В одно мгновение шум на арене для состязаний стих. Все одновременно обернулись и увидели в небесах полтора десятка человек, величественно летящих со стороны высот. Их одежды выглядели крайне необычно — с первого взгляда становилось ясно, что это не стиль внутренних земель Срединной равнины. Но ещё более странным было то, что каждый из них восседал на разнообразных духовных птицах или зверях.
Возглавлял их мужчина лет сорока. Его крепкие мускулистые руки были обнажены, а пояс, длинный и широкий, выглядел очень богато. Лицо его было весьма благородным, однако между бровей пролегли суровые морщины. Увидев, что он оседлал алого духа-многоножку высотой в несколько чжанов, толпа разразилась криками изумления.
На лице Цзоцю-сяньшэна промелькнула радость. Он поспешил навстречу и, сложив руки в приветствии, с улыбкой произнёс:
— Шэнь-сяньшэн, это великая честь, что Собрание десяти тысяч бессмертных Восточного моря прибыло в нашу академию для участия в отборе новых учеников.
Название Собрания десяти тысяч бессмертных Восточного моря было известно далеко не всем бессмертным, однако те, кто слышал его, не могли скрыть крайнего изумления. Всем было известно, что Горная и Морская школы никогда не пересекались, а методы совершенствования в академии придерживались именно Горного стиля. То, что люди из Собрания десяти тысяч бессмертных Восточного моря явились сюда выбирать учеников, казалось из ряда вон выходящим.
Шэнь-сяньшэн спрыгнул со спины духа-многоножки. Огромное чудовище покорно склонилось и замерло в углу арены. Оставалось лишь гадать, как им удалось выдрессировать демона до такой степени послушания — Морская школа и впрямь была полна странностей.
— Цзоцю-сяньшэн, с нашей последней встречи прошли десятилетия, не так ли? Моя дочь по неосторожности доставила тебе немало хлопот, и я привёл её, чтобы она принесла тебе извинения. — Шэнь-сяньшэн ответил на приветствие. На его лице сияла улыбка, и прежняя суровость заметно смягчилась.
Рядом с ним стояла красавица в красном — это была А Цзяо гунян, которую Лифэй давно не видела. Сегодня её наряд был таким же эксцентричным: плечи оставались закрыты, зато были обнажены белоснежные предплечья. Их нежная кожа притягивала взгляды многих молодых учеников, стоявших неподалёку.
Она хихикнула, глядя на Цзоцю-сяньшэна, и тихо прошептала:
— Я всё же смогла уговорить а-де.
Цзоцю-сяньшэн лишь улыбнулся в ответ и пригласил гостей из Собрания десяти тысяч бессмертных Восточного моря занять свои места.
Они и вправду пришли выбирать учеников! Бессмертные из разных сект были поражены. Что задумала академия? Попытаться сблизить Горную и Морскую школы? Но их стили совершенствования слишком сильно различались, как можно так легко этого достичь?
Люди более проницательные, немного поразмыслив, тотчас поняли глубинный смысл происходящего. Скорее всего, отбор новых учеников был лишь предлогом. Академия намеревалась наладить отношения между Горной и Морской школами, чтобы сообща противостоять Морскому крушению? Предшественники уже пытались сделать это в прошлом, но всё закончилось плачевно. Почему же сейчас об этом заговорили вновь?
Дунън-чжэньжэнь недолго раздумывал, а затем вдруг сказал:
— Девочка, ты пока ступай, погуляй где-нибудь.
Лифэй немного растерялась, глядя, как он направился к Цзоцю-сяньшэну. Неужели этот бессмертный не слишком хочет забирать её в Уюэтин?
Она растерянно огляделась. Лэй Сююаня и Цзи Тунчжоу окружила такая толпа людей, что и не сосчитать — стоило им сделать шаг, как вокруг поднимался невообразимый шум. По сравнению с ними она казалась совсем покинутой.
Ей ничего не оставалось, кроме как в одиночестве бродить вдоль края арены, проходя мимо множества мелких сект, которые выглядели весьма дружелюбно и искренне пытались завлечь учеников.
Прогулявшись немного, она внезапно почувствовала резкий, удушливый аромат. Лифэй несколько раз чихнула и, подняв голову, увидела впереди пятерых или шестерых очень ярких женщин. Вырезы у каждой были крайне низкими, открывая взгляду большую часть белоснежной груди. Ученики мужского пола то и дело заглядывались на них, а женщины в ответ стреляли глазками и кокетливо улыбались.
Заметив, что Лифэй пристально на них смотрит, одна из женщин подошла к ней и нежно произнесла:
— Сяомэй, у тебя прелестное лицо. Не желаешь ли вступить в мою секту Яоюй? Нам не важны свойства духовного корня, лишь бы девочки были красивыми.
