Когда несколько человек летели на мечах к покоям учеников, в маленьком дворике, где жила Лифэй, уже было полно народу. Ученики окружили Цзоцю-сяньшэна и, охваченные праведным гневом, наперебой выплескивали свои обиды, распаляясь всё сильнее с каждым словом.
Цзоцю-сяньшэн сохранял привычное спокойствие, и трудно было понять, о чём он думает. А вот Ху Цзяпин чувствовал себя неловко. Цзоцю-сяньшэн, отлучаясь из Академии по делам, специально поручил ему присматривать за всем происходящим, а в итоге всё закончилось нелепостью — ученики решили сместить учителя. Ху Цзяпин понимал, что в этом есть и его вина.
— Два месяца учить только технике конденсации льда? — вздохнула Мяо Ланьсинь. — Что она творит?
Учителя обычно держались особняком, тем более что преподаваемые ими дисциплины разительно отличались. В будни никто не интересовался чужими успехами, и никто не мог предположить, что за два месяца Линь Ю-сяньшэн не обучила детей ни одному мало-мальски серьёзному заклинанию стихии воды.
Цзоцю-сяньшэн внезапно произнёс:
— Цзяпин, пригласи Линь Ю-сяньшэна для беседы.
Дело приняло серьёзный оборот… Ху Цзяпину ничего не оставалось, кроме как отправиться на поиски. О том, чтобы ученики подавали жалобу на наставника Академии, раньше и слыхом не слыхивали. Для элитных учеников бессмертных сект преподавание в Академии было отличной возможностью для самосовершенствования. Бьющая через край энергия утренней зари новых учеников всегда пробуждала в них былую страсть к познанию, а порой даже позволяла прорваться сквозь давние преграды в развитии. Кто из избранных элитных учеников не считал бы это великой честью? Каким бы скверным ни был характер наставника, в процессе обучения он неизменно выкладывался до конца, ничего не утаивая. Довести ситуацию до того, чтобы ученики требовали твоего изгнания — Линь Ю-сяньшэн действительно была особенной.
Лифэй заметила, что Цзоцю-сяньшэн и остальные уже в саду, но среди них не было Чжэнь Юньцзы. Она огляделась по сторонам и с любопытством спросила:
— А где Чжэнь Юньцзы?
Байли Чанъюэ, склонив голову, прислушалась:
— В комнате Лэй Сююаня. Похоже, он и Мо Яньфань расспрашивают Лэй Сююаня о какой-то технике яньшу.
Лифэй тут же вспомнила слова Жи Яня о том, что великое искусство Тяньинь Яньлин и Техника кошмара духов знаков — это секретные приёмы Синчжэн Гуань. Значит ли это, что убить Лэй Сююаня пытался кто-то из Синчжэн Гуань? Неудивительно, что Мо Яньфань так изменился в лице, увидев то письмо, и пообещал им во всём разобраться. Оказывается, он брал отлучку, чтобы найти знающего человека, и этим человеком оказался Чжэнь Юньцзы.
Вскоре Ху Цзяпин привёл Линь Ю. Она выглядела спокойной, и ничто в её облике не выдавало тревоги. Увидев её, дети невольно ощутили смесь ненависти и робости. Самые смелые продолжили выкрикивать обвинения, остальные тут же подхватили, и во дворе снова поднялся шум.
Цзоцю-сяньшэн поднял руку, и голоса детей непроизвольно стихли. Он заговорил:
— Линь-сяньшэн, ученики находятся в Академии уже более двух месяцев. Практика полётов на мечах и работа с печами-треножниками завершены. Вы, вместе с Ло-сяньшэном и Мяо-сяньшэн, отвечаете за преподавание основ пяти стихий. Позвольте спросить, не было ли в вашем методе обучения каких-то отклонений?
Линь Ю холодно усмехнулась. Даже перед лицом Цзоцю-сяньшэна она не выказывала ни капли почтения:
— Эта банда сорванцов — сплошь тупицы, они не способны ничему научиться! Что я могу вырезать из гнилого дерева, какого феникса?!
