В день церемонии в столице стояла редкая для зимы ясная погода. Золотые лучи солнца заливали императорский город, и сосульки на крышах дворцов сверкали, как хрусталь.
Ранним утром с севера пришла весть: Ди Нянь, переправившись через реку, взял несколько городов и пленил Сян Дэцяня и его семью. Остатки армии Северной Цзянь, охваченные ужасом, сдавались в плен. В руках врага оставалось меньше десяти городов. Полная победа Великой Пин была не за горами.
Едва войдя во дворец, Шэнь Чжили узнала, что Ди Нянь лично конвоирует пленных в столицу. Император, высоко оценив его заслуги, назначил его верховным генералом гвардии Золотого жезла и командующим дворцовой гвардией. Ей же был пожалован почетный титул, указ о котором должны были вскоре составить во внешнем дворе.
Она на мгновение замерла, а затем улыбнулась.
При мысли о том, что он сейчас мчится по заснеженным равнинам за тысячи ли отсюда, у нее защемило сердце. Она не ожидала, что он так скоро пленит Сян Дэцяня и так скоро вернется в столицу!
— Императрица уже встала? — спросила она, идя дальше.
— Пробило четвертую стражу. Его Величество сейчас во Дворце Западного Великолепия, никто не смеет беспокоить. Сказано, за полчаса до церемонии прислать слуг.
Шэнь Чжили остановилась, задумалась, а затем снова улыбнулась.
— Что ж, хорошо. Прошу вас, проводите меня в какую-нибудь боковую комнату.
Во Дворце Западного Великолепия было тепло и пахло благовониями.
Она лежала в постели, укутавшись в одеяло, в его объятиях. Ее длинные волосы разметались по их плечам.
После возвращения с севера на него обрушилась лавина столичных дел. Несколько ночей подряд он провел во дворце Жуйсы, не заходя к ней.
Казалось, теперь, когда она по праву поселилась во Дворце Западного Великолепия, он перестал искать любой предлог для близости. После слов лекаря Лю Дэчжуна он настоял, чтобы она отдыхала и не помогала ему по ночам с делами. Чтобы не мешать ее сну, он, закончив с докладами, оставался ночевать во дворце Жуйсы. Она не могла его переубедить и подчинилась. К тому же, подготовка к церемонии ее сильно утомила.
Прошлой ночью она легла рано и не знала, когда он пришел. Проснувшись утром, она обнаружила, что лежит на его руке. Едва она шевельнулась, он проснулся и крепко обнял ее.
Страх снова потерять. Она чувствовала то же самое.
Хотя они знали, что больше никогда не расстанутся, страх, что однажды его не будет рядом, не покидал ее.
— Мэн Тинхуэй, — лениво прошептал он. — Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?
Она вздрогнула, решив, что он говорит во сне. Но, повернувшись, она встретила его ясный взгляд и, уткнувшись ему в грудь, тихо ответила:
— Да.
Он рассмеялся и обнял ее еще крепче, целуя в лоб и щеки. Его рука на ее талии начала медленно подниматься вверх.
— Подожди, — покраснев, остановила она его. — Я хотела тебе кое-что сказать, но все не было случая.
Он вопросительно вскинул бровь.
— Несколько дней назад лекарь Лю Дэчжун сказал, что я беременна, — спокойно произнесла она.
Он долго молчал, не меняясь в лице. Лишь рука на ее талии застыла.
Она улыбнулась и, взяв его руку, приложила к своему животу.
— В первые месяцы тебе придется сдерживать свой пыл, хотя бы ради него…
Он осторожно положил ладонь на ее живот, словно прикасаясь к бесценному сокровищу. Через мгновение он приподнялся и, поцеловав ее в губы, прошептал:
— Я так счастлив.
Она подняла ресницы и встретила его взгляд, полный нескрываемой нежности. Она знала, какое волнение скрывается за его спокойным тоном. Услышать от него слово «счастлив» было самым откровенным признанием.
Он был счастлив не потому, что у династии наконец появился наследник, а потому, что это был их ребенок, ребенок, которого она добровольно, по любви, вынашивала для него.
Он хотел крепко обнять ее, но боялся причинить вред. Он лишь прижал ее к себе и принялся целовать ее щеки.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Пока да. Если что, я позову лекаря, не беспокойся.
Как он мог не беспокоиться о ней, своей жене?
— Интересно, мальчик или девочка? — улыбнулась она. — Я хочу мальчика, такого же красивого, умного и отважного, как ты.
— А я хочу дочь, похожую на тебя.
— Нет, пусть не будет похож на меня, — нахмурилась она.
