех огромных червяков?
Ли Сюнь встал рядом с Чжу Юнь и с серьезным видом некоторое время рассматривал их.
— Весьма похожи.
Чжу Юнь тихо рассмеялась. Ли Сюнь обнял её сзади, и она доверчиво прислонилась к нему.
— Ты чего?
— Ничего.
— Похоже, они проспят довольно долго. Не хочешь прогуляться?
Ли Сюнь на несколько секунд задумался и кивнул.
Руководитель зарубежного филиала компании «Фэйян» уже подготовил для них машину. Ли Сюнь вез Чжу Юнь, бесцельно колеся по дорогам, и спустя некоторое время они неожиданно оказались на границе Ватикана — «государства в государстве».
Ватикан невелик по площади и населению, однако в нём находятся самые знаменитые в мире соборы и музеи. Поскольку Ли Сюню и Чжу Юнь всё равно нечем было заняться, они вышли из машины, чтобы осмотреть достопримечательности.
Возможно, из-за позднего времени очередь оказалась небольшой, и они быстро попали внутрь. Музей поражал своим величием. Всемирно известная скульптурная группа «Лаокоон» располагалась в восьмиугольном внутреннем дворике, и туристы то и дело фотографировались рядом с ней на память.
У Чжу Юнь от природы отсутствовала тяга к искусству, поэтому, составив компанию Ли Сюню лишь недолгое время, она начала засыпать. Ли Сюнь крепко держал её за руку, чтобы они не разминулись в толпе.
Бегло осмотрев музей, они направились в собор Святого Петра. Чтобы помочь Чжу Юнь взбодриться, Ли Сюнь первым делом повёл её на вершину купола собора. Высота более ста метров и несколько сотен ступеней заставили обоих изрядно вспотеть к тому моменту, когда они поднялись наверх.
Был вечер, край неба окрасился нежным закатным сиянием. Это была самая высокая точка Ватикана и всего Рима. Глядя на открывшуюся панораму, Чжу Юнь на мгновение замерла.
— Передохни немного, — сказал Ли Сюнь.
— Путешествия так расслабляют… — Чжу Юнь потянулась. — Мы оставили столько работы, как думаешь, они там в стране ещё не помирают от усталости?
Ли Сюнь:
— Не так-то просто им помереть.
Чжу Юнь улыбнулась.
Внизу расстилалась эллиптическая площадь, окружённая полукруглыми колоннадами с величественными дорическими колоннами, на вершинах которых высились сто сорок статуй святых, приковывающих взгляд. Закат освещал их со спины, и казалось, будто святые действительно стоят на краю небес, взирая на мир смертных, а сам ветер был пропитан нежностью и святостью.
— Если этот щенок действительно не захочет учиться, после выпуска отправим его к Фу Ичжо, — внезапно произнёс Ли Сюнь.
Чжу Юнь:
— Правда? Тогда он просто умрёт от счастья.
Ли Сюнь бессильно вздохнул:
— А что ещё остаётся делать?
Чжу Юнь:
— Ты разве не собирался взяться за его успеваемость?
Ли Сюнь негромко усмехнулся, глубоко вздохнул и с облегчением произнёс:
— Ладно, жизнь пролетает слишком быстро, и принуждать себя — значит остаться в убытке. Пусть возится сам как знает. А если у него совсем ничего не получится, просто оставлю ему побольше денег.
Чжу Юнь протянула руку и погладила Ли Сюня по спине.
— Не может быть, чтобы у него ничего не получилось, Сыци ведь такой красавец.
Ли Сюнь:
— Только эта чёртова физиономия у него и осталась.
— Но ведь и лицо — это немало. Он с детства обожает Фу Ичжо, а у того как раз нет детей, вот пусть и развлекаются вдвоём.
При упоминании об этом Ли Сюнь на мгновение запнулся. Чжу Юнь заметила это и спросила:
— Что такое?
