— Неужели нет спасения? — спросила Шэнь Сихэ, отвечая вопросом на вопрос.
Немного подумав, Се Юньхуай сказал.
— Три года назад в уезде Линфэн округа Фэнчжоу я видел одного старика, который спас мальчика. Тот случайно съел ядовитый гриб, и у него началось кровотечение из семи отверстий.
— Ядовитый гриб! — Шэнь Сихэ-цзюньчжу прищурилась. — Мо Юань, немедленно отправляйся на поиски Бянь Дадзя! Также проверь Фан Игуна из Императорской медицинской службы!
— Слушаюсь!
— Цзюньчжу, что всё-таки произошло? — Се Юньхуай почувствовал, что Шэнь Сихэ не в себе.
— Изначально я не хотела втягивать тебя в это, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ.
Во дворце она не упомянула Се Юньхуая перед императором Юнином, а покинув его, не стала рассказывать ему о случившемся, чтобы не навлечь на него беду.
Если бы она знала, что всё закончится именно так, ей следовало бы раньше рассказать Се Юньхуаю о вчерашнем деле Бянь Дадзя.
— Бянь Дадзя умерла прямо передо мной от кровотечения из семи отверстий. Позже подтвердилось, что это было намеренное отравление. Я долго не могла понять, почему она вдруг напала на меня, это совсем не в её духе, ведь она проницательна и умеет терпеть. Лишь сегодня у меня возникла смелая догадка, возможно, она инсценировала свою смерть.
— Инсценировала смерть? — Се Юньхуай не понимал, зачем певице это понадобилось.
— Она и Лю-дянься любят друг друга. Сейчас Лю-дянься отправился на Тяньшань, а горы эти бескрайни и опасны. Что, если и с Лю-дянься Сяо Чаньюем на Тяньшане случится «несчастный случай»? — Шэнь Сихэ вложила в эти слова особый смысл.
Се Юньхуай слегка удивился, а затем вздохнул.
— Если всё так, как говорит Цзюньчжу, то это редкая по глубине преданность.
— Согласна, — кивнула Шэнь Сихэ.
Она не подумала об этом раньше, во-первых, потому что вид умирающей Бянь Дадзя был слишком ужасающим, что создало у всех иллюзию неминуемой кончины.
Теперь же, размышляя об этом, она понимала, Бянь Дадзя была женщиной исключительной красоты. Даже если она сама не придавала значения своей внешности, она всё равно должна была дорожить своей природной прелестью. В мире существуют тысячи смертельных ядов, зачем же было выбирать тот, что так обезображивает лицо?
С другой стороны, Шэнь Сихэ не была из тех, кто верит в чувства между мужчиной и женщиной. Она и представить не могла, что Лю-дянься Сяо Чаньюй, привыкший к роскоши и богатству, не просто захочет заполучить Бянь Дадзя, но и будет неустанно строить планы, чтобы сделать её своей законной женой, и даже будет готов бросить всё ради неё.
Такую глубокую преданность Шэнь Сихэ видела впервые в жизни.
Мо Юань вскоре привел Фан Игуна, который вчера осматривал Бянь Дадзя. Он был обычным лекарем и не имел чина.
— Ничтожный приветствует Цзюньчжу. Будут ли какие-нибудь распоряжения? — почтительно спросил Фан Игун.
Цзюньчжу вызвала его под предлогом недомогания, но он понимал, что не обладает достаточным весом, чтобы заслужить её доверие, поэтому вызов был лишь формальностью.
Шэнь Сихэ, увидев живого и здорового Фан Игуна, поняла, что его не пытались убрать как свидетеля, а значит, он ни в чём не виноват. Тем не менее она спросила.
— Был ли вчера яд, которым отравилась Бянь Дадзя, действительно неизлечим?
Фан Игун знал, что цзюньчжу оказалась замешана во вчерашних событиях, поэтому отвечал осторожно.
— Цзюньчжу, моих скромных способностей не хватило бы, чтобы вернуть её к жизни.
Шэнь Сихэ тихо вздохнула.
— В этом вся Бянь Дадзя.
Бянь Дадзя была всего лишь танцовщицей. В обычное время она, возможно, и смогла бы пригласить одного-двух врачей с глубокими познаниями и безупречной репутацией, но, когда все лучшие лекари Императорской медицинской службы собрались в Дунгуне, ей пришлось довольствоваться услугами обычного помощника, который ещё только учился. Поэтому неудивительно, что он не смог распознать странности в её пульсе.
Она просчитала каждый шаг. Таким образом, ей не нужно было вступать в сговор со многими людьми, подвергая себя лишней опасности или совершая новые жестокости, которые могли бы вызвать подозрения в причинах её смерти.
Се Юньхуай понял, что Шэнь Сихэ задело то, что Бянь Дадзя использовала её как прикрытие для своего побега. Подумав, он сказал Фан Игуну.
— Фан Игун, я немного смыслю в искусстве Ци Хуан1. Не могли бы вы поведать мне о вчерашнем пульсе и симптомах Бянь Дадзя?
