Чжаонин-цзюньчжу в один миг прославилась.
Если прежние события заставляли высокопоставленных чиновников и знать наказывать своим детям быть осторожнее и не задевать Шэнь Сихэ, то после этого случая они сами преисполнились страха перед ней.
Она была тем человеком, который мог растоптать достоинство Бися 1, смешав его с грязью, а Бися при этом ничего не мог поделать!
Слухи снаружи не имели значения. Когда она с величественным и гордым видом покинула императорский дворец, ей показалось, что вокруг наконец воцарилась тишина. Даже Мо Юань доложил, что слежка вокруг дома цзюньчжу внезапно прекратилась.
Сюэ Хэн, вернувшись из дворца, застал Сюэ Цзинцяо-гунян за упражнениями с копьем. Знатные девушки из великих семей обычно воспитывались в кротости, тишине и изяществе, а размахивание мечами и копьями считалось грубостью. Однако после той трагедии Сюэ Цзинцяо-гунян твердо решила обучаться боевым искусствам. Она никогда не показывала этого при посторонних, но мастерски владела оружием.
— Дядя по линии отца! — завидев Сюэ Хэна, Сюэ Цзинцяо-гунян отбросила копье и подбежала к нему, а взгляд ее был чист, словно у младенца.
— Цяо-Цяо… — с улыбкой отозвался Сюэ Хэн и направился к стоявшему неподалеку креслу. — Твоя старшая сестра сегодня в императорском дворце…
Сюэ Хэн поведал Сюэ Цзинцяо-гунян о поступках Шэнь Сихэ. Сюэ Цзинцяо-гунян целыми днями прожужжала ему уши рассказами о «старшей сестре», и сегодня он сам не заметил, как выступил в ее защиту.
Сюэ Цзинцяо-гунян была седьмой по счету среди детей своего поколения. В семье Сюэ вели отдельный счет для юношей и девушек; перед ней были шесть двоюродных сестер, но ни одну из них она никогда не называла старшей сестрой.
— Старшая сестра по-настоящему поразительна, — Сюэ Цзинцяо-гунян стала восхищаться Шэнь Сихэ еще сильнее.
— Тебе и вправду так нравится Чжаонин-цзюньчжу? — спросил Сюэ Хэн.
— Нравится, просто нравится, — Сюэ Цзинцяо-гунян и сама не знала причины этой привязанности.
— Цяо-Цяо, эта цзюньчжу в своих поступках не похожа на обычную девушку. Даже многие сыновья небесного дома не обладают ее дальновидностью и решительностью. Она — законная дочь вана Северо-Запада, и путь ее в будущем не будет обычным, — многозначительно произнес Сюэ Хэн.
Несмотря на недовольство тем, что Бися не гнушался никакими методами, чтобы подавлять и разобщать знатные семьи ради укрепления своей власти, Сюэ Хэн признавал: в управлении страной Бися был усердным и любящим народ монархом. Члены семьи Сюэ никогда не помышляли о том, чтобы примкнуть к какой-либо фракции.
Однако если Сюэ Цзинцяо-гунян действительно решит выйти замуж за Шэнь Юньаня, то, пока Сюэ Хэн остается главой рода, он не оставит ее. И тогда ему волей-неволей придется занять сторону семьи Шэнь.
В таком случае семье Сюэ, возможно, предстоит тяжелая борьба. Сумеет ли он подавить недовольство и повести весь род за собой, или потерпит неудачу и будет изгнан вместе с Сюэ Цзинцяо-гунян, или же обе стороны пострадают и семья Сюэ расколется — сейчас предсказать было невозможно.
— Дядя, Цяо-Цяо поставила вас в затруднительное положение, — Сюэ Цзинцяо-гунян виновато опустила голову.
Она знала, что, будучи единственной оставшейся законной дочерью в своей ветви рода Сюэ, ее замужество связано с тысячей нитей интересов. Ей следовало бы послушно выйти за того, кого выберет семья, — за человека, не замешанного в партийной борьбе. Но она была больна, и порой ей было трудно себя контролировать.
За кого бы она ни вышла, если болезнь проявится — это станет зацепкой для врагов и бросит тень на браки других детей семьи Сюэ. Именно поэтому, хотя ей скоро предстояла церемония совершеннолетия, ей еще не подыскивали жениха, а всем сватам решительно отказывали.
— Дядя, Цяо-Цяо любит старшую сестру. Когда я с ней, болезнь не возвращается, — тихо проговорила Сюэ Цзинцяо-гунян.
От Шэнь Сихэ исходил покой, и одно лишь ее присутствие усмиряло бурю в душе девушки.
Сюэ Хэн с жалостью посмотрел на ребенка, которого сам вырастил. Если бы в тот роковой год он был в поместье, она бы не заполучила этот недуг. Вспомнив свою покойную супругу, которая ушла менее двух лет назад и до последнего вздоха беспокоилась об этой девочке, Сюэ Хэн тихо вздохнул:
— Позволь твоему дяде хорошенько все обдумать.
***
— Цзюньчжу, Ци-дафу снова ушел, — доложил Мо Юань.
