Чиновники Далисы, слушая его, рассмеялись:
— Взрослый мужчина, а зовёшь его Чжан Ай-гэ? Что это за обращение?
Стоявший рядом управляющий поспешил объясниться:
— То, что говорит А-ши, на самом деле означает Чжан-эргэ.
— У меня… у меня шьезык немного не слушается… — А-ши поспешно указал на свой рот и горько усмехнулся.
Управляющий также добавил:
— Да, А-ши раньше из-за своего говора перепутал фанфэн с хуанфэн1, в результате чего закупили слишком много куколок ос. Они до сих пор валяются в паояофане неиспользованные.
— Ничего-ничего, это не беда, — похлопал Чжоу Цзыцин А-ши по спине. — Главное, что в повседневной жизни это не мешает. Смотри, брат Чжан может болтать с тобой так долго.
Хуан Цзыся, слушавшая в стороне, перевела взгляд на Чжан Синъина и спокойно вставила вопрос:
— Чжан-эргэ и ты, как вы обычно общались?
А-ши ответил:
— Чжан Ай-гэ раньше работал в паояофане, поэтому часто приходил доставлять лекарства, мы знакомы, но разговаривали мало. Вчера… вчера, должно быть, все остальные были слишком заняты, поэтому мы проболтали подольше.
Хуан Цзыся, нахмурившись, на мгновение задумалась и спросила:
— От начала и до конца он всё время был рядом с тобой и никуда не уходил?
А-ши кивнул:
— Шье.
— Ты всё время смотрел на него? Иными словами, был ли он под твоим присмотром от начала и до конца? — спросила в ответ Хуан Цзыся.
А-ши тщательно призадумался, на его лице отразилось сомнение:
— Шьено так, ведь в то вшьемя только я один был свободен… За это время я только шьеходил за одной порцией лекарства. Я называл название лекарства и шёл за ним. Иногда я шёл отсюда к самому дальнему краю лекарственного шкафа, иногда возвращался назад. А Чжан Ай-гэ мог повторить те лекарства, что я отмерял в то вшьемя, так что во вшьемя шьебора лекарств он точно был рядом…
Хуан Цзыся, вслушиваясь в его говор, спросила:
— Значит, времени, за которое ты отмерил ту порцию лекарства, было достаточно, чтобы несколько раз сходить от лекарственного шкафа до паояофана и обратно, верно?
А-ши закивал и добавил:
— В то вшьемя я хоть и не видел Чжан Ай-гэ, но он вшье время слушал рядом. Разве он потом не… не перечислил весь тот рецепт?
Чжоу Цзыцин посмотрел на Чжан Синъина и осторожно спросил А-ши:
— Он в тот момент видел твой рецепт?
— Нет! Рецепт лежал внутри прилавка, прижатый прессом. Если бы Чжан Ай-гэ не подошёл к самому прилавку, он бы его не увидел. Но Чжан Ай-гэ вшье время стоял у лекарственного шкафа, он абсолютно никак не мог его видеть!
Люди из Далисы тоже закивали:
— Верно. Раз он, не видя рецепта, смог назвать его содержание, значит, он определённо слышал его в тот момент.
Хуан Цзыся повернулась к Чжан Синъину и медленно произнесла:
— Однако, не знаю, поверите ли вы мне, но хотя я не видел того рецепта, я тоже могу процитировать его содержание по памяти.
Люди из Далисы и все присутствующие замерли в изумлении, не понимая, что она имеет в виду.
Хуан Цзыся подошла к Чжан Синъину и спросила:
— Чжан-эргэ, ты всё ещё помнишь, что было в том рецепте, который ты запомнил вчера?
Чжан Синъин неподвижно смотрел на неё. Его губы дрогнули, и он с трудом произнёс:
— Там были… бэйлянь, сисинь, байчжу, сердцевины белого лотоса, белый фулин, байфуцзы, байчжи, семена иовлевых слёз…
— Бэйлянь, сисинь, байчжу, ганьсун, белый тутовый шелкопряд, сердцевины белого лотоса, белый фулин, байфуцзы, байчжи, семена иовлевых слёз — каждого по одному ляню; сандал, фанфэн — по три цяня; белая сирень — шесть цяней; мята — два цяня. Всё вышеперечисленное растереть в порошок и смешать с жемчужной пудрой. Так? — не спеша спросила Хуан Цзыся у А-ши.
А-ши вытаращил глаза и неистово закивал:
— Шье… шьено так, это и есть тот самый рецепт!
Чжоу Цзыцин в потрясении спросил:
— Откуда и ты знаешь тот рецепт?
