Когда она вышла из покоев принцессы Янлин, было ещё рано. По пути в Дунгун Шэнь Сихэ встретила третью принцессу Аньлин и пятую принцессу Пинлин. Глаза принцессы Аньлин явно покраснели от слёз, а принцесса Пинлин её утешала.
Они обменялись приветствиями, но не стали задерживаться для разговора. После истории с принцессой Чанлинь другие принцессы побаивались её; устраивая приёмы, они посылали ей приглашения лишь для вида, не ожидая, что она действительно придёт.
Кроме Сюэ Цзинцяо, не было в столице ни одной знатной девушки, которая не старалась бы её избегать.
Вернувшись в Дунгун, Шэнь Сихэ принялась рассматривать его. Здесь было посажено множество цветов и трав. Сяо Хуаян был человеком утончённых вкусов, и сад, за которым он ухаживал, радовал глаз редкими растениями. Шэнь Сихэ это очень нравилось.
Она и сама любила выращивать цветы, но в доме цзюньчжу из-за поспешного переезда в столицу не успели собрать много ценных видов даже при наличии денег. К тому же она думала, что через год-другой выйдет замуж, поэтому ограничилась простым украшением сада.
— Летом в этом дворе расцветают сотни цветов и порхают пёстрые бабочки, это чудесное зрелище, — Сяо Хуаян незаметно подошёл к Шэнь Сихэ сзади.
Шэнь Сихэ обернулась и невольно вновь увидела тёмные точки вокруг его глаз. Несмотря на то что она видела это уже однажды, такой вид Сяо Хуаяна всё равно казался ей необычайно забавным.
— Дянься, чувствуете ли вы, что состояние ваших глаз улучшилось?
— С тех пор как я перестал различать пять цветов, мои веки время от времени сводило судорогой. После прошлого иглоукалывания стало легче, — честно ответил Сяо Хуаян.
Видя, что есть эффект, Шэнь Сихэ успокоилась.
— Со временем вы обязательно исцелитесь.
— Благодарю Ю-Ю за заботу, — мягко и тепло улыбнулся Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ спросила:
— Дянься, есть ли какие-то зацепки по поводу редкого яда в вашем теле?
Услышав это, Сяо Хуаян спокойно посмотрел на Шэнь Сихэ и промолчал.
Шэнь Сихэ не стала торопить его, думая, что он взвешивает, стоит ли говорить ей о столь важном деле. В её вопросе не было желания выведать тайну, она спросила просто к слову. Ответит Сяо Хуаян или нет, она не приняла бы это близко к сердцу.
Сяо Хуаян лишь подумал о своём коротком сроке жизни и мгновение не знал, как об этом сказать. Помолчав немного, он произнёс:
— Подле меня есть один народный мастер медицины, о котором цзюньчжу наверняка слышала, это наставник Линху Чжэн. Все эти годы он заботится о моём здоровье. Чтобы найти лекарство от редкого яда в моём теле, он обошёл пять озёр и четыре моря 1, но так и не обнаружил источник яда.
О Линху Чжэне Шэнь Сихэ, конечно, слышала, ведь Шэнь Юэшань и Шэнь Юньань тоже искали для неё знаменитых врачей. Однако Бай Тоувэн скрывался, а Линху Чжэн говорил, что у него уже есть пациент. Оказалось, это был Сяо Хуаян.
У всех великих мастеров есть свои правила. Правило Линху Чжэна гласило: пока у него есть один неисцелённый больной, он не примет второго, требующего больших усилий, и лечит лишь тех, кому может помочь мимоходом. Это было нужно для сохранения доброго имени семьи Линху и из чувства ответственности перед пациентом.
Шэнь Юэшань, отчаянно желая спасти дочь, не мог силой заставить человека нарушить его правила.
— А-Си искусна в ядах, она приложит все силы, чтобы исцелить дянься, — Шэнь Сихэ не умела утешать, поэтому сказала это со всей искренностью.
