Шэнь Сихэ слегка улыбнулась:
— Всего лишь отговорки. Я полагаю, Бися поверил, что ты и Цуй Шаоцин…
— Пф-ф!
Не дав Шэнь Сихэ договорить, Бу Шулинь выплюнула весь чай, что был у нее во рту. Глядя на залитый водой стол и пятна на полу, она с виноватой улыбкой подняла лицо и, как и ожидалось, встретилась с прищуренным взглядом Шэнь Сихэ.
— Я… я все вытру, — Бу Шулинь поспешно принялась вытирать стол собственным рукавом и добавила: — А ковер я велю выстирать дочиста, как только вернусь. Если он тебе противен, я подарю тебе точно такой же новый!
Шэнь Сихэ глубоко вздохнула, взяла свою книгу и с холодным лицом принялась ее листать.
Учитывая ее любовь к чистоте, то, что она не вышвырнула Бу Шулинь вон, уже было пределом сдержанности. Если бы не тяжелые раны, от которых та еще не оправилась, Шэнь Сихэ и вправду бы ее выставила.
— Нельзя меня винить, — обиженно пробормотала Бу Шулинь. — Зачем ты говоришь такие ужасающие вещи?
Неужели Бися действительно поверил, что она и Цуй Шаоцин — «разорванные рукава»?
— Почему бы ему не поверить? — Шэнь Сихэ бросила на нее короткий взгляд. — Разве ты сама не понимаешь, что натворила?
Бу Шулинь потерла подбородок:
— Неужели я слишком переусердствовала?
Может, ей стоило вовремя остановиться? Теперь даже Бися поверил. Неужели он решил вступиться за нее только потому, что недавно обвел ее вокруг пальца, и теперь опасался, что Цуй Шитоу начнет мстить из личных побуждений, прикрываясь служебным долгом?
— Постой, даже если Бися поверил в наши чувства с Цуй Шитоу, — Бу Шулинь никак не могла взять в толк, — что этот Цуй Шитоу может для меня сделать? Неужели он пойдет против императорского приказа ради меня?
Даже настоящие супруги на такое вряд ли способны, а уж они с Цуй Шитоу и вовсе не чета друг другу, просто разыгрывают «разорванный рукав».
— До нарушения приказа дело не дойдет, но что, если у Бися есть тайна, которую он не хочет тебе открывать, и потому он будет осторожничать и скрывать ее от Цуй Шаоцина? — произнесла Шэнь Сихэ.
— Какое отношение это имеет к Бися? Неужели это он подослал людей поджечь храм предков? — Бу Шулинь нахмурилась.
Шэнь Сихэ тихо вздохнула и снова опустила глаза к книге.
Бу Шулинь, уязвленная этим отношением в духе «лягушке в колодце не расскажешь о море»1, выхватила у нее книгу:
— Признаю, признаю! Я не так умна, как ты, и не умею по одному пятну узнать леопарда2, но ты не должна так презирать меня!
Шэнь Сихэ забрала книгу обратно:
— Сунь-ван на самом деле не умер.
— Что?! Ой… — от потрясения Бу Шулинь потревожила рану и схватилась за бок. — Сунь-ван инсценировал смерть? Это и есть тайна Бися?
Шэнь Сихэ кивнула:
— Специальным войскам Бися нужен был тот, кто возглавит их и обучит. Сунь-ван был идеальным кандидатом.
Теперь Шэнь Сихэ окончательно поняла, зачем Сяо Хуаян понадобилось сжигать храм предков. Возможно, Сунь-ван скрывался именно там или жил неподалеку. Если горит храм предков, Сунь-ван, будучи потомком императорского рода, ни за что не остался бы в стороне.
Поджог был устроен, чтобы выманить Сунь-вана. Сяо Хуаян удостоверился, что тайной армией командует именно он — это был удар, лишающий Бися правой руки!
По сравнению с Кан-ваном, именно Сунь-ван был главной опорой императора. Сунь-ван — это человек, который ради Бися согласился стать «мертвецом»! Подобной преданности нет равных.
— Сунь-ван и впрямь невероятно верен государю, — потрясенно произнесла Бу Шулинь. — Он ведь был правителем Северо-Востока!
Его авторитет там был ничуть не меньше, чем у Шэнь Юэшаня на Северо-Западе. Когда объявили, что он скончался от старой болезни, жители Северо-Востока провожали его десять ли, в каждом доме висели белые траурные ленты. Об этом до сих пор вспоминают с почтением.
— Неужели он не боится, что Бися решит убрать его, когда надобность в нем отпадет? Он ведь официально мертв, если Бися убьет его, никто об этом и не узнает, — Бу Шулинь была уверена, что ее а-де никогда бы не пошел на такое.
Шэнь Сихэ спокойно посмотрела на нее:
— Есть ли при Шунань-ване советники?