Хуан Цзыся достала из своего рукава книгу «Гуйнэйцзин», открыла на загнутой странице и, передав её остальным для ознакомления, медленно произнесла:
— В этом мире тех, кто зарабатывает на жизнь врачеванием, бесчисленное множество, но именитых врачей крайне мало. Лекарь Ху занимается медициной много лет, однако до сих пор лишь умеет копировать рецепты из книг. Этот рецепт взят из «Гуйнэйцзин», он широко распространён, и почти каждый, кто обучается врачеванию, должен заучивать многие из содержащихся в ней рецептов наизусть. Я верю, что Чжан-эргэ, чей отец был именитым врачом, десятки лет ведшим приём в Дуаньжуйтане, и который сам работал в аптеке, едва услышав, как А-ши зачитывал названия первых нескольких лекарств, чтобы собрать их, уже знал, что это за рецепт.
Люди из Далисы вмиг переглянулись, и кто-то спросил:
— Чжоу Цзыцин, твой младший двоюродный брат хочет сказать, что Чжан Синъин, услышав названия первых нескольких лекарств и догадавшись, что это за рецепт, мог тайно уйти, совершить убийство в паояофане, а затем вернуться и притвориться, будто никуда не отлучался?
Чжоу Цзыцин с сомнением в лице посмотрел на решительную Хуан Цзыся, затем на растерянного Чжан Синъина и, спустя некоторое время, наконец кивнул, после чего спросил у А-ши:
— С той скоростью, с которой ты тогда собирал лекарства, сколько именно времени длился этот перерыв?
А-ши впал в панику и, отчаянно пытаясь вспомнить, произнёс:
— Я… я не вполне яфно… то есть ясно помню. Рецепт такой длинный, а шкафов с лекарствами целых семьдесят или восемьдесят рядов, это…
Управляющий аптекой поднял руку, указывая на ряды шкафов, и сказал:
— Прошу почтенных взглянуть, наша аптека образована объединением пяти помещений, это самая большая аптека в столице, здесь тысячи видов лекарственного сырья, и за некоторыми редко используемыми приходится карабкаться по лестнице. Чтобы собрать этот рецепт, даже умельцу, с учётом растирания компонентов в порошок, потребуется время выпивания чашки чая, а что до этого мальчишки А-ши…
Кто-то рядом пробормотал:
— Если так говорить, то мне действительно показалось, что, когда А-ци заходил в паояофан, чтобы что-то взять, А-ши как раз пробегал рядом со мной, собирая лекарства. Он был таким неловким, что едва не налетел на меня…
— Следовательно, время, когда А-ши собирал лекарства, в точности совпало с моментом, когда А-ци вошёл в паояофан, — Хуан Цзыся холодно посмотрела на Чжан Синъина и добавила: — Иными словами, у тебя было время чуть большее, чем требуется, чтобы выпить половину чашки чая, и чтобы нанести удар.
Чжан Синъин ошеломлённо смотрел на неё и качал головой:
— Хуан-гунян, ты — моя спасительница, я должен был бы взять эту вину на себя ради тебя. Но я действительно не убивал и не заучивал этот рецепт… Я правда не знаю, как мне в этом признаться.
Люди из Далисы, услышав, как он назвал её Хуан-гунян, вмиг остолбенели. Чжоу Цзыцин поспешно и неловко объяснил:
— Это… потому что, из-за опасений, что будет неудобно, она переоделась в мужское платье и назвалась моим младшим двоюродным братом. На самом деле… на самом деле она госпожа Хуан, вы ведь все уже поняли…
Впрочем, в этот момент его объяснения уже никто не слушал. Люди из Далисы некоторое время перешёптывались, а затем сказали:
— Хотя вы доказали, что у Чжан Синъина были и возможность, и время для совершения преступления, но раз он говорит, что не знал этого рецепта ранее, то какие у вас есть доказательства, чтобы утверждать, будто он помнил рецепт по книге, а не услышал его в тот момент от стоявшего рядом?
— Раз уж я осмелилась так сказать, то, разумеется, доказательства имеются, — холодно произнесла Хуан Цзыся. — Доказательство очень простое, это всего лишь одна фраза А-ши.
- Фанфэн (防风, fángfēng) — дословно: «Защита от ветра». Популярное лекарственное растение (Сапожниковия растопыренная). В китайской медицине его корень используют, чтобы «изгнать ветер» из организма (лечить простуду, головную боль или судороги).
Хуанфэн (黄蜂, huángfēng) — дословно: «Желтая пчела» или Оса/Шершень. Насекомое. ↩︎
Не удивлюсь, если там пол общества находится под действием сердечных чар. Кого надо приколдовали, загипнотизировали и всё… Благодарю за перевод!
Я восхищена автором. Китайская Агата Кристи. Спасибо за отличный перевод.