Сяо Хуаян внезапно поднял глаза, и в них засиял ослепительный свет, подобный палящему солнцу в небе:
— Ю-Ю хочет приказать А-Си лечить меня от яда?
Шэнь Сихэ не понимала, почему он так взволнован, и лишь слегка кивнула.
Она действительно выбрала Сяо Хуаяна потому, что он был законным наследником и при этом должен был рано умереть. Будь на его месте кто-то другой, пусть и обречённый на недолгую жизнь, Шэнь Сихэ не сделала бы такого выбора. Только прямой внук имел право спорить с внебрачными дядями на почве ритуалов и законов, и только он мог получить поддержку министров, особенно из знатных семей.
По сравнению со взрослым принцем, которого трудно контролировать и за спиной которого стоят запутанные силы, они, естественно, предпочитали одинокого и беззащитного, но законного юного наследника.
Однако теперь она была обязана Сяо Хуаяну за спасение своей жизни и хотела вернуть этот долг, приложив все усилия для его исцеления. Если исцелить не удастся, она не нарушит своих жизненных принципов; если же удастся — она тоже не станет жалеть. По крайней мере, они с Сяо Хуаяном будут квиты. Что касается будущего, то тогда всё будет зависеть от их собственных умений, и если они смогут вместе дожить до старости — это будет лучшим исходом.
Даже если в конце концов им придётся скрестить мечи — не беда. Кому править миром, решится тогда, когда станет ясно, от чьих рук падёт олень 2.
Сяо Хуаяну же было всё равно, о чём думает Шэнь Сихэ. Он знал лишь одно: в этот миг она, несмотря на то что раньше рассчитывала на его короткую жизнь, всё равно пожелала спасти его. Это осознание, словно пламя, загорелось и разлилось в его груди, заставляя всё его существо трепетать от жара.
— Ю-Ю, будь спокойна, я обязательно приложу все силы, чтобы избавиться от яда.
В широком рукаве Сяо Хуаян крепко сжал кулак, сдерживая волнение в своём сердце.
Шэнь Сихэ было немного странно видеть Сяо Хуаяна таким воодушевлённым. Раньше она считала его человеком глубокого ума, но с тех пор как он открыл ей свои чувства, он часто вёл себя словно ребёнок.
Это вызывало у Шэнь Сихэ некую неловкость. Обладая спокойным нравом, она не любила общаться с людьми суетливыми и излишне восторженными. В этом не было пренебрежения, просто общение с такими людьми её утомляло.
Постепенно она начала замечать, что Сяо Хуаян словно впадает в детство.
Шэнь Сихэ никак этого не показала, но Сяо Хуаян был чрезвычайно чутким. Заметив, что выражение её лица перестало быть таким расслабленным, как прежде, он на мгновение задумался: не слишком ли он забылся в своём восторге?
Слегка откашлявшись, Сяо Хуаян вновь принял свой обычный вид — благородный, изящный и величественный:
— Ю-Ю только что была в дворце Суфан?
— Да.
Она открыто пошла туда, так что скрыть это от обитателей дворца было невозможно, и то, что Сяо Хуаян узнал об этом, было естественным.
— Принцесса Янлин проявила к тебе неуважение? — Сяо Хуаян очень хорошо знал Шэнь Сихэ.
Она не любила общаться с девушками из знатных и заслуженных семей и ещё меньше любила сближаться с родственницами императорской семьи. Она была натурой уединённой и ценила тишину. Если бы не было дела, она бы не стала искать встречи ни с одной из них, будь то даже императорская принцесса.
Шэнь Сихэ прежде не общалась с принцессами, и её внезапный визит точно не был визитом благодарности, тем более что вскоре после её прихода в дворец Суфан позвали императорского врача.
Вспомнив о том, как Сяо Хуаян поступил с принцессой Чанлинь, Шэнь Сихэ спокойно ответила:
— У меня возникли некоторые сомнения, и я обратилась к принцессе за ответами.
Не желая показывать, что она вмешивается в дела, Сяо Хуаян не стал расспