В углу засыпанного снегом двора ровными рядами стояли высокие каменные манекены. Лифэй замерла перед ними, закрыв глаза и сосредоточившись.
Спустя долгое время она внезапно шевельнулась. Её движения были настолько стремительны, что силуэт на миг стал неразличим. Манекены внезапно озарились сиянием магии Пяти стихий: в мгновение ока Техника медной стены, Сеть исцеления, Шипы железного дерева, Алый огненный дракон и Дождь золотых стрел одновременно обрушились на пять каменных фигур.
Раздался оглушительный грохот, во все стороны повалили дым и пыль. Манекены, поражённые тремя атакующими техниками, разлетелись на куски, усеяв землю камнями, однако вскоре восстановились в прежнем виде. Лифэй глубоко вдохнула и посмотрела на две другие фигуры: ледяная синева Сети исцеления была необычайно яркой, источая мощную духовную энергию, а радиус действия Техники медной стены увеличился в несколько раз. Теперь требовалось трижды применить технику Тайа, чтобы пробить её.
Она долго стояла неподвижно. Жи Янь был прав. Её духовная энергия действительно возросла. Раньше при использовании магии она всегда чувствовала некую натужность, ей не хватало сил, и техники никогда не выходили столь гладко, словно бегущие облака и текучая вода.
Похоже, тот прорыв изначальной энергии оказал на неё немалое влияние.
Лифэй вытерла пот, обернулась к лежавшему неподалёку огромному Цзювэй Линху и с улыбкой спросила:
— Жи Янь, ну как тебе?
Лис лишь приоткрыл один глаз, бросил на неё пренебрежительный взгляд и не проронил ни слова.
— Какое высокомерие! — Лифэй слепила большой снежок и бросила в него, но тот пролетел сквозь тело лиса и разбился о перила галереи.
Последние несколько дней шицзе Чжао Минь была на испытаниях, а учитель ушёл в затворничество на вершине пика, так что она тренировалась в полном одиночестве. К счастью, сегодня утром Жи Янь проснулся. Она попросила его наставить её в практике, но он лишь валялся рядом и спал, даже глаз не желая открывать. Какая наглость!
— Неужели ты думаешь, что подобная низшая практика достойна моего наставления? — Жи Янь выплюнул это с презрением. — Такое можно вытворять даже с закрытыми глазами!
— Но ведь все техники таковы! — нахмурилась Лифэй.
Жи Янь отвернул голову и с пренебрежением произнёс:
— Невежественное дитя, многому ли ты научилась? В человеческом самосовершенствовании над Пятью стихиями стоят высшие техники, сочетающие их между собой. Иначе при взаимопорождении и взаимоподавлении стихий, встреть ты врага, чья сила подавляет твою, на что ты вообще будешь годна?
— И когда же я смогу им обучиться?
— Откуда мне знать? Однако техника, которую тот мальчишка применил в долине Лиле, была высшей — «Рёв злато-водного дракона», сочетание стихий металла и воды. Подобные комбинации требуют филигранного контроля над духовной энергией, малейшая ошибка — и всё прахом. Вот это я понимаю — практика! А то, что делаешь ты, называется просто «трата энергии». Хм, бесполезное создание, даже тот малец уже способен на высшие техники, а ты тут камнями швыряешься!
Лифэй бросила ещё один снежок:
— Он сделал это, лишь когда изо всех сил пытался спасти мою жизнь! Не говори об этом так, будто это сущий пустяк.
— Разболталась тут! — Цзювэй Линху неспешно поднялся и грациозно потянулся. — Твоя скучная тренировка закончена? Пойдём прогуляемся! Глаза бы мои не видели эти бескрайние снега, до смерти надоели!
— Ну хорошо…
Лифэй вытерла пот и уже собиралась оседлать облако, чтобы отвести его на пик Яогуан полюбоваться пейзажами, как вдруг с галереи её окликнул девичий голос. Это была Су Вань! Лифэй поспешно обернулась и увидела Су Вань, машущую ей рукой. За её спиной, опасливо озираясь по сторонам словно воришка, прятался Дэн-шисюн.
— Решили навестить тебя в обеденный перерыв, — Су Вань ловко спрыгнула с галереи, и снег под её ногами громко захрустел. — Так вот какие они, снежные горы. Почему тут совсем ничего нет? Тебе не скучно здесь жить?
— Скучно до смерти! Да ещё и приходится иметь дело с толпой идиотов! — прорычал на неё Жи Янь, но, увы, его никто не слышал и не видел. Вильнув хвостом, он бросил: — Я ухожу!
Лифэй не знала, плакать ей или смеяться. Ладно, придётся задобрить его в следующий раз и как следует погулять по Уюэтин.
Су Вань осматривала окрестности и, заметив, что Дэн-шисюн всё ещё ведёт себя подозрительно, нахмурилась:
— Дэн-шисюн, ты что творишь?