Дети мгновенно пришли в ярость и одарили её гневными взглядами.
Цзоцю-сяньшэн повернулся к стоящим рядом Мяо Ланьсинь и Ло Чэнцзи и мягко спросил:
— Что скажут Ло-сяньшэн и Мяо-сяньшэн о нынешних учениках?
Оба не ожидали, что дело зайдёт так далеко, и чувствовали себя неловко. Мяо Ланьсинь, как старшая, ответила первой:
— В этом году ученики — словно чистая яшма, их таланты неоспоримы, а в учёбе они проявляют завидное прилежание и упорство. Как наставник, я не могу согласиться с оценкой Линь Ю-сяньшэна.
Ло Чэнцзи кивнул в подтверждение:
— Совершенно верно. Среди них есть даже несколько истинных гениев, которые со временем наверняка станут опорой для своих сект.
Цзоцю-сяньшэн с улыбкой посмотрел на Линь Ю:
— Линь-сяньшэн, не слишком ли пристрастно ваше мнение?
Линь Ю равнодушно ответила:
— Раз так, я слагаю с себя обязанности учителя. Благодарю Цзоцю-сяньшэна за доверие, но столь тяжкая ноша мне не по плечу. Я покидаю Академию. Прощайте.
Она действительно собралась уходить и, развернувшись, всего в несколько шагов оказалась за пределами внутреннего двора.
В этот момент дверь комнаты Лэй Сююаня распахнулась, и на пороге раздался холодный, словно ледяной источник, голос Чжэнь Юньцзы:
— Линь-сяньшэн, прошу подождать. У меня есть вопрос.
Линь Ю остановилась и ледяным тоном спросила:
— Какие будут указания у Чжэнь Юньцзы-сяньшэна?
Чжэнь Юньцзы медленно сделал несколько шагов вперёд. Следом за ним шёл Мо Яньфань; его лицо было бесстрастным, не выражая ни радости, ни печали. Зоркая Лифэй заметила за спиной Мо Яньфаня Лэй Сююаня. Тот выглядел спокойным и шёл, слегка опустив голову, но чувствовал себя явно бодрее, чем во время болезни.
— Линь Ю-сяньшэн, ты утверждаешь, что являешься третьей ученицей под началом Лун Ю-юаньцзюня из обители Огненного Лотоса. В таком случае позволь спросить: почему ты владеешь великим искусством Тяньинь Яньлин и кошмарной техникой знаковых духов, принадлежащими моей Синчжэн Гуань?
Линь Ю обернулась, на её лице отразилось изумление:
— Откуда ты знаешь?.. Это… Хм, разумеется, когда-то меня этому обучили!
Она взглянула на Мо Яньфаня, но тот замер, устремив взгляд вглубь себя, не шелохнувшись.
Чжэнь Юньцзы мягко притянул Лэй Сююаня к себе и сурово произнёс:
— Тогда зачем ты использовала бессмертные техники моей Синчжэн Гуань против этого ученика Академии?
На мгновение Линь Ю пришла в замешательство:
— О чём ты говоришь?! Ты нагло клевещешь! Я едва коснулась азов этих знаний, как я могла применить их к нему?!
Чжэнь Юньцзы продолжил:
— Цзоцю-сяньшэн, я позволил себе явиться сегодня в Академию именно ради этого дела. Мой племянник-ученик собирался вернуться в секту и случайно встретил меня, после чего рассказал, что на этого ребёнка наложили кошмарную технику знаковых духов. Академия всегда была местом безмятежности, откуда же здесь взяться технике из Синчжэн Гуань? Если я не разберусь в этом, честное имя моей секты будет запятнано. Линь Ю, не нужно притворяться, я знаю, кто ты.
Линь Ю отступила на несколько шагов и усмехнулась:
— Чжэнь Юньцзы, хочешь использовать технику Тяньинь Яньлин, чтобы подставить меня? И не мечтай!
