Спустя год горы и воды Цинцю остались прежними. Всё та же пышная зелень лесов и череда сменяющих друг друга пиков, однако чувства Ли Фэй теперь разительно отличались от тех, с которыми она уезжала.
Ступив на знакомую лесную тропинку, Ли Фэй просто спрыгнула с каменного меча. Хотя за спиной у неё висел тяжёлый узел с вещами первой необходимости, купленными в городе Лугун, по пути к дому даже шаг стал лёгким. Она шла по знакомой грунтовой дороге, по которой ходила бесчисленное множество раз, вдыхая родные запахи леса и ветра, запахи дома, где она прожила десять лет.
— Смотри, я раньше часто приходила в этот лес, — Ли Фэй с воодушевлением потащила Лэй Сююаня за собой, рассказывая о забавных случаях из детства. — Под корнями деревьев можно накопать диких грибов. Если обжарить их в масле с ломтиками бамбука — будет очень вкусно.
Лэй Сююань огляделся по сторонам. Демоническая энергия, которую он едва улавливал прежде, теперь полностью исчезла. Это была абсолютная глушь; по тому, как росли деревья и в каком состоянии находились тропы, становилось ясно, что на гору Цинцю редко ступала нога человека. И всё же ветер здесь был необычайно чистым — вероятно, благодаря бусинам, оберегающим от зла, на её запястье.
Он обернулся и, увидев, что Ли Фэй уже набрала полную охапку грибов, невольно удивился:
— Зачем ты их выкапываешь?
На её лице сияла редкая беззаботность, а глаза превратились в узкие щёлочки от улыбки:
— Вот придём к дому, я приготовлю и угощу тебя, попробуешь мою стряпню. Только придётся тебе смириться с тем, что несколько дней мы будем есть только постное — мясо я готовить не умею.
Казалось, вернувшись на Цинцю, она совершенно расслабилась, став совсем не такой, как в Академии. Лэй Сююань улыбнулся и забрал у неё грязные, перепачканные в земле грибы:
— Если найдётся ещё что-нибудь вкусненькое, не жадничай, неси всё сюда.
Для Ли Фэй это был первый раз, когда она привела друга к себе домой. Ощущение новизны и восторг заставляли её изо всех сил стараться быть гостеприимной хозяйкой. К счастью, диких трав и грибов в горах было предостаточно, так что вскоре они собрали целую гору. Пройдя дальше по заросшей сорняками тропинке, они вошли в узкое ущелье между отвесными скалами.
Утёсы с обеих сторон уходили высоко в облака, а их стены были острыми и грозными, словно лезвия ножей. Вся земля в теснине была усеяна белеющими костями. При беглом осмотре казалось, что человеческих останков здесь даже больше — должно быть, это были те смертные, что пытались покорить неприступные пики, но, к несчастью, сорвались вниз.
Пройдя немного, Ли Фэй вдруг замерла, на её лице отразились одновременно надежда и тревога. Она, не говоря ни слова, пробежала вперёд и задрала голову. Пеньковая верёвка, которую она год назад, уезжая, привязала к выступу камня, была на месте. Ли Фэй протянула руку и сняла её. Привязанный к ней колокольчик давно заржавел, а сама верёвка превратилась в труху и рассыпалась от одного прикосновения.
Судя по всему, никто не возвращался.
Ли Фэй не знала, что чувствует больше, разочарование или горечь. Помолчав немного, она тихо проговорила:
— Смотри, раньше мы с учителем поднимались и спускались по этой верёвке.
Лэй Сююань поднял голову, вглядываясь ввысь. Утёс казался невероятно опасным; если не полагаться на искусство полёта на мече или управление облаками, трудно было представить, как человек может взобраться по нему лишь своими силами.
Заметив, что Ли Фэй не может скрыть своего уныния — должно быть, из-за того, что учитель так и не вернулся, — он негромко сказал:
— Ты ведь собиралась проявить гостеприимство? Я умираю от голода. Неужели хозяйка позволит гостю умереть голодной смертью?
Ли Фэй фыркнула и рассмеялась, доставая каменный меч:
— Пошли. Раз верёвка сгнила, пользоваться ей нельзя, так что взлетим.
