— Дуаньмин? — Сяо Хуаян, услышав это, сначала слегка удивился, находя само имя забавным и необычным.
Привычно приподнятые уголки его губ внезапно застыли, а затем медленно опустились, и взгляд стал сосредоточенным и мрачным.
Тянь Юань лишь хотел развеселить тайцзы-дянься, но атмосфера вдруг стала гнетущей. Он и сам не понимал, что пошло не так, и сердце его мгновенно подскочило к самому горлу.
Лицо Сяо Хуаяна хранило безмолвие, подобное затишью перед бурей. И дело было не в его излишней чувствительности — он просто никак не мог взять в толк, почему Шэнь Сихэ из всех принцев выбрала именно его.
Сначала он полагал, что Шэнь Сихэ выбрала его как тайцзы, ведь так всё выглядело бы законнее. Позже он намеренно устроил проверку, думая, будто ей известно о покушении на него во Дворце Минчжэн одиннадцать лет назад и о том, что его узы родства с Бися весьма слабы, а значит, в будущем она была уверена, что он не станет исполнять предсмертную волю императора и притеснять Северо-Запад.
Результат проверки показал: Шэнь Сихэ ничего не знала о его отравлении. Затем он предположил, что её проницательность позволила ей увидеть: милость Бися к нему вовсе не была искренней, и именно поэтому она остановила свой выбор на нём.
Это предположение вновь было опровергнуто, и по сей день причина оставалась для него неразгаданной тайной. Она изучала его медицинскую карту пульса, искала людей, способных оценить силу яда в его теле. Он всё время считал это заботой о нём, но она была столь холодна… Сяо Вэньси проявляла свои чувства так явно, а Шэнь Сихэ даже не выказала тени ревности, что доказывало: он ей совершенно безразличен.
Тогда он подумал, что её беспокойство вызвано лишь нежеланием потерять подходящего союзника. Лишь в это мгновение он внезапно осознал, что, возможно, с самого начала ошибался.
Она выбрала его именно за то, что его век недолог, а её интерес к его медицинской карте пульса и поиски лекарей для проверки яда были лишь ради того, чтобы убедиться: действительно ли он Дуаньмин!
Внезапно в груди Сяо Хуаяна вспыхнула резкая боль, к горлу подступил запах крови, и он, не в силах сдержаться, широко открыл рот, изрыгнув сгусток алой крови.
— Дянься! — Тянь Юань в ужасе побледнел и подхватил Сяо Хуаяна.
Перед глазами Сяо Хуаяна всё поплыло, и он рухнул без чувств.
— Скорее зовите императорского врача! — прокричал Тянь Юань в сторону двери.
Весть о том, что Сяо Хуаян, едва прибыв в летний дворец, зашёлся кровавой рвотой и потерял сознание, всполошила всех. Император Юнин оставил важные дела, которые обсуждал в тот момент, и размашистым шагом направился к нему в сопровождении нескольких принцев. Увидев пятна крови на полу, которые ещё не успели вытереть, император Юнин помрачнел.
При виде этого в глазах принцев промелькнули разные чувства, а Сяо Чанъин и вовсе погрузился в глубокие раздумья.
В этой охоте Синь-ван Сяо Чанцин участия не принимал. Официально объявили, что он остался в императорском дворце, дабы составить компанию тайхоу, на деле же всё из-за его упорного желания соблюдать траур по Гу Цинчжи, при котором не должно проливать кровь живых существ.
Но с тех пор, как тайцзы выступил в защиту семьи Дун Бицюаня, Сяо Чанцин сказал Сяо Чанъину: «Наш тайцзы-дянься и есть тот, кто скрывается глубже всех».
— Пятый гэгэ хочет сказать, что тот, кто перехватил у тебя осенний налоговый зерновой сбор и заново расставил фигуры, — это тайцзы-дянься? — изумился Сяо Чанъин.
— Иначе зачем бы он стал защищать семью Дуна? — Сяо Чанцин усмехнулся. — Ты же не думаешь, что он и впрямь хотел разделить тяготы Бися? Если я не ошибаюсь, Дун Бицюань наверняка заключил с тайцзы-дянься сделку, обменяв безопасность семьи на что-то иное, ведь он был доверенным лицом Бися.
Сяо Чанцин тоже хотел сделать этот ход, но в небесной тюрьме у него не было своих людей, способных подобраться к Дун Бицюаню. А вот тайцзы-дянься это удалось. Это доказывало: их тайцзы-дянься, который казался одиноким и лишенным поддержки, на самом деле обладал властью, пронзившей весь императорский двор.
— Но здоровье тайцзы-дянься… — Сяо Чанъин внезапно осознал. — Неужели тайцзы-дянься притворяется больным?
