— Ван-е обладает железной волей и не страшится жестоких пыток. Мои ничтожные навыки резьбы по насекомым 1 вряд ли подействуют на такого закаленного мужчину, как ван-е. — Шэнь Сихэ искренне восхищалась стойкостью Сунь-вана; во всем поднебесном мире людей, способных вынести истязания Сяо Хуаяна, наверняка можно было пересчитать по пальцам.
— Остается лишь искать иной путь. Не стану скрывать от ван-е: я искусна в составлении благовоний и могу создать некий аромат, сбивающий с толку, который приводит память человека в беспорядок. — Шэнь Сихэ заговорила глухо: — С помощью искусства перестановки костей я придам другому человеку облик ван-е, а затем запутаю его воспоминания. Каким бы проницательным ни был твой сын, боюсь, ему будет крайне трудно отличить правду от лжи, когда даже сам двойник будет верить в то, что он и есть ван-е.
— Зачем рассказывать мне об этом? — ледяным тоном спросил Сунь-ван.
— Зачем мне искать далекий путь, когда есть способ решить все быстро? — бесстрастно промолвила Шэнь Сихэ и, оборачиваясь, бросила взгляд на Сяо Хуаяна.
У губ Сяо Хуаяна заиграла едва заметная улыбка:
— Дядя, ты всего лишь строишь замыслы ради дома Сунь-вана. Десять лет назад Бися был в расцвете сил, но спустя десять лет тебе стоит задуматься получше. Я и мои братья уже повзрослели. Дядя, ты когда-нибудь задумывался о том, что станет с моим двоюродным братом, если однажды тот, кто взойдет на императорский трон, окажется мной?
Сунь-ван вздрогнул. Он не покончил с собой тотчас же, пресекая всякие надежды Сяо Хуаяна, вовсе не потому, что все еще лелеял тщетную мечту о спасении. Он просто не знал, кто такой Сяо Хуаян и на что он способен, и хотел лично это проверить.
Глядя на стоящего перед ним необычайно красивого племянника, чьи глаза мерцали серебром и казались бездонными, словно пучина океана, он понял: тот еще в самом начале должен был разгадать его затаенную тревогу. Но Сяо Хуаян не стал бить в цель сразу — он хотел показать, какой властью и какими методами обладает.
Он тянул время до последнего момента, чтобы нанести один решающий удар и лишить Сунь-вана малейшей возможности торговаться.
— У Бися много принцев, и каждый из них искусен как в науках, так и в военном деле. Дянься обладает незаурядными средствами, однако он излишне самоуверен, — Сунь-ван все же не желал так легко уступать.
— Я, разумеется, уверен в себе, ведь я — законнорожденный наследник от главной жены, — Сяо Хуаян вовремя раскрыл свою личность.
Зрачки Сунь-вана сузились, его посиневшие губы слегка задрожали. Он гадал, кем может быть Сяо Хуаян, но ни разу не подумал о тайцзы!
Тайцзы, тайцзы Бися. Все знали, что такой человек существует, но никто никогда не принимал его всерьез.
Он был подобен человеку-невидимке: что бы ни случалось, никому и в голову не приходило связать это с ним. Какой же ужасающей силой нужно обладать, чтобы добиться подобного?
— Сегодня я даю дяде выбор: либо ты начнешь первым и убедишь двоюродного брата привести дом Сунь-вана под мое покровительство, либо ты рискнешь и поставишь на то, что я проиграю, а дом Сунь-вана сможет уцелеть? — В замкнутой, тесной подземной комнате голос Сяо Хуаяна звучал очень тихо.
В его тоне не было ни капли угрозы или принуждения. Он говорил легко и непринужденно, но в словах его чувствовалось властное величие короля.
Шэнь Сихэ отвела взгляд от мерцающего пламени свечи и посмотрела на величественную высокую фигуру перед собой.
Кто-то когда-то говорил ей, что есть люди, рожденные королями. Невозможно описать словами, в чем именно это проявляется, но если встретишь такого человека, то сразу все поймешь. В каждом его жесте сквозит непринужденность, он держит в руках небеса и землю, повелевает ветрами и облаками, вершит судьбы и решает, кому жить, а кому умереть.
Перед Сунь-ваном встал мучительный выбор: остаться верным Бися или тайно перейти на сторону Сяо Хуаяна.
Заметив колебания Сунь-вана, Шэнь Сихэ произнесла:
— Ван-е, если твой сын присягнет Дянься, то Дянься, который всегда был милостив к подчиненным, не станет сразу трогать боевую элиту. Тогда Бися не заподозрит твоего сына и не отвернется от него. До того как Дянься взойдет на престол, твой сын по-прежнему будет доверенным лицом Бися, а после воцарения Дянься на его счету будет заслуга в поддержке истинного дракона.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха… — Сунь-ван внезапно рассмеялся. Его смех становился все громче и яростней, и лишь когда голос почти сорвался, он затих. — Тайцзы-дянься, разорение дома Кан-вана — твоих ли это рук дело?