Ли Сюнь, взвешивая слова, произнёс:
— Угадай, чем сейчас занят Фу Ичжо?
Чжу Юнь:
— Откуда мне знать.
Ли Сюнь посмотрел на часы и сказал:
— Сейчас в Пекине одиннадцатый час вечера, он наверняка на поле боя.
Чжу Юнь:
— Снова пошёл искать Жэнь Ди?
Ли Сюнь:
— Угу.
Чжу Юнь:
— Столько лет прошло, а он всё ещё не сдался?
— Кто его знает, болван. Хотя, честно говоря, винить его трудно, эта Жэнь Ди… — Ли Сюнь дважды хмыкнул и посмотрел на Чжу Юнь. — Мы с Дун Сыяном поспорили с ними: если он сможет завоевать Жэнь Ди, я заставлю тебя вручить ему собственноручно вышитый наградной вымпел.
Чжу Юнь:
— Раз вы спорили, зачем приплели меня?
Ли Сюнь:
— Потому что это невозможно. Спорим и спорим, какая разница.
Чжу Юнь:
— Почему невозможно?
— Если бы это было возможно, то случилось бы давным-давно, — Ли Сюнь замолчал на некоторое время, а затем тихо добавил: — Столько лет прошло, слишком многое пережито. Фу Ичжо — человек скрытный. Если бы он раньше рассказал мне о своих мыслях, я бы помог ему ещё десять лет назад, когда Цзинь Чэн умер от передозировки наркотиков.
Ночь в столице только начиналась.
В одном из уголков процветающего Пекина притаилась неприметная закусочная с лапшой. Благодаря хорошему качеству и низким ценам она пользовалась отличной репутацией у местных жителей.
Заведение работало до глубокой ночи, давая приют приходящим и уходящим ночным созданиям.
Сейчас в закусочной сидел Фу Ичжо. Его безупречный официальный костюм не слишком гармонировал со стилем заведения, а естественно прямая спина и уложенные воском волосы заставляли пожилую женщину, поедавшую лапшу по соседству, то и дело коситься в его сторону. Фу Ичжо, заметив её взгляд, вежливо улыбнулся. Старушка покраснела и едва не поперхнулась костным бульоном.
У двери раздался звон колокольчика, и вошла женщина.
В эту глубокую осень на ней были лишь белая рубашка и чёрные брюки, а черты её лица казались острее, чем прежде. Чёрные волосы были в беспорядке небрежно собраны, на лице по-прежнему лежал слой мертвенно-бледного грима. С её появлением в помещение словно ворвался поток ледяного воздуха.
Цель была предельно ясна. Жэнь Ди решительным шагом подошла к столику и села напротив Фу Ичжо.
Сев, она закинула ногу на ногу. Её тонкие щиколотки были бледными до синевы.
Фу Ичжо поднялся и, дождавшись, пока она устроится, слегка поклонился.
— Жэнь-гунян, добрый вечер.
— Почему ты назначил встречу в таком месте? — холодно спросила Жэнь Ди.
Фу Ичжо сел, сохраняя своё вечное улыбчивое выражение лица.
— Потому что здесь можно курить.
Пальцы Жэнь Ди, собиравшиеся достать сигарету, замерли. Скрытые густым макияжем глаза уставились на сидящего напротив мужчину.
Фу Ичжо жестом указал:
— Прошу, не стесняйтесь.
Жэнь Ди медленно достала сигарету и поднесла её к губам.
— Если бы время можно было повернуть вспять, как ты думаешь, захотел бы Фу Ичжо вернуться на десять лет назад? — спросила Чжу Юнь у Ли Сюня.
Ли Сюнь не ответил.
Чжу Юнь сама ответила на свой вопрос:
— Думаю, нет.
Ли Сюнь не стал спрашивать «почему».
Чжу Юнь подставила лицо вечернему ветру и посмотрела вдаль.