Фан Игуну было немногим больше двадцати лет. Се Юньхуай покинул столицу ещё до того, как тот поступил в Императорскую медицинскую службу, поэтому он не узнал его и лишь посмотрел на Шэнь Сихэ, ожидая её распоряжения.
— Расскажи Ци-дафу всё, что тебе удалось узнать вчера, — велела Шэнь Сихэ.
— Слушаюсь!
— Фан Игун, прошу сюда…
Се Юньхуай знал, что Шэнь Сихэ нужно еще расспросить Мо Юаня о местонахождении Бянь Дадзя, поэтому под этим предлогом вывел Фан Игуна из комнаты.
— Цзюньчжу, Бянь Дадзя уже положили в гроб, но его ещё не запечатали. Однако она умерла от отравления, и сейчас труп уже начал разлагаться, его облик искажён до неузнаваемости, — доложил Мо Юань.
— Комар носа не подточит, — кивнула Шэнь Сихэ.
Это была последняя причина, по которой Бянь Дадзя выбрала такой ужасающий яд. Этот яд встречался редко, и никто не знал точных симптомов. Её вид перед «смертью» был настолько поразительным, что, когда через день тело начало быстро разлагаться, никто не заподозрил неладного.
Человек мёртв, доказательств нет, а всё, что знала Шэнь Сихэ, было лишь догадками. Она не могла пойти на вскрытие гроба, это было бы проявлением неуважения к усопшей.
Её не заботило, что о ней будут говорить как о властной и своенравной особе, она просто знала, что сейчас осмотр тела не даст никаких полезных улик. В конечном счёте, она осознала всё на шаг позже, чем следовало.
— Цзюньчжу, — в этот момент вошёл Се Юньхуай. — Выслушав лекаря, я заподозрил, что отравление Бянь Дадзя могло быть лишь видимостью.
— Видимостью? — Шэнь Сихэ, придерживая плащ и ведя по полу длинным подолом платья, легкой походкой подошла к нему.
— Да. В тот день, когда старик спасал отравленного мальчика, я как раз был рядом и немного расспросил его. При таком отравлении помощь должна быть незамедлительной. Бянь Дадзя же приняла яд во дворце на глазах у всех, помощь могла прийти к ней втайне только глубокой ночью, а это слишком поздно.
Глядя на Шэнь Сихэ, Се Юньхуай продолжил анализ.
— Поэтому она, скорее всего, приняла не тот ядовитый гриб, а другой состав, действие которого можно было отсрочить. Что же касается кровотечения из семи отверстий, то оно вызвано не токсином, скорее, кто-заблаговременно поставил ей иглы. Этот человек в совершенстве владеет искусством иглоукалывания. Даже я не смог бы достичь такого мастерства.
— Это определенно был кто-то из отдела иглоукалывания Императорской медицинской службы, — Бянь Дадзя не покидала пределов дворца.
Подобные манипуляции нужно было проводить непосредственно в тот день. В отделе иглоукалывания служило немногим более пятидесяти человек, если исключить тех, кто вчера не выходил на службу или находился в Дунгуне, оставалось совсем немного.
— Это можно проверить, — Се Юньхуай, однако, хотел выяснить другое. — Если всё действительно так, как я предполагаю, она пока не может покинуть столицу. Ей необходимо, чтобы тот человек, который ставил ей иглы, повторил процедуру трижды в течение трёх дней, иначе малейшая оплошность лишит её возможности двигаться.
— Ищите, я обязана её схватить, — приказала Шэнь Сихэ Мо Юаню.
Она приложила столько усилий, столько раз претерпевала мучения, чтобы восстановить здоровье, а Бянь Дадзя ради собственной выгоды пустила прахом все её старания за последний месяц с лишним и довела её до нынешнего состояния.
Хотя Се Юньхуай то и дело повторял, что сможет помочь ей восстановиться, Шэнь Сихэ не унывала, но понимала, что в словах Се Юньхуая было много попыток её утешить.
Раз Бянь Дадзя осмелилась на такое, она должна быть готова ответить за последствия!
Пока Шэнь Сихэ продолжала расследование, ночью ответное письмо Сяо Хуаяна попало в руки Цуй Цзиньбая.
Хотя в нём было всего два иероглифа, их было достаточно, чтобы Цуй Цзиньбай понял намерения Сяо Хуаяна. Он немедленно отправил весточку Тянь Юаню. Тянь Юань во дворце действовал крайне ловко, к тому же в Императорской медицинской службе были их люди.
Вскоре они узнали, как Бянь Дадзя удалось обмануть небо, чтобы переплыть море2.
- Искусство Ци Хуан (岐黄之术, qí huáng zhī shù) — классический термин для обозначения медицины, происходящий от имен мифического Желтого императора Хуан-ди и его лекаря Ци Бо. ↩︎
- Обмануть небо, чтобы переплыть море (瞒天过海, mán tiān guò hǎi) — китайская стратагема, описывающая достижение цели через создание ложной видимости, скрывающей истинные намерения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
