Суй Аси не был уверен в успехе:
— Ваш подчиненный постарается сделать все возможное.
Поскольку он хорошо знал свойства лекарств, Суй Аси понимал, что яд, который просила Шэнь Сихэ, изготовить крайне трудно. Однако это было первым поручением, которое дала ему Шэнь Сихэ, поэтому Суй Аси все же решил приложить все усилия. Конечный результат оказался не совсем таким, как задумывалось: он не смог создать в точности тот яд, который требовался Шэнь Сихэ.
— Этот яд, цзюньчжу, при нанесении на тело не причиняет вреда. Но стоит ему попасть в рану, как токсин затаится в организме. Через три дня у человека поднимется жар и наступит слабость, как при сильной простуде. Если же для снятия жара принять Цзысюэдан, то это спровоцирует действие яда.
В Императорской медицинской службе существовало бесчисленное множество рецептов и пилюль от жара, и то, будет ли назначен именно Цзысюэдан, оставалось неопределенным фактором.
— Хуан Ичэн из Императорской медицинской службы любит сбивать жар с помощью Цзысюэдан, к тому же вызванное лекарством состояние жара как раз соответствует показаниям для приема Цзысюэдан, — добавил Суй Аси.
Хотя раньше он работал в лекарственном саду, он часто контактировал с Императорской медицинской службой и хорошо знал лечебные привычки каждого врача.
Шэнь Сихэ подняла глаза на почтительно стоявшего рядом Суй Аси:
— Ты очень умен.
Она ни разу не говорила Суй Аси, против кого будет использован этот яд. Но Суй Аси прислал ароматический шар, а после того как она проследила за перемещением этого шара, не скрываясь от него, Суй Аси смог догадаться, с кем она собирается иметь дело.
Вспомнив, как в тот день Суй Аси удалось спрятать Бянь Сяньи в лекарственном саду, Шэнь Сихэ решила, что для него вполне естественно додуматься до такого.
— Благодарю цзюньчжу за похвалу, — радость отразилась на лице Суй Аси.
— Цзюньчжу, мне заняться подготовкой? — Мо Юань почувствовал некоторую угрозу своему положению.
Шэнь Сихэ на мгновение задумалась:
— Нет, использовать наших людей слишком рискованно.
В конце концов, смерть от отравления скрыть невозможно, и как только яд подействует, начнется тщательное расследование. Шэнь Сихэ встала, отправилась в столовую, приготовила огромную миску начинки для вонтонов и собственноручно слепила сотню штук. Поместив их в ледник для заморозки, на следующий день она отправилась на встречу с Сяо Хуаяном.
Увидев перед собой миску свежесваренных вонтонов, принесенную Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян был польщен и даже немного ошеломлен:
— Цзюньчжу…
— Вознаграждение.
Сяо Хуаян: …
Почему она не может хотя бы немного задобрить его? Его ведь так легко задобрить! Даже если бы это была ложь, он бы в нее поверил, честное слово!
Чувствуя себя одновременно и смешно, и грустно, Сяо Хуаян сначала съел пару штук:
— Не знаю, в чем именно Юн может услужить цзюньчжу?
Шэнь Сихэ дождалась, пока он съест два вонтона, и только тогда спросила:
— Дянься не боится, что Чжаонин создаст трудности для Дянься?
— Юн, напротив, надеется, что цзюньчжу доставит Юну немного трудностей, — сказал Сяо Хуаян, с аппетитом съедая еще один вонтон. Ощутив легкое удовлетворение, он продолжил: — Цзюньчжу — человек честный, вы не станете просить о помощи по пустякам, и эта помощь определенно не будет чем-то обременительным.
Сделав паузу, Сяо Хуаян добавил:
— Даже если бы это действительно было трудно, и я бы отказался, цзюньчжу не стала бы принуждать меня только из-за того, что я съел эти вонтоны.
Шэнь Сихэ улыбнулась. Она поняла, что Сяо Хуаян не похож на Се Юньхуая, но общаться с ним было так же легко.
— Есть одно дело, — Шэнь Сихэ не стала ходить вокруг да около. — Если через три дня Лян Чжаожун позовет дворцового врача, надеюсь, Дянься сделает так, чтобы к ней отправился именно Хуан Ичэн.
Услышав это, Сяо Хуаян решил, что это сущий пустяк:
— Нужно лишь, чтобы пошедшим человеком был Хуан Ичэн? Больше никаких наставлений?
— Наставлений не нужно, — кивнула Шэнь Сихэ.
Привычки человека трудно изменить. Пока есть подходящее лекарство, он его назначит, если только оно не закончится — иных вариантов быть не могло. Даже если Лян Чжаожун действительно улыбнется удача и что-то пойдет не так, Шэнь Сихэ просто найдет другой способ.
— Цзюньчжу, будьте спокойны, предоставьте это мне. Я гарантирую, что все пройдет без сучка и задоринки, — пообещал Сяо Хуаян.