Дэн-шисюн, убедившись, что Чжао Минь нигде не видно, с облегчением выдохнул:
— Цзян-шимей, твоей шицзе нет? Вот и славно!
В прошлый раз он от скуки прибежал на Чжуйюй навестить Лифэй, но как раз попал под горячую руку Чжао Минь. Та приняла его за одного из тех назойливых учеников с пика Яогуан, которые вечно ошивались поблизости, и не только обругала, но и пригрозила, что больше сюда не пустит. Дэн-шисюн на собственной шкуре познал свирепость Чжао Минь и не на шутку перепугался.
Лифэй не сдержала смеха:
— У шицзе сейчас испытания в другом месте, её пока не будет. Не бойся, Дэн-шисюн.
Заметив, что Лэй Сююань не пришёл, она удивилась:
— А где Сююань? Его тренировка ещё не закончилась?
— Учитель сказал, что ему нужно кое-что передать ему, так что сегодня он, скорее всего, не придёт, — ответила Су Вань, принимаясь лепить снежок. Вскоре посреди двора уже красовался огромный снеговик.
С тех пор как они вернулись из долины Лиле, прошло порядочно времени. Каждый был занят своей практикой, и сегодня им чудом удалось выкроить время, чтобы вместе пообедать, так что тем для разговоров было предостаточно.
Дэн-шисюн, набив рот едой, невнятно пробормотал:
— Я слышал от учителя, что в этом году Уюэтин принял из академии всего одного ученика, и это девочка. Старейшина Цинлэ забрала её на пик Цзыси. Помните Лэ Цайлин? В прошлый раз старейшина Цинлэ сказала, что больше не позволит ей практиковать технику безмолвия, и это оказалось правдой! Недавно я видел, как она весело болтала с Цинь-шисюном. Надо же, эти двое сошлись. Видимо, новая ученица старейшины Цинлэ заменит Лэ-шимей в изучении этой её техники безмолвия.
Су Вань словно что-то вспомнила:
— Я тоже слышала от учителя, что в прошлом году в Академию Чуфэн пригласили несколько новых сяньшэнов из какой-то «морской школы». Методы их обучения крайне странные, и в итоге многих учеников академии забрали к себе «морские» бессмертные кланы. В этом году наш Уюэтин получил лишь одного ученика, а говорят, павильон Синчжэн не получил ни единого. Дэн-шисюн, ты же вечно хвастаешься, что всё на свете знаешь, не в курсе, что это за «морская школа»?
Дэн-шисюн дважды кашлянул:
— Это… я… честно, не знаю.
Лифэй поспешно проглотила еду:
— Я знаю!
Она вкратце пересказала то, что знала о «горной» и «морской» школах. Чем больше Су Вань слушала, тем больше удивлялась:
— Пять лет после поступления изучать только основы Пяти стихий? Что это за практика такая! Так значит, твоя подруга Байли Гэлинь как раз в Союзе Ваньсяньхуэй Восточного моря? Какая же она смелая — в одиночку отправиться в такую даль.
Лифэй улыбнулась. Теперь она понимала, почему Гэлинь уехала так далеко, оставив за плечами тысячи гор и рек. У Гэлинь был такой характер — она всегда улыбалась, не позволяя другим заметить её истинные печали. Какую же решимость ей пришлось проявить, чтобы выбрать Союз Ваньсяньхуэй Восточного моря? Лифэй чувствовала себя нечуткой подругой: она ничем не могла помочь, но самым печальным было то, что, даже понимая её боль, она всё равно оставалась бессильной.
Прошло уже пять лет. Сумела ли Гэлинь распутать узел в своём сердце? По обрывочным фразам в письмах было трудно понять её чувства, но раз она соглашалась переписываться с Е Е и Байли Чанъюэ, значит, она, должно быть, отпустила прошлое?
Су Вань добавила:
— Разве не говорят, что колодезная вода не мутит речную и горная школа не пересекается с морской? Что же задумала академия?
Лифэй задумчиво произнесла:
— Я только слышала, что Цзоцю-сяньшэн вроде бы намерен объединить горную и морскую школы, но каковы его истинные помыслы — не знаю.
Пока они разговаривали, Лифэй вдруг услышала у самого уха чистый звон колокольчика. Она изумлённо обернулась и увидела, как рядом с ней опустился листок бумаги с заклинанием, окутанный белым сиянием — было ясно, что на него наложена высшая магия.
Глаза Дэн-шисюна загорелись:
— О! Это же приказ старейшины? Цзян-шимей, кто-то из старейшин вызывает тебя!
Приказ старейшины? Лифэй вертела в руках листок заклинания. Она видела упоминание об этой вещице только в своде правил для учеников, но воочию столкнулась с ней впервые.