Лифэй увидела, что вырез на её платье доходит почти до самого пупка, а запах благовоний был настолько сильным, что у неё защипало в глазах. Она в испуге затрясла головой:
— Я… спасибо, я, пожалуй, откажусь…
Женщина придвинулась ближе и, почувствовав исходящий от Лифэй тонкий, освежающий аромат, обрадовалась ещё сильнее. Она крепко схватила её за руку, не желая отпускать, и затараторила:
— Ты так юна, а уже так искусно составляешь благовония! Что за аромат ты используешь, раз от тебя так чудесно пахнет? Сяомэй, ты обязательно должна пойти в нашу Яоюймэнь [«Врата Яоюй»].
Лифэй попятилась, как вдруг почувствовала, что чья-то рука легла ей на плечо, а над головой раздался голос Лэй Сююаня:
— Яоюймэнь? А я тоже могу туда пойти?
Увидев миловидное лицо Лэй Сююаня, женщина расплылась в довольной улыбке:
— Яоюймэнь не принимает мужчин, какая жалость. Но если эта девочка придёт к нам, вы двое всё равно сможете часто видеться. Боюсь, тогда вы и расстаться не захотите.
С этими словами она хихикнула с весьма двусмысленным видом.
Лэй Сююань потащил Лифэй прочь. Когда женщины из секты Яоюй скрылись из виду, он отпустил её руку и нахмурился:
— Ты… собиралась пойти в ту секту?
Лифэй поспешно замахала руками:
— Как это возможно! Они сами в меня вцепились!
Лэй Сююань добавил:
— Эта секта Яоюймэнь, с первого взгляда ясно, что они специализируются на парном совершенствовании. У них наверняка дурная слава, лучше туда не ходить.
Парное совершенствование? Что это? Лифэй хотела было спросить, но у Лэй Сююаня был такой вид, будто он совершенно не желал об этом говорить. Ей оставалось лишь улыбнуться:
— А ты пользуешься спросом, я думала, ты и за полдня оттуда не выберешься.
Лэй Сююань сухо ответил:
— Разве мы не собирались в Уюэтин? Что ты тут бродишь?
Лифэй горько усмехнулась:
— Кажется, Дунъян-чжэньжэнь не слишком высокого мнения обо мне. Он сейчас разговаривает с Цзоцю-сяньшэном, вот я и решила осмотреться.
Лэй Сююань покачал головой:
— Оказывается, и бессмертные могут иметь глаза, но не видеть зрачков1.
Он потянул Лифэй за рукав сквозь толпу, пока они не оказались перед несколькими десятками бессмертных с обликом и статью истинных мудрецов. Позади каждого из них стояли двое учеников — юноша и девушка. Их одежды выглядели очень легкими и изящными: воротники и края рукавов были чёрными, а всё остальное — ослепительно белым, что создавало ощущение исключительной чистоты.
— Здесь другие чжанлао Уюэтина, — Лэй Сююань подтолкнул Лифэй вперёд. — Зачем обязательно стремиться в ученики именно к Дунъян-чжэньжэню?
Лифэй сделала несколько шагов вперёд. Взоры бессмертных скользнули по ней, но в итоге все они устремились на стоявшего за её спиной Лэй Сююаня… Разница между обычным учеником и тем, кто нарасхват, была слишком очевидна.
Лифэй набралась смелости и подошла к женщине средних лет, которая выглядела весьма добросердечной. Сделав поклон, она произнесла:
— Ученица Цзян Лифэй желает вступить в Уюэтин.
Бессмертная мягко улыбнулась:
— Дитя, твой талант посредственен, боюсь, Уюэтин тебе не подходит…
Увидев разочарование на лице Лифэй, она почувствовала жалость и добавила:
— Спроси Гуан Вэй-чжанлао, что сидит рядом, возможно, он согласится тебя принять.
Гуан Вэй-чжанлао? Тот самый Гуан Вэй-чжэньжэнь, учитель Ху Цзяпина? Могущественный бессмертный, что сразил Таоу своим мечом Лифэн?
Лифэй посмотрела на другого старика. Гуан Вэй-чжэньжэнь усмехнулся и, повернув голову к стоявшему рядом с ним рослому старику, статью подобному железной башне, сказал:
— Бай Фу-чжанлао, возьмёшь её к себе?
Не дав ему договорить, Бай Фу-чжанлао затряс головой:
— Да разве её тело выдержит мои тренировки? У меня здесь одни здоровяки, пусть ищет кого-нибудь другого.
В душе Лифэй внезапно вспыхнул гнев, но больше всего ей было обидно. Она ведь не мяч, чтобы её футболили из стороны в сторону. Если бы не дашисюн в Уюэтине, зачем бы ей было всё это терпеть? Она бы давно развернулась и ушла.
Вдруг издалека донёсся густой и низкий мужской смех:
— И зачем вы, люди, доводите снобизм бессмертных до такой степени?
Как только голос затих, неспешной походкой подошёл мужчина в белых одеждах. На вид ему было около тридцати, лицо его можно было назвать заурядным, однако глаза были невероятно яркими и выразительными, словно они умели говорить. В его облике чувствовалась иная проницательность, отличная от той, что была у Цзоцю-сяньшэна.
