В Шучжоу не было той суматохи, которую она ожидала увидеть.
По сравнению с городами, которые она видела по пути с севера, Шучжоу был на удивление спокоен и упорядочен.
Лу До, служивший в Дворцовой гвардии, видел ее еще в столице. Сейчас, сопровождая императора в походе, он хоть и не понимал всех тонкостей ее отношений с государем и цели ее визита в Шучжоу, но добросовестно охранял ее, не задавая лишних вопросов.
Юэ Линьси тоже вел себя необычно тихо и почти не разговаривал с ней.
Мэн Тинхуэй подумала, что он, должно быть, ненавидит ее. Ведь из-за нее он потерял почти тысячу человек, а теперь был вынужден выполнять это поручение. Но с другой стороны, если бы не его признание, разве ее тайна была бы раскрыта? Она тоже ненавидела его.
Поэтому она не стала начинать разговор первой, а просто ждала, когда он приведет ее к месту встречи.
Когда мятежники захватили Шучжоу, правитель области был убит, и его резиденция стала местом сбора сторонников старой династии.
Они спешились. Юэ Линьси пошел вперед, чтобы доложить об их прибытии.
Она оглядела двор резиденции и нахмурилась, заметив нескольких вооруженных солдат.
Вдруг Лу До сзади коснулся ее чем-то. Обернувшись, она увидела короткий клинок. Поймав его многозначительный взгляд, она быстро взяла оружие и спрятала под пояс.
Когда они вошли, солдаты, как и ожидалось, обыскали Лу До. Ничего не найдя, они пропустили его вместе с ней.
Ее, как особу высокого ранга, обыскивать не посмели. Они прошли вглубь здания, но у последней комнаты Лу До снова остановили, сказав, что войти может только она.
Лу До запротестовал, но спорить было бесполезно. Он стиснул зубы от злости.
— Подожди меня здесь, — успокоила его Мэн Тинхуэй. — Не волнуйся, ничего не случится. — Затем она улыбнулась стражнику. — Благодарю за беспокойство.
— Не смею, — поспешно ответил тот, поклонился, открыл дверь и пропустил ее и Юэ Линьси внутрь.
Они вошли один за другим. В комнате уже сидели несколько человек. Увидев ее, они встали и почтительно склонили головы.
Юэ Линьси подвел ее к пожилому мужчине.
— Это господин Фань Юй, бывший помощник министра чинов при династии Чжунъюань. После падения династии он неоднократно получал предложения о службе, но отказывался и более двадцати лет прожил в округе Цзянькан.
Мэн Тинхуэй внимательно посмотрела на Фань Юя, но лишь улыбнулась, ничего не сказав.
Старые сановники Чжунъюань уже давно умерли. Этот бывший помощник министра, вероятно, был самым высокопоставленным из оставшихся. Хотя Фань Юй был уже немолод, можно было представить, каким гордым и несгибаемым он был двадцать лет назад.
Видя, что она молчит даже перед Фань Юем, Юэ Линьси не стал представлять ей остальных.
— Господин Фань, можете задавать свои вопросы, — сказал он.
Остальные сочли ее высокомерной и не решались заговорить первыми. В комнате повисла ледяная тишина.
Фань Юй кивнул Юэ Линьси, тот вышел. Тогда Фань Юй повернулся к Мэн Тинхуэй.
— У старшего принца, Чжэн-гогуна, был сын, но он погиб при падении столицы. На третьем году эры Цяньдэ, когда обоих принцев перевезли в столицу, старший принц снова женился, но у него родилась лишь дочь.
Мэн Тинхуэй замерла.
Она не ожидала, что Фань Юй так прямо начнет с ее происхождения. Это застало ее врасплох.
Фань Юй неторопливо сел, оглядел остальных и, словно рассказывая историю, продолжил:
— Осенью на шестом году Цяньдэ Пин-ван по ложному обвинению казнил четырех гунов из рода Мэн и всех их родственников. Никто из домочадцев — ни гости, ни слуги — не уцелел. В ту ночь кормилица единственной дочери Чжэн-гогуна взяла ее с собой на рынок, оставив дома свою собственную грудную дочь. Люди из дворцовой стражи убили ее, приняв за дочь гуна. Услышав на улице о беде в поместье Мэн, кормилица с ребенком пряталась всю ночь напролет, а на следующий день, узнав, что ее муж, бывший гостем в доме Мэн, тоже убит, бежала с дочерью гуна в родные края, на север Чаоаня. Там она обнаружила, что снова беременна. Она хотела укрыться у родни, но те не приняли ее и заставили выйти замуж. Чтобы спасти род Мэн, она оставила девочку в женском монастыре за городом Чунчжоу, а сама вышла замуж за крестьянина из округа Чэнфу. Она надеялась, когда жизнь наладится, вернуться за девочкой, но на четырнадцатом году Цяньдэ вышел указ об упорядочении монастырей в Чаоане, и она потеряла след ребенка. Прошло больше десяти лет. Когда мы с ней наконец напали на след, то обнаружили, что девочка стала самой доверенной сановницей нынешнего императора.