Тайцзы-дянься страдал от редкого недуга, и ему оставалось от силы три-пять лет жизни. Зачем ему строить заговоры? Не лучше ли было бы спокойно восстанавливать силы и наслаждаться роскошью? Все они думали именно так, и потому за многие годы междоусобных распрей никому и в голову не пришло нападать на тайцзы.
Напротив, пока он был жив, за место тайцзы не нужно было сражаться в открытую, и можно было тайно копить силы. Теперь же им начало казаться, что тайцзы вполне может симулировать болезнь!
Если это так, то новость была поистине пугающей. Как же так вышло, что каждый раз, когда у тайцзы-дянься случался приступ, это ставило на ноги всю Императорскую медицинскую службу? Неужели во всей службе не нашлось ни одного человека, способного разоблачить его притворство? Разве это не ужасало?
Кто после такого осмелится пользоваться услугами императорских врачей? Разве это не означало, что все жизни теперь находятся в руках тайцзы-дянься?
— Раньше я и сам не верил, — Сяо Чанцин до последнего не сомневался в болезни тайцзы-дянься именно потому, что каждый его приступ сопровождался таким шумом. Как при подобном размахе скрыть обман? Но теперь подозрения стали неизбежными. — Посмотри сам: разве после каждого его приступа кто-то не оказывается в беде?
Сяо Чанъин хорошенько призадумался и признал, что так оно и есть.
Глядя сегодня на эту лужу крови, Сяо Чанъин снова заколебался. Сегодня тайцзы-дянься не собирался против кого-либо выступать, но приступ всё же случился. Неужели последствия ещё не проявились, и тайцзы-дянься только готовит удар?
Пока он терзался подозрениями, Начальник императорских врачей уже проверил пульс тайцзы-дянься. Лицо лекаря было крайне мрачным:
— Докладываю Бися: у тайцзы-дянься случился приступ с кровавой рвотой.
На самом деле это было острое сердечное раздражение, но Начальник императорских врачей не получил никаких указаний. К тому же Тянь Юань незаметно махнул ему рукой, и лекарь понял, что правду говорить нельзя.
Честно говоря, череда недавних событий заронила и в душу императора Юнина тень сомнения в Сяо Хуаяне, однако сегодняшнее происшествие вновь развеяло его опасения. Приступ был самым настоящим и никак не связанным с кем-либо посторонним.
Сяо Чанъин тоже долго ждал продолжения, но, так и не дождавшись, убедился, что тайцзы-дянься и впрямь просто стало плохо. Он решил, что их подозрения были ложными, и велел отправить письмо Сяо Чанцину.
Шэнь Сихэ, услышав, что Сяо Хуаян харкал кровью и упал в обморок, первым делом подумала о том же, о чём и Сяо Чанъин: она ждала, что кто-то попадет в беду. Прождав весь вечер и не услышав никаких новостей, она поняла, что у Сяо Хуаяна, возможно, и впрямь подействовал яд. Она взяла с собой Суй Аси и отправилась навестить Сяо Хуаяна.
Сяо Хуаян только что пришёл в себя и выпил лекарство. Он слушал ворчание Начальника императорских врачей:
— Дянься, что же заставило вас так разгневаться? Знаете ли вы, что яд едва не поразил ваше сердце? Больше нельзя так поступать, иначе мне останется только отправиться в могилу вслед за вами.
— Дянься… — Тянь Юань несколько нерешительно заговорил. — Цзюньчжу пришла…
— Не приму, — холодно бросил Сяо Хуаян, не дав Тянь Юаню договорить.
Тянь Юань уже догадался, что причиной гнева и кровавой рвоты тайцзы стала цзюньчжу, но не понимал сути разлада. Зная, что цзюньчжу здесь, он всё же надеялся, что её визит поможет тайцзы-дянься поправиться.
Пусть Тянь Юань порой и ворчал, что тайцзы-дянься ради цзюньчжу превращается в другого человека, но этот новый Сяо Хуаян казался ему более живым и человечным. Он перестал относиться к жизни и смерти с безразличием, у него появилось желание бороться с болезнью и воля к жизни.
Ведь раньше дянься было всё равно, выживет он или нет; даже на поиски бессмертной ленты он отправился лишь потому, что слуги грозили убить себя, если он откажется. Если бы он действительно жаждал заполучить Тогудань, то не отдал бы её цзюньчжу так легко.
Тянь Юань надеялся, что дянься и цзюньчжу смогут достичь согласия. Рядом с ней тайцзы всегда был нежным и светлым, он даже стал чаще улыбаться, и в Дунгуне больше не было так холодно и мрачно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