Не успела она договорить, как Чжэнь Юньцзы внезапно громогласно выкрикнул:
— Кто ты?! Отвечай немедленно!
Голос не был оглушительным, но для учеников он прозвучал подобно удару грома среди ясного неба. Великое искусство Тяньинь Яньлин, наполненное духовной энергией, разнеслось по всему двору. Не успевшие защититься ученики один за другим падали на землю без чувств. Лифэй тоже почувствовала резкое головокружение и едва не повалилась на колени.
Стоявшая напротив Линь Ю, хоть и приготовилась заранее, всё равно не смогла устоять перед внезапной атакой. Из её носа и рта потекла кровь, взгляд на мгновение затуманился, и она пробормотала:
— Я… я из секты Вань с Восточного моря…
Речь оборвалась. Она словно вырвалась из оков техники Яньлин и, не тратя времени на слова, превратилась в порыв яростного ветра, устремившись прочь. Чжэнь Юньцзы не собирался давать ей уйти. Из его рукава вырвался луч белого света, мгновенно превратившийся в тысячи тонких прозрачных лезвий, которые плотным кольцом окружили вихрь.
Из ветра донёсся болезненный вскрик Линь Ю, и вихрь рассеялся. Она была с ног до головы в крови. Её одежда нежно-сиреневого цвета внезапно превратилась в длинное фиолетовое платье, а аккуратная причёска — в распущенные волосы. Маскирующее заклятие развеялось, и она внезапно предстала в совершенно ином облике.
Она с ненавистью посмотрела на Мо Яньфаня и пронзительно выкрикнула:
— Ты… Хм! Я и став призраком тебя не отпущу!
Ледяные лезвия обступили её со всех сторон, намереваясь окончательно пленить. Она холодно фыркнула, брызнула кровью на лед и, закрыв лицо длинными рукавами, из последних сил прорвалась сквозь окружение. Фиолетовая фигура, подобно оборванной нити, полетела вниз со скалы.
Эта внезапная перемена ошеломила Лифэй. Почему Линь Ю вдруг изменилась? Казалось, она полна ненависти к Мо Яньфаню, неужели они были знакомы раньше? Что за раздоры их связывали? Она вспомнила тот странный ночной разговор между Линь Ю и Мо Яньфанем. Если связать это с произошедшим, неужели эта Линь Ю была самозванкой? Она притворилась учителем и проникла в Академию ради Мо Яньфаня? Неудивительно, что она преподавала кое-как, была рассеянной и капризной. Она вовсе не была настоящим наставником! Но куда же делась настоящая Линь Ю?
Чжэнь Юньцзы поспешно подбежал к краю обрыва, заглянул вниз и нахмурился:
— Позволил этой яонюй ускользнуть… Цзоцю-сяньшэн, внизу, насколько я помню, находится запретная зона Академии?
С самого начала этих событий Цзоцю-сяньшэн не произнёс ни слова и не сделал ни единого движения. Услышав вопрос, он спокойно ответил:
— Верно, внизу — запретная зона. Чжэнь Юньцзы-сяньшэн, благодарю вас за разоблачение самозванки, однако это дело — внутренние хлопоты Академии, не посмею более утруждать сяньшэна помощью. А-Му.
Он позвал, и в следующий миг женщина в чёрном шёлке, подобно струйке сизого дыма, возникла перед собравшимися. Склонив голову, она спросила:
— Какие будут распоряжения, сяньшэн?
— Отправляйся в запретные земли и выясни, что там происходит.
— Слушаюсь.
Чжэнь Юньцзы, услышав это ни мягкое, ни жёсткое замечание, тут же отступил на шаг и замолчал. Стоявший подле Мо Яньфань вдруг шагнул вперёд и негромко произнёс:
— Цзоцю-сяньшэн, эта женщина использует бессмертные техники Синчжэн Гуань во вред людям. Чтобы очистить имя моей школы, прошу вас, Цзоцю-сяньшэн, позволить мне отправиться вместе с ней и во всём разобраться.