Выслушав его до конца, Мэн Тинхуэй не изменилась в лице.
— А ты хорошо осведомлен, — тихо сказала она.
— Твоя кормилица — мать Инь Цина. А Инь Цин — посмертный сын того самого гостя, что погиб в поместье Мэн.
Она вздрогнула, затем опустила глаза, ничего не ответив.
Фань Юй внезапно встал.
— Падение Чжунъюань было такой трагедией! Смерть гунов Мэн — такой несправедливостью! — с суровым лицом сказал он. — Сколько твоя кормилица выстрадала, чтобы спасти тебя! Сколько лет мы все терпели унижения, ожидая этого дня! А ты стала императрицей того человека, согласилась на его удел! Как ты смеешь смотреть в глаза всем этим людям, как смеешь забывать обо всем, что было?!
Мэн Тинхуэй обвела взглядом присутствующих и остановилась на Фань Юе.
— Но вы не знаете, что если бы не он, я бы замерзла насмерть в том разрушенном храме. Человек, который спас меня в ту холодную дождливую ночь и отправил в женскую школу в Чунчжоу, — это был он.
Все были поражены.
Фань Юй на мгновение застыл, затем нахмурился.
— Но указ издала его мать-императрица! — холодно сказал он. — Между родом Мэн и правящим домом Великой Пин лежит кровавая, непримиримая вражда! Как ты можешь быть с ним?
— Вы позвали меня сегодня не для того, чтобы рассказывать эту историю, — она спокойно села. — Говорите прямо, чего вы хотите.
Фань Юй переглянулся с остальными.
— Юэ Линьси сказал нам, что ты стала его императрицей и согласилась на его план под принуждением. Мы не виним тебя. Раз он готов сделать тебя императрицей, значит, у него еще остались к тебе чувства. Это редкая возможность. — Он сделал паузу, изучая ее спокойное лицо. — Если ты найдешь способ убить его, гвардия Великой Пин останется без предводителя, и наша армия сможет одержать победу и вернуть утраченные земли!
— Если я убью его, полководцы Великой Пин поведут войска назад, чтобы отомстить за него, — холодно взглянув на него, ответила она. — Северные границы ослабнут, и Северная Цзянь, этот волк в овечьей шкуре, не упустит своего. Тогда на этих землях снова разгорится война, и кто знает, кто победит? Я не стану делать то, что не принесет результата, и не стану снова ввергать народ в пучину войны.
— Ты — последняя из рода Мэн! Как ты можешь не думать о возрождении страны?! — лицо Фань Юя застыло.
— Если возрождение страны не нужно народу, если оно лишит людей крова и мира, то лучше не возрождать такую страну! — с презрением ответила она.
Борода Фань Юя затряслась от гнева. — Ты действительно не раскаиваешься? Действительно не убьешь его?
Она сидела молча.
— Хорошо, хорошо! — усмехнулся Фань Юй. — Раз ты не хочешь его убивать, мы убьем его твоими руками и отомстим за гунов Мэн!
— Что ты задумал? — в глазах ее мелькнул испуг, она вскочила.
— Прошлой ночью мы устроили засаду в ущелье в тридцати ли к западу от города, — лицо Фань Юя исказилось от гнева. — Мы просто пошлем к нему гонца и скажем, что ты сбежала на запад. Думаешь, он не бросится в погоню?
Ее сердце замерло от ужаса, лицо побледнело.
— Твой план провалится, — закусив губу, сказала она. — Он, скорее всего, ненавидит меня еще больше, чем ты. Он никогда не станет преследовать меня лично.
— Раз ты вошла в Шучжоу, мы тебя больше не выпустим, — злобно глядя на нее, сказал Фань Юй. — Можешь сидеть здесь и ждать вестей с запада!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