— Нет, — Шэнь Сихэ сделала шаг вперед. — Ловушку для дома Кан-вана подстроила я.
Сунь-ван впился взглядом в Шэнь Сихэ. Его глаза, невесть когда налившиеся кровью, стали мрачными и испытующими.
Шэнь Сихэ сохраняла спокойствие:
— Полагаю, ван-е уже догадался, кто я такая, и понимает, почему я и дом Кан-вана не могли сосуществовать. Также я знаю, что ван-е спросил об этом, желая понять, не устраняет ли Дянься инакомыслящих, совершенно не заботясь о родственных узах. Я могу ответить за Дянься: много ли было в истории императоров, которые взошли на престол, не ступая по крови своих братьев и сестер?
— Дянься тоже так думает? — Сунь-ван проигнорировал Шэнь Сихэ и посмотрел прямо на Сяо Хуаяна.
Сяо Хуаян отвел теплый взгляд от Шэнь Сихэ:
— Дядя, если я скажу «нет», ты поверишь? В такой момент какой прок об этом спрашивать? Мне нет нужды лгать тебе: дом Кан-вана пал от рук Ю-Ю. Но даже если бы Ю-Ю не нанесла удар, я бы все равно не оставил дом Кан-вана.
— Почему? Почему ты не захотел, чтобы дом Кан-вана присягнул тебе? — снова спросил Сунь-ван.
— Кан-ван не чета тебе, дядя. Я на него даже смотреть не желаю, — бесстрастно ответил Сяо Хуаян.
Сунь-ван, словно в забытьи, кивнул. Он внезапно закинул голову и глубоко вздохнул:
— Благодарю Дянься за милость. Надеюсь, Дянься пощадит дом Сунь-вана…
Сунь-ван прикрыл глаза и медленно опустил голову. До обоняния Шэнь Сихэ донесся слабый запах крови, и ее лицо мгновенно изменилось:
— Плохо дело!
Сяо Хуаян метнулся вперед, но было уже поздно: Сунь-ван прикусил язык и покончил с собой.
В глубине глаз Шэнь Сихэ промелькнуло сомнение. Сунь-ван явно начал колебаться, но почему-то именно в этот момент выбрал смерть:
— Почему он так поступил?
Сяо Хуаян тихо вздохнул:
— Я проявил неосторожность.
Шэнь Сихэ слегка опешила:
— Что ты имеешь в виду?
— Сунь-ван разоблачен, и Бися наверняка уже послал людей, чтобы отозвать боевую элиту. Сунь-ван не мог этого не понимать. Возможно, эта боевая элита вовсе не находится под единоличным командованием Сунь-вана, как мы думали. — Он знал: даже если бы тот выдал местоположение войск, они бы нашли лишь пустое место или попали в засаду.
Сунь-ван не раскрыл это место, потому что не хотел, чтобы Сяо Хуаян угодил в ловушку. Своим молчанием он как бы предлагал сделку, надеясь, что Сяо Хуаян пощадит его семью.
Если бы сегодня Сяо Хуаян не продемонстрировал Сунь-вану свою абсолютную мощь, тот непременно оставил бы ему смертельную западню.
— У Бися пугающе глубокие замыслы, — с тревогой произнесла Шэнь Сихэ. — Раз Сунь-ван прятался в особняке Се-гогуна, не мог ли Бися знать об этом заранее?
Если так, то не раскрыли ли себя она и Сяо Хуаян?
— Нет, — Сяо Хуаян взял Шэнь Сихэ за руку. — Если бы был шанс выжить, Сунь-ван не выбрал бы смерть. Се Цзи, должно быть, был его единственным путем к спасению, но этот путь… перекрыл Се Юньхуай.
Шэнь Сихэ удивленно посмотрела на Сяо Хуаяна. Ей не показалось: когда он произносил имя Се Юньхуая, в его голосе прозвучали странные нотки.
— Не смотри на меня так, — Сяо Хуаян поднял руку, закрывая ей обзор. — Я просто ревную 2. Я знаю, что ты не испытываешь к Се Юньхуаю чувств как к мужчине, и он к тебе… вероятно, тоже, но я все равно ревную. Знаю, тебе это наверняка не по душе, ты сочтешь меня неблагоразумным и слишком поглощенным любовными делами. Мне и самому это в себе не нравится, но я не в силах с собой совладать. Я не собираюсь попрекать тебя, просто хотел высказаться. И даже если ты останешься… безучастной или это тебе даже надоест, я все равно должен был это произнести.
***
- Навыки резьбы по насекомым (雕虫小技, diāochóng xiǎojì) — идиома, означающая незначительные умения, требующие усердия, но не имеющие большой ценности. ↩︎
- Ревную (吃味儿, chīwèier) — букв. «вкушать вкус/запах», образное выражение, означающее чувство ревности или зависти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