Цзоцю-сяньшэн, заложив руки за спину, направился обратно во внутренний двор. Его голос звучал безучастно:
— Тогда полагаюсь на вас, Мо-шаося.
Обвинение против учителя внезапно обернулось разоблачением личности убийцы. Эта резкая перемена заставила Лифэй надолго оцепенеть. Байли Гэлинь лишилась чувств под ударом великой техники Тяньинь Яньлин Чжэнь Юньцзы и до сих пор не пришла в себя. Она была не единственной. Большинство учеников не смогли вынести мощи Тяньинь Яньлин, и теперь многие из них лежали на земле.
К счастью, Е Е и Байли Чанъюэ ещё кое-как держались на ногах. Лифэй подошла к ним, неся Байли Гэлинь на руках. Е Е коснулся лица Гэлинь и прошептал:
— Всё в порядке, она просто в обмороке и скоро очнётся… Хм, этот Чжэнь Юньцзы всё же пощадил нас, иначе простым беспамятством дело бы не обошлось.
Цзоцю-сяньшэн и другие сяньшэны вливали духовную энергию в тела лишившихся чувств детей, успокаивая их потрясённые сосуды души.
Чжэнь Юньцзы, казалось, испытывал некоторую неловкость. Он шагнул вперёд и, поклонившись, произнёс:
— Я проявил неосмотрительность, прошу вас, Цзоцю-сяньшэн, не винить меня.
Цзоцю-сяньшэн едва заметно улыбнулся:
— Чжэнь Юнь-сяньшэн помог нашей академии схватить злодея, выдавшего себя за наставника. Я не успел вас поблагодарить, как же я могу винить? Однако ученики всё ещё не пришли в себя. Прошу вас, Чжэнь Юнь-сяньшэн, подождать немного, и когда они очнутся, я провожу вас.
Чжэнь Юньцзы даже не упоминал об уходе, но слова «провожу вас» были явным и недвусмысленным намёком. На его лице отразилось замешательство. Он сложил ладони в приветствии, развернулся и пошёл прочь. Проходя мимо Лифэй, он кивнул ей и произнёс непривычно мягким тоном:
— Сяогунян, усердно совершенствуйся. Бессмертным школам нужны такие редкие таланты, как ты.
Похоже… похоже, он не такой уж и плохой… Лифэй молча кивнула.
Чжэнь Юньцзы взглянул на Байли Чанъюэ. Стоило их глазам встретиться, как Чанъюэ невольно вздрогнула и даже отступила на два шага.
Е Е шагнул вперёд и поклонился Чжэнь Юньцзы:
— Чжэнь Юнь Цяньбэй, одна из наших подруг до сих пор не очнулась, не могли бы вы помочь?
Чжэнь Юньцзы снисходительно положил руку на голову Байли Гэлинь и слегка коснулся её. В следующий миг она открыла глаза. Её взгляд был затуманен, словно она всё ещё пребывала в грёзах.
— Прощайте. — Чжэнь Юньцзы ещё раз посмотрел на Байли Чанъюэ и, больше не проронив ни слова, поспешно удалился.
Когда он ушёл, Е Е тут же спросил:
— Ты в порядке? Ты что-то услышала?
Байли Чанъюэ покачала головой с озадаченным видом и тихо проговорила:
— Я совсем не помню голос его сердца [способность воспринимать истинные помыслы и чувства человека, скрытые за внешними словами]… Кажется, я что-то уловила, но никак не могу вспомнить. Стоило этому человеку взглянуть на меня, как в душе без всякой причины поселился страх… До чего странно.
Е Е усмехнулся:
— Всё-таки он занимает высокое положение в Синчжэн Гуань, с чего бы ему позволять тебе подслушивать свои мысли.
Байли Чанъюэ по-прежнему выглядела растерянной и долго хранила молчание.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