— Почему? — он взял ее за подбородок.
— Ты красивее меня, — сказала она, глядя в его глаза, глубокие, как холодные омуты. — Если ребенок будет похож на меня, это будет нечестно.
— Только ты можешь такое сказать! — рассмеялся он.
Она свернулась калачиком в его объятиях и замолчала.
Заметив на столике стопку докладов, он нахмурился.
— Почему тебе до сих пор приносят дела с севера? Больше не занимайся этим, береги себя!
После дарования ей удела многие вопросы на севере решались ею. Она пользовалась уважением молодых чиновников и, пользуясь этим, назначила на важные посты многих талантливых людей. Старые сановники не могли возразить. После капитуляции мятежников нужно было реорганизовать армию, строить укрепления. Недавно она обсуждала это с Военным советом и ждала, когда он освободится, чтобы показать ему свои соображения. А тут — беременность.
Но война окончена, они вместе, чего еще бояться? Эта Поднебесная — его и ее, а в будущем — их ребенка. Ничто и никто больше не сможет их разлучить.
— Уже светло, — сказала она. — Пора звать слуг, чтобы они помогли мне одеться. Если мы опоздаем на аудиенцию, что будет?
Он встал и позвал слуг. Сам же остался в покоях, наблюдая, как ее облачают в тяжелое фениксовое платье, укладывают волосы в высокую прическу и наносят макияж.
По его приказу принесли завтрак, а также его парадное одеяние, в которое он и облачился здесь же, во Дворце Западного Великолепия.
— В день церемонии, а ты даже не думаешь соблюдать приличия, — смущенно сказала она.
Увидев, что ее почти одели, он взял пиалу с кашей и принялся кормить ее с ложечки.
— Аудиенция будет долгой, ты не можешь ничего не есть.
— Слуги же смотрят… — покраснев, прошептала она.
— Пусть смотрят, — усмехнулся он, зная ее привычку быть смелой наедине и сдержанной на людях.
Служанки, опустив головы, беззвучно смеялись.
Когда приблизилось время аудиенции, прибыл церемониймейстер.
— Все сановники собрались в Зале Великих Торжеств. Просим Ваше Величество проследовать во дворец.
Он ушел первым. Шэнь Чжили, ожидавшая в боковых покоях, вошла, чтобы сопровождать ее.
В зале было тихо. Сидя в ожидании, она начала нервничать. Взглянув на Шэнь Чжили, она увидела на ее лице теплую улыбку и немного успокоилась.
Вскоре издалека донеслась музыка «Сотня птиц приветствует феникса». Прибыл посланник от Ведомства ритуалов и, преклонив колени, пригласил императрицу проследовать во дворец.
Шэнь Чжили помогла ей встать. Они вышли из Дворца Западного Великолепия, спустились по ступеням и сели в паланкин, который понес их к Залу Великих Торжеств.
Сойдя у восточных ворот зала, она поднялась по ступеням. По обе стороны стояли желтые знамена и балдахины. Придворные и евнухи кланялись, а музыка становилась все громче.
Он ждал ее там. Увидев, как она поднимается, он улыбнулся и протянул ей руку.
Она отпустила руку Шэнь Чжили. Волнение вдруг исчезло. Спокойно и уверенно она вложила свою руку в его ладонь, и, улыбнувшись, пошла за ним.
Он был высок и строен в своем великолепном парадном одеянии. Его черные одежды, расшитые драконами, так гармонировали с ее темно-синим фениксовым платьем.
Они были идеальной парой.
Это был мужчина, которого она любила всю жизнь, с которым прошла через жизнь и смерть, с которым собиралась делить все радости и горести.
Ради него она прошла путь от ученицы провинциальной школы до сановницы при дворе, смещала недостойных, меняла экзаменационную систему, боролась с врагами, рисковала жизнью, брала на себя всю вину, лишь бы его имя осталось в веках незапятнанным.
И вот теперь она стояла рядом с ним, принимая почести от сановников и восхищение народа, чтобы навсегда стать его императрицей.
Восточные ворота за ними медленно закрылись. Как только они вошли в зал, все сановники пали ниц. Возгласы «десять тысяч лет жизни» эхом разнеслись по всему дворцу.
На золотых колоннах извивались драконы и фениксы. Он обернулся и посмотрел на нее. — Ты когда-нибудь боялась, что напишут о тебе историки? — спросил он, и в его глазах была безграничная нежность.
Она оторвала от него взгляд и, опустив голову, улыбнулась.
— Я боюсь лишь не заслужить славы в веках. Разве может меня испугать дурная молва?.. Да здравствует мой император, да правит он мириады лет!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