Дело было не в том, что они следили за Се Юньхуаем. Просто неизвестно когда в город просочилась весть о том, что он находится в доме цзюньчжу. Услышав об этом, Се-гогун трижды приходил искать его, и всякий раз Се Юньхуай встречался с ним снаружи. Однажды Хуньюй, отправившись за покупками, случайно услышала спор между Се-гогуном и Се Юньхуаем.
В порыве гнева Се-гогун обвинял сына в том, что тот стал близким доверенным 2 цзюньчжу. Хуньюй тогда едва не выскочила, чтобы возразить ему, но, памятуя о том, что Се Юньхуай спас жизнь Шэнь Сихэ, сдержалась, не желая ставить его в неловкое положение. Вернувшись, она обо всем рассказала хозяйке.
— Должно быть, он скоро придет прощаться, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ. Вчера она получила весточку от Чжэньчжу: Бай Тоувэн скончался. Хотя между ними не было официального обряда посвящения в ученики, наставления, которые Чжэньчжу получала в течение двух месяцев, принесли ей огромную пользу.
Чжэньчжу решила вернуться, как только похоронит старика. Се Юньхуай оставался здесь лишь потому, что беспокоился о здоровье Шэнь Сихэ. С возвращением Чжэньчжу ему больше не нужно было находиться в доме цзюньчжу на всякий случай, и он мог при желании покинуть столицу.
Одна из причин, по которой Шэнь Сихэ устроила ту сцену в императорском дворце, крылась в слухах о «близком доверенном», о которых упоминала Хуньюй. Эти толки еще не успели широко разойтись, и Шэнь Сихэ не хотела, чтобы такой благородный и чистый человек, как Се Юньхуай, терпел грязные наветы. Именно благодаря тому, что она столь сурово и властно велела казнить палками Сунь Нюйши, сплетни не успели набрать силу.
— Неужели Ци-дафу уедет из столицы? — Биюй и другие служанки были опечалены. Это не было любовным томлением — просто Се Юньхуай много помогал цзюньчжу, он был учтив, красив, глубоко образован и добр к людям. Все они успели полюбить его.
Словно при расставании с добрым другом, в их сердцах поселилась тоска.
— Нет, в этот раз он не покинет столицу так просто, — Шэнь Сихэ чувствовала, что он, скорее всего, вернулся ради мести.
За столько лет он подготовил всё, что должен был, перья на его крыльях полностью окрепли, и пришло время развязать узел, который столько лет терзал его сердце.
Действительно, когда солнце склонилось к закату, Се Юньхуай вернулся, чтобы откланяться:
— Цзюньчжу, дело А-Си я устроил должным образом. Ваше состояние здоровья стабилизировалось, и мне больше нет нужды постоянно находиться в доме цзюньчжу. Впредь я буду навещать вас раз в три дня. Если случится что-то срочное, пришлите человека с вестью в предместье.
Шэнь Сихэ изначально хотела поручить дело А-Си Мо Юаню, но Се Юньхуай сам вызвался помочь. Он был более внимателен к деталям, к тому же А-Си была фармацевтом, и Се Юньхуай, понимая повадки лекарей лучше, чем Мо Юань, смог обставить исчезновение «умершей» безупречно.
— Берегите себя, — Шэнь Сихэ не стала его удерживать, но со всем почтением вышла проводить Се Юньхуая за ворота дома цзюньчжу.
Увидев, что Се Юньхуай уже начал спускаться по ступеням, она сделала два шага вперед:
— Ци-дафу.
Се Юньхуай остановился и обернулся в лучах оранжевого заката. Его взгляд был прозрачен и чист, а глаза казались необычайно мягкими.
— Ци-дафу помогал мне, и я никогда не отказывалась от помощи, потому что считаю Ци-дафу своим другом, — Шэнь Сихэ искренне улыбнулась. — Не знаю, выпадет ли мне честь стать для Ци-дафу родственной душой?
Губы Се Юньхуая дрогнули в улыбке, которая была более пьянящей, чем краски осени, и более теплой, чем закатное солнце:
— Это великая радость для Жогу.
Улыбка Шэнь Сихэ шла из самой глубины сердца. Ни сияние облаков, застилающих небо, ни туман, окутывающий землю и собирающий в себе дух природы, не могли сравниться с красотой этой искренней улыбки.
— Раз так, если у Ци-дафу возникнут трудности и вы не обратитесь к другу, я буду очень раздосадована.
Оказывается, в этом и был ее истинный замысел.
Все говорили, что его сердце и печень подобны резному нефриту, а сам он приносит людям покой, словно весенний ветерок. Но сегодня Се Юньхуай обнаружил: если Чжаонин-цзюньчжу захочет согреть чью-то душу, то даже человек, лишенный сердца, обрел бы его ради нее одной.
— Цзюньчжу, будьте спокойны. Если Жогу что-то понадобится, я непременно отброшу стыд и приду к вам.
***
- Растоптать достоинство (脸面可以在脚底摩擦, liǎnmian kěyǐ zài jiǎodǐ mócā) — буквально: растирать лицо подошвами ног; нанести крайнее оскорбление, лишить достоинства. ↩︎
- Близкий доверенный (入幕之宾, rùmùzhībīn) — буквально: гость, допущенный за занавес; доверенное лицо или близкий советник. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