Гуан Вэй-чжэньжэнь горько усмехнулся:
— Чун И, ну зачем ты так говоришь.
В такой знаменитой школе, как Уюэтин, множество ответвлений и филиалов, а обычные ученики там многочисленны, как коровья шерсть2.
Поэтому новых адептов здесь давно не принимали. В этом году они намеревались отобрать в академии лишь одного-двух исключительных гениев — мест было крайне мало. Цзян Лифэй не обладала выдающимся талантом, и, разумеется, никто не хотел тратить на неё квоту.
Чун И-чжэньжэнь подошёл к Лифэй и, улыбаясь, склонил голову, разглядывая её. В отличие от пронзительного, ослепляющего взора Цзоцю-сяньшэна, от взгляда этого небожителя не хотелось отворачиваться: в нём светилась мудрость человека, познавшего суть мира, и эта улыбка казалась одновременно открытой и озорной.
Он вдруг слегка похлопал Лифэй по голове и произнёс:
— Я нахожу это дитя весьма славным. Сяогунян, не желаешь ли ты отправиться со мной в Уюэтин?
Лифэй не ожидала, что внезапно появится бессмертный, желающий принять её в Уюэтин, и невольно опешила.
Она немного подумала и лишь спустя долгое время спросила:
— Ученица не обладает высокими способностями, почему же бессмертный…?
Чун И-чжэньжэнь рассмеялся:
— Раз другие пренебрегают твоими способностями, ты и сама стала считать их скудными? Думаешь, я решил выручить тебя лишь из сострадания?
Эти слова попали точно в цель, и Лифэй, смутившись, замерла с открытым ртом, не зная, что ответить.
Чун И-чжэньжэнь продолжил:
— На мой взгляд, с твоими задатками ты не должна была поступить даже в Академию Чуфэн. Однако ты не просто поступила, но и пришла на отбор новых учеников. Это доказывает, что суждения о способностях не всегда верны. Я не знаю, в чём заключается твоя сильная сторона, поэтому хочу взять тебя в ученицы и внимательно помочь тебе её отыскать.
Впервые кто-то говорил ей подобное, и Лифэй сама не понимала, что чувствует. Хотя она всегда твердила, что хочет стать небожителем и усердно заниматься сюдао, она и впрямь не знала, в чём её преимущество. Особенное телосложение? Или же метод совершенствования, столь отличный от обычного? Всё это были секреты, которые нельзя раскрывать, и их нельзя было назвать талантом. Настоящая сильная сторона должна быть чем-то более явным, как, например, исключительная атакующая мощь Лэй Сююаня или гибкость и изменчивость Гэлинь.
В академии она справлялась с любым заданием, но ни в чём не была выдающейся. У неё был духовный корень с основой воды и дополнением земли, но и в целительских сетях, и в защитных стенах она не проявляла особого блеска, оставаясь крепким середняком. Хотя её внутренний сосуд-треножник был больше, чем у обычных людей, это не приносило ей никакой особой выгоды, кроме разве что чуть более медленного расхода духовной энергии. В сотворении техник или циркуляции энергии она не демонстрировала ничего сверхъестественного. Разве что полёт на мече был чуть быстрее, чем у остальных — вот и весь успех.
Судя по тем способностям, что она проявляла, в ней действительно не было ничего выдающегося, а уникальность её тела оставалась тайной за семью печатями, о которой нельзя было упоминать. Неудивительно, что прославленная школа Уюэтин не приняла её в расчёт.
Лифэй некоторое время отрешённо молчала, а затем проговорила:
— Ученица и сама не знает… в чём её сильные стороны.
Чун И-чжэньжэнь невольно рассмеялся:
— Вот поэтому тебе и нужен учитель, чтобы найти их. Ну как, по-твоему, гожусь ли я тебе в учители?
Она поразмыслила ещё мгновение, внезапно поклонилась и тихо произнесла:
— Ученица Цзян Лифэй желает войти в число учеников сяньшэн.
Вокруг поднялся шум. Чун И-чжэньжэнь считался самым эксцентричным Чжанлао-небожителем в Уюэтин. За ним числился рекорд — он не брал учеников целых сто лет. Говорили, что он никак не мог найти того, кто пришёлся бы ему по душе, и не обращал внимания на великое множество талантов. Вкусы его в выборе учеников были крайне причудливы, так чем же приглянулась ему эта девчонка?
Хранивший до этого молчание Лэй Сююань вдруг произнёс:
— Чун И-цяньбэй, ученик Лэй Сююань желает войти в число ваших последователей.
Эти слова вызвали истинное изумление, и остальные Чжанлао из Уюэтин мгновенно лишились покоя.
- Иметь глаза, но не видеть зрачков (有眼无珠, yǒu yǎn wú zhū) — идиома, означающая неспособность отличить хорошее от плохого или разглядеть таланты человека. ↩︎
- Многочисленны, как коровья шерсть (多如牛毛, duō rú niú máo) — идиома, означающая бесчисленное множество. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