— Люди такие противоречивые. Столкнувшись с чем-то плохим, все начинают вздыхать: «Если бы жизнь всегда была такой, как при первой встрече». Но по сравнению с рассветом большинству людей закат кажется прекраснее, — Чжу Юнь повернулась к Ли Сюню; он как раз тоже смотрел на неё. Чжу Юнь смахнула пылинку с его одежды. — Хотя на этом пути было много страданий, я ни разу не думала о том, чтобы вернуться в прошлое.
Ли Сюнь наконец спросил:
— Почему?
— Ты не слышал об эффекте бабочки? Если вернуться в прошлое, вдруг я бы сказала что-то не так или сделала какую-то ошибку? Тогда мы, возможно, не стояли бы здесь сейчас вместе, любуясь закатом.
Ли Сюнь усмехнулся:
— Ты действительно не можешь без меня.
Чжу Юнь с серьёзным видом возразила:
— Нет, я действую из соображений гуманности.
Ли Сюнь:
— Расскажи поподробнее.
Чжу Юнь обхватила его лицо ладонями:
— Я думала об этом ещё в университете — если бы я не была рядом с тобой, ты бы рано или поздно закончил свои дни где-нибудь в сточной канаве.
Ли Сюнь опустил голову, его плечи мелко дрожали от смеха. Прежде чем Чжу Юнь успела опомниться, он накрыл её губы поцелуем.
Вокруг были другие туристы, и щёки Чжу Юнь вспыхнули румянцем.
— Ты что делаешь?
— Благодарю за спасение жизни.
Чжу Юнь тайком наступила ему на ногу. Ли Сюнь обнял её, и Чжу Юнь, положив голову ему на плечо, посмотрела вдаль.
— Кстати, Ли Сюнь.
— М-м?
— Я забыла тебе кое-что сказать.
— Говори.
— Хотя семья Тянь Сючжу живёт во Франции, наша первая официальная встреча состоялась именно в Италии.
— …
— На тогдашней Венецианской биеннале.
— Чжу Юнь…
— Что?
— Ты что, хочешь меня до смерти разозлить?
Чжу Юнь умолкла, уткнувшись подбородком в его плечо и с трудом сдерживая смех.
Она ни за что не вернулась бы в прошлое ради того, чтобы избежать боли — она слишком сильно любила свою нынешнюю жизнь. Путь, который они прошли, был цельным и завершённым, и хотя на нём были страдания и раны, они сумели всё преодолеть.
— Я не голодна, ты хочешь поесть? — спросила Жэнь Ди.
Фу Ичжо покачал головой.
Жэнь Ди, сжимая в зубах сигарету, сохраняла всё то же холодное выражение лица.
— Пойди забронируй хороший отель.
Жэнь Ди молча смотрела на него. Когда Фу Ичжо осознал смысл её слов, его глаза медленно расширились. Такое выражение лица на мужчине столь крупного телосложения выглядело по-настоящему глупо. Жэнь Ди перевела взгляд на залитый огнями ночной пейзаж.
Люди по-настоящему противоречивы…
Всегда хочется изменить мучительное прошлое, но стоит убрать хоть минуту, хоть секунду — и взмах крыльев бабочки поднимет бурю. Пусть в жизни много невзгод, но стоит подумать о том, что если действительно изменить прошлое, то на жизненном пути можно больше никогда не встретить тех, кто когда-то нас утешал, — и тогда вновь чувствуешь смертную неохоту расставаться с этим.
Была глубокая ночь. Хоу Нин дремал, когда смутно услышал шевеление на кровати.
Он подошёл к больничной койке. Дун Сыян уже проснулся; вероятно, спал он плохо: лицо было мертвенно-серым, глаза густо налились кровью.
Увидев подошедшего Хоу Нина, Дун Сыян через силу выдавил улыбку.
Хоу Нин посмотрел на эту улыбку, которая выглядела хуже плача, и крепко нахмурился:
— Тебе лучше? Раны ещё болят?
Голос Дун Сыяна был хриплым, но полным силы:
— Такие раны — пустяки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