Не понимая, почему Шэнь Сихэ вдруг сменила тему, Бу Шулинь честно кивнула:
— Есть, мой приёмный отец.
— Тогда понятно, — выразила понимание Шэнь Сихэ.
— Нет, постой, что ты хочешь этим сказать? — Бу Шулинь почувствовала, что Шэнь Сихэ снова в ней сомневается, и возмутилась.
— Если бы советников не было, я бы начала сомневаться в причинах, по которым дом Шунань-вана до сих пор не пал, — Шэнь Сихэ подняла чашку с цветочным чаем и изящно отпила глоток.
— Ю-Ю, предупреждаю: ты можешь помыкать мной, можешь игнорировать меня, но ты не имеешь права оскорблять мой талант и мудрость! — сердито выпалила Бу Шулинь.
— Талант и мудрость? — Шэнь Сихэ окинула ее взглядом с ног до головы и с сожалением покачала головой. — У тебя их нет.
— Ты… да я… — Бу Шулинь от гнева прижала руку к сердцу.
Шэнь Сихэ поставила чашку:
— Хорошо, если ты настаиваешь, что они у тебя есть, то скажи мне: почему Сунь-ван отказался от положения могущественного правителя Северо-Востока и предпочел инсценировать смерть, чтобы из тени помогать Бися создавать частную армию?
— Сунь-ван — подданный, Бися — государь. Жена и дети Сунь-вана в столице, разве мог он ускользнуть из-под власти императора? — уверенно заявила Бу Шулинь.
Услышав это, Шэнь Сихэ все же проявила тень пренебрежения:
— Ты ошибаешься. Раз Бися доверил ему создание частной армии и раскрыл эту тайну, у Сунь-вана осталось лишь два пути: служить императору или, зная секрет и отказавшись, умереть по-настоящему.
Бу Шулинь кивнула:
— Вот именно! Если бы он умер по-настоящему, это бы разгневало Бися, и тот бы расправился с домом Сунь-вана.
Потерев виски, Шэнь Сихэ произнесла:
— Сунь-ван имеет заслуги перед государством. Если бы он решил умереть, чтобы сохранить гордость, как бы Бися мог поднять руку на его вдову и сирот? Как бы он объяснился перед личной гвардией Сунь-вана? Что бы о нем подумал народ Северо-Востока?
— Э-э… — Бу Шулинь тут же сникла. — Значит, он просто верен государю?
— Зачем Бися создавать частную армию? — после общения с Бу Шулинь Шэнь Сихэ наконец поняла, почему ей так приятно беседовать с Се Юньхуаем и Сяо Хуаяном. Бу Шулинь была для нее словно деревянная чурка, разговор с которой требовал слишком много душевных сил.
— Частная армия нужна, во-первых, чтобы войска не подчинялись никому другому. Во-вторых, чтобы наносить внезапные удары по нам. В-третьих, чтобы устрашать фаньчжэни и дать понять всем командующим: если они ослушаются, у Бися всегда найдутся те, кто их заменит, — это Бу Шулинь все же осознавала.
— Раз так, конец Сунь-вана предопределен — это смерть. Бися не оставит его в качестве опоры новой армии. В тот день, когда Бися полностью возьмет командование на себя, настанет час гибели Сунь-вана, — сказала Шэнь Сихэ. — Рано или поздно ему суждено умереть. Почему же тогда он не сохранил гордость, а позволил императору использовать себя до последнего вздоха?
— У Бися есть на него какой-то серьезный компромат! — осенило Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ слегка покачала головой:
— Нет, дело не в компромате и не в том, что его сердце преисполнено верности. Все дело в том, что он хочет победить моего а-де.
Зрачки Бу Шулинь расширились. Она немного подумала и ахнула:
— Я вспомнила! А-де часто говорил, что Сунь-ван никогда не знал поражений в битвах с внешними врагами, но трижды проигрывал внутри страны вану Северо-Запада.
Когда прежний император был еще жив, Сунь-ван был еще шицзы. Он был верен императорской семье, в то время как ван Северо-Запада Шэнь Юэшань поддерживал Цянь-вана и нынешнего императора Юнина. Сражаясь за разных господ, они сталкивались несколько раз, и Сунь-ван неизменно проигрывал Шэнь Юэшаню. Именно поэтому Цянь-ван и Бися смогли с боем войти в столицу.
- Лягушка в колодце не может говорить о море, летнее насекомое не может рассуждать о льде (井蛙不可言海，夏虫不可语冰, jǐng wā bù kě yán hǎi, xià chóng bù kě yǔ bīng) — идиома о человеке с узким кругозором, неспособном понять великие идеи или незнакомые ему вещи. ↩︎
- Увидеть по одному пятну всю леопардовую шкуру (窥一斑知全豹, kuī yì bān zhī quán bào) — идиома, означающая способность судить о целом по малой его части или проницательность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