— Дянься, мне нужна жизнь Лян Чжаожун, — Шэнь Сихэ не хотела, чтобы Сяо Хуаян проявлял беспечность, ведь после того как яд подействует и начнется расследование, это могло привести к потере его людей.
Ее не заботило то, что Сяо Хуаян узнает, какой она человек. Раз в будущем им предстояло проводить время вместе, лучше было не питать в отношении друг друга призрачных и прекрасных иллюзий.
Сяо Хуаян был очень доволен. Ему нравилось, что она так откровенна с ним. В глубине его глаз промелькнула улыбка, подобная струящемуся серебряному сиянию:
— Я понял.
«Я понял».
Всего два слова. Он не стал допытываться, почему она хочет убить Лян Чжаожун, и не счел ее методы жестокими или лишенными женской кротости и добродетели. Она сказала, что собирается совершить убийство, и он с легкостью принял это.
Шэнь Сихэ почувствовала облегчение. Она осталась в Дунгуне и долго беседовала с Сяо Хуаяном. Сяо Хуаян время от времени пристально смотрел на нее — казалось, он внимательно слушает ее слова, а на самом деле он любовался ее лицом.
— У цзюньчжу ведь улучшился цвет лица? — спросил Сяо Хуаян уже после того, как Шэнь Сихэ ушла.
Сейчас он не видел цветов, поэтому мог судить о состоянии ее здоровья только по расположению духа. Он прикинул, что она уже довольно долго принимает те лечебные отвары.
— Цзюньчжу действительно пережила перерождение и обновление: на ее щеках играет румянец, а ясные очи с прекрасным взором¹ так и сияют, — Тянь Юань тоже был поражен переменами в Шэнь Сихэ.
Услышав это, Сяо Хуаян приподнял уголки губ и по привычке коснулся мизинцем крошечной черной родинки у края глаза:
— Значит, это того стоило…
Жизнь в гареме была скучной и пресной. Бися постепенно перестал увлекаться внутренним дворцом, в последние годы он больше не принимал новых наложниц и крайне редко заглядывал в гарем. Из-за этого жизнь наложниц была однообразной, и у многих сформировались незыблемые привычки.
Например, Лян Чжаожун каждый день примерно в одно и то же время находилась в определенном месте и занималась одними и теми же делами — это было легко отследить, что и позволило Шэнь Сихэ «случайно» встретиться с ней в прошлый раз. Была у нее и еще одна привычка: каждый день она лично приносила ужин своей кошке и некоторое время с ней играла.
Сегодня она, как обычно, пришла туда, поставила ужин перед кошкой и протянула руку, чтобы погладить ее, пока та ела. Однако кошка неожиданно выпустила когти и полоснула ее по тыльной стороне ладони. Прежде чем Лян Чжаожун успела среагировать, на ее руке остались три царапины.
От боли Лян Чжаожун скривилась и немедленно приказала выяснить, почему кошка взбесилась. В конце концов выяснилось, что причиной стал ее новый защитный крем для рук — его аромат раздражил животное.
Раны были неглубокими, и Лян Чжаожун не придала им значения. Но через три дня у нее внезапно поднялся жар. Решив, что ее продуло ночью, она отправила весть в Императорскую медицинскую службу и пригласила Хуан Ичэна проверить пульс. Осмотрев ее, Хуан Ичэн решил, что это обычная простуда, и по привычке назначил Цзысюэдан.
Никто не ожидал, что Лян Чжаожун, уснувшая ночью после приема Цзысюэдан, не проснется утром. Когда служанка пришла ее будить и откинула полог кровати, она увидела лицо, налившееся синевой и багрянцем. В ужасе закричав, служанка переполошила весь гарем. Весть о том, что Лян Чжаожун умерла от отравления прямо во сне, заставила всех во дворце почувствовать угрозу.
Император Юнин был в еще большем гневе: его наложница была беззвучно отравлена в собственных покоях! Если не найти истинного виновника, не случится ли так, что в один прекрасный день и его самого незаметно лишат жизни?
Однако этому тщательному расследованию суждено было закончиться разочарованием: никаких подозрительных лиц обнаружить не удалось.
Счастье не приходит парами, беда не ходит одна. Не успели еще выяснить причину смерти Лян Чжаожун, как с Тяньшаня пришло известие: шестой принц Сяо Чаньюй сорвался с обрыва и погиб, от его тела не осталось даже костей.
Дурные вести следовали одна за другой, и император Юнин решил перед началом осеннего охотничьего сезона отправиться в храм Сянгоу, чтобы совершить молитвенный ритуал.
— Что-то здесь не так, — нахмурилась Шэнь Сихэ.
— Что именно не так? — встревоженно спросила Биюй.
— Реакция в резиденции Дай-вана неправильная, — взгляд Шэнь Сихэ стал сосредоточенным. — Приближенные Лян Чжаожун не могут совсем не подозревать меня, а Дай-ван, услышав об этом, не мог остаться совершенно безучастным.
Ни одно из сделанных ею приготовлений совсем не пригодилось.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