Она машинально направила в него духовную энергию, и в следующее мгновение перед глазами всё поплыло. Лифэй с ужасом осознала, что каким-то неведомым образом перенеслась с Чжуйюй в главный зал пика Вэньгу. В зале уже находилось с десяток учеников, а перед ними стояли старейшины. Из-за её внезапного появления все взгляды устремились на неё. Лифэй почувствовала неловкость: она ведь только что обедала, не осталось ли на губах жирных следов?
Вскоре раздался голос Дунъян-чжэньжэня:
— Девчонка пришла? Подойди скорее.
Лифэй поспешно шагнула вперёд и низко поклонилась:
— Ученица Цзян Лифэй приветствует уважаемых старейшин.
Дунъян-чжэньжэнь с улыбкой произнёс:
— Малышка, это я призвал тебя. Во-первых, ради дела об обмене опытом и мастерством. Во-вторых, я сказал, что твоё совершенствование достигло уровня второго узкого места, но старейшины не поверили. Покажи-ка им всё как следует.
«Обмен опытом и мастерством?» — что это значит? Лифэй почувствовала на себе пристальные, жгучие взгляды нескольких старейшин. Она тут же снова склонилась, затаив дыхание.
Спустя мгновение Гуан Вэй заговорил:
— Несколько месяцев назад я уже видел это дитя. Тогда она только преодолела первое узкое место. Не ожидал, что она так быстро прорвётся ко второму.
Другой старейшина, которого Лифэй раньше не встречала, с удивлением спросил:
— Но от неё не исходило колебаний духовной энергии, характерных для прорыва через узкое место. Как же она достигла такого уровня совершенствования? Кто её учитель?
Дунъян-чжэньжэнь ответил:
— Её учитель — Чун И, сейчас он находится в уединении на вершине Чжуйюй.
Так она ученица того самого Чун И! Неудивительно, что в ней есть нечто странное. Старейшины вмиг всё осознали и успокоились.
Один из старейшин с улыбкой заметил:
— Раз уж её мастерства достаточно, к тому же раньше она уже проявляла узы товарищества, то лучшей кандидатуры не найти.
Старейшины один за другим закивали.
Лифэй не проронила ни слова, пребывая в полном замешательстве. Что же за лекарство эти старейшины продают в своей тыкве-горлянке1?
Она украдкой обернулась, чтобы рассмотреть остальных десять с лишним учеников. Оказалось, она не знала ни одного из них. К тому же эти ученики были явно старше тех, кто раньше ходил в долину Лиле. Самому старшему на вид было за тридцать. Лица каждого из них выражали глубокое сомнение. Похоже, не она одна терялась в догадках.
Старейшина Дунъян внезапно сделал шаг вперёд и звучно объявил:
— Слушайте внимательно. Великие бессмертные школы обнаружили ещё одно превосходное место для испытаний, которое как раз подходит для совершенствования учеников, преодолевших второе узкое место. Право владения этой землёй ещё не определено. Завтра вы под моим руководством и руководством старейшины Гуан Вэя отправитесь к месту испытаний. Там неизбежно придётся вступить в обмен опытом и мастерством с учениками других школ. За вашими спинами стоит Уюэтин, поэтому вы обязаны приложить все свои силы!
Среди учеников мгновенно поднялся шум. Найдено новое место для испытаний? Это, несомненно, хорошая новость, но так называемый «обмен опытом и мастерством» — это ведь просто изящный способ сказать, что им, скорее всего, придётся вступить в магическую схватку?!
Хотя присутствующие здесь ученики уже преодолели второе узкое место и прошли через бесчисленные испытания, сражаться с демоническими тварями и свирепыми зверями. Это совсем не то же самое, что сражаться с людьми. Почти никто из них не вступал в магические схватки с себе подобными практиками, поэтому теперь, услышав об этом, каждый невольно разнервничался.
Стоит сказать, что великие бессмертные школы лишь с виду жили в гармонии, а на деле вели бесчисленные тайные распри — это можно было себе представить. Однако не рановато ли, не слишком ли рановато посылать их, едва преодолевших второе узкое место, участвовать в магических схватках?
Бессмертный Гуан Вэй, увидев на лицах учеников нерешительность и робость, нахмурился и сурово прикрикнул:
— Чего испугались! Раз одна нога уже вступила в мир совершенствования, пути назад нет! У кого не хватает на это решимости — уходите из Уюэтин, пока не поздно!
После этих слов внизу воцарилась мёртвая тишина.
Дунъян-чжэньжэнь также серьёзно добавил:
— Это дело чрезвычайной важности. С сегодняшнего дня запрещена любая переписка с внешним миром! Внутри школы — то же самое: кто бы ни спрашивал, запрещено говорить что-либо! Нарушители будут немедленно изгнаны из Уюэтин! Завтра в Час Мао собраться здесь для отправления к месту испытаний.
- Что за лекарство продают в тыкве-горлянке (葫芦里到底卖的什么药, húlu lǐ dàodǐ mài de shénme yào) — китайская идиома, означающая: «что у человека на уме», «какие тайные намерения он скрывает». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