Та простая усадьба в лесу ничуть не изменилась: круг изгороди снаружи и три деревянных домика внутри. На нескольких небольших полях когда-то росли редька и батат, но перед отъездом Ли Фэй выкопала их все, и теперь там виднелись лишь сорняки.
Ли Фэй толкнула плетёную дверь своей комнаты, и с притолоки посыпалась серая пыль. Она смущённо улыбнулась:
— Э-э, нас слишком долго не было, как же грязно. Ты пока положи вещи и погуляй вокруг, а я приберусь.
Лэй Сююань приложил ладонь к её макушке и выставил из комнаты:
— Я сам. А ты иди готовь еду.
«Умеет ли он убираться? Только бы не начал, как учитель, просто запихивать весь мусор под кровать!»
Ли Фэй вбежала вслед за ним в дом и увидела, как он, сняв верхнюю одежду и засучив рукава, со знанием дела принялся за метлу. На полпути он обернулся и уставился на неё:
— Если сейчас же не начнёшь готовить, я уйду.
Ли Фэй поспешно отправилась за водой. За год колодец забился пылью и травой, а кадки для воды стали неописуемо грязными. Повозившись с чисткой, она наконец разожгла огонь, промыла рис и принялась резать овощи. В маленькой кухне стало жарко, разлился аромат еды, а над крышей заструился долгожданный дымок1.
Ей на миг показалось, будто она никогда и не покидала Цинцю — это чувство было одновременно и нежным, и печальным.
Как хорошо, что Лэй Сююань здесь. Если бы она была одна, то в этот момент обязательно бы расплакалась.
Во дворе сушились выстиранные простыни и пододеяльники; даже одеяла, пылившиеся целый год, Лэй Сююань вынес проветриться на солнце. Этот парень оказался на диво умелым. Вскоре он подошёл к ней, перелистывая пожелтевшую книгу:
— А книги в комнате твоего учителя довольно занятные.
— Что за книга? — Ли Фэй присмотрелась и увидела на обложке пять знаков: «Записи о диковинках заморских земель». Она удивилась: — Где ты её нашёл?
— Когда убирался, заметил под его кроватью сундук, вот и открыл посмотреть. — Он кивнул подбородком в сторону двора. И правда, на земле стоял открытый ветхий деревянный ящик, а книги из него, по большей части пожелтевшие и заплесневелые, были разложены им на камнях для просушки.
— Я пролистал их — там всё о заморских преданиях, — Лэй Сююань улыбнулся. — Твой учитель — интересный старик. В заморские чудеса мало кто верит.
«Заморские?»
Ли Фэй тоже озадачилась. Она никогда не слышала от учителя ни слова об этом. Она знала, что в его комнате есть книги, но в основном это были пособия, по которым он учил её грамоте в детстве. Когда это под кроватью успел появиться целый ящик?
Она наугад взяла одну книгу и пролистала её. Внутри действительно говорилось о заморских диковинах: о людях из восточных морей, чья кожа черна как сажа, а в руках они сжимают змей. Всё это походило на совершенно невероятные предания о духах. Странно, прожив с учителем столько лет, она только сейчас узнала об этих книгах. Где он их прятал? Неужели вытащил и положил под кровать прямо перед уходом?
— Если не понимаешь, то и не ломай пока голову, — Лэй Сююань снова подтолкнул её к кухне. — Кажется, рис подгорает, я чувствую запах гари.
А! И правда подгорает! Ли Фэй в суматохе сняла котелок с огня. Видя, что Лэй Сююань продолжает давать советы под руку, она недовольно выпроводила его:
— Иди погуляй сам.
За год она немного растеряла навык, но всё же сумела приготовить три блюда и суп2.
Когда Ли Фэй принесла еду в главную комнату, Лэй Сююань уже сидел за столом, читая книгу в ожидании. Она положила ему полную чашу риса и первой же вещью отправила ему в рот ломтик бамбука и гриб, хихикнув:
— Ну, угощайся.
Он съел кусочек бамбука, слегка приподнял брови, но промолчал.
Ли Фэй впервые готовила для кого-то, кроме учителя, и потому была полна ожиданий:
— Ну как на вкус?
Впрочем, она не надеялась услышать от Лэй Сююаня ничего лестного. Дождаться от этого парня похвалы было труднее, чем заставить Жи Яня похвалить её.
Кто бы мог подумать, что он кивнёт и с мягкой улыбкой скажет:
— М-м, вкусно.
Ли Фэй приободрилась и наложила ему целую гору еды в чашу:
— Тогда ешь побольше! Тебе нужно окрепнуть!
Он положил ей в ответ кусочек дикого маньчжурского риса и невозмутимо заметил:
— Это тебе надо больше есть. Совсем коротышка.
Она возмутилась:
— Я ещё расту! Потом стану высокой!
— Это не отменяет того факта, что сейчас ты маленького роста, — он положил ей в чашу ещё один гриб.
Что ж, в росте с ним и правда было не потягаться. За этот год все начали стремительно вытягиваться. Заметнее всех — Е Е, который уже дорос до плеча Ху Цзяпина. Лэй Сююань тоже сильно вырос: раньше он был примерно одного роста с Байли Гэлинь, а теперь стал на целую голову выше самой Ли Фэй. Вот только по сравнению с Е Е и Цзи Тунчжоу он всё ещё казался худощавым, хотя былая девичья хрупкость из его облика исчезла.
За этим обедом Лэй Сююань уважил её старания и съел всё дочиста, не оставив даже супа. После еды они вместе убрали посуду и, насытившись, уселись в залитом солнцем дворике, прислонившись спинами к большим камням, и принялись листать книги из деревянного сундука.
Лэй Сююань долго разглядывал книги. Каждая из тех, что лежали в сундуке, повествовала о разного рода заморских известиях: здесь были и собранные в народе стародавние предания, и весьма преувеличенные вымыслы. Земли за морем всегда оставались неразгаданной тайной, мало кто верил в их истинное существование. Почему учитель Ли Фэй собирал это? Из чистого любопытства?
— Ли Фэй, неужели твой учитель ничего не рассказывал тебе о заморских краях? — негромко спросил он. Однако, подождав немного и не дождавшись ответа, он обернулся и увидел, что она, прислонившись к камню, крепко уснула.
Поела и сразу спать, ну чисто свинья.
Хоть и стояла середина лета, ветер в лесных горах всё равно веял прохладой. Он снял верхнюю одежду, накинул ей на плечи и снова склонился над чтением. Хотя в этих книгах преобладали легенды и выдумки, они были куда интереснее тех скучных трактатов о бессмертных техниках и сюаньшу из книжной башни академии. Он читал очень сосредоточенно.
Подул ветер, и едва уловимый, тонкий необычный аромат поплыл в воздухе. Лэй Сююань внезапно почувствовал, что больше не может сосредоточиться на книге.
Он повернул голову и посмотрел на спящую рядом Цзян Лифэй. Она спала очень глубоко. Тонкий пушок на её лице в лучах солнца казался позолоченным, а губы по-прежнему были невинно изогнуты. Его одежда, наброшенная на неё, выглядела слишком просторной, и оттого Цзян Лифэй, обычно упрямая и ни перед кем не склоняющая головы, сейчас выглядела на редкость хрупкой и нежной.
Она слишком сильно изменилась; если бы он не видел её каждый день, то наверняка принял бы за незнакомку. К счастью, внутри она оставалась всё той же Цзян Лифэй.
В горном дворике во вторую четверть часа после полудня переплетались шум ветра, шелест листвы и дыхание Ли Фэй. Несмотря на то что это место было безлюдным, оно дарило удивительное спокойствие. Здесь был её дом, место, где она прожила десять лет.
Лэй Сююань уставился на узор с орхидеями на её розовой шёлковой юбке. Ветер заставлял ткань колыхаться. Она, вероятно, видела сон о еде: причмокнула губами, невнятно что-то пробормотала и вдруг перевернулась. Кончик её длинной косы упал на спину. Коса была толстой, чёрной и блестящей.
Ему стало немного смешно; из любопытства и лёгкого озорства он протянул руку и поймал кончик её косы, принявшись медленно накручивать его на палец. Волосы были мягкими и гладкими, вызывая в ладони зудящее покалывание.
Здесь было так тихо и безмятежно, словно в сказочном сне.
- Тонкие струйки дыма (炊烟袅袅, chuī yān niǎo niǎo) — образное выражение, описывающее мирную, идиллическую деревенскую жизнь. ↩︎
- Три блюда и один суп (三菜一汤, sān cài yī tāng) — традиционная китайская формула полноценного домашнего обеда. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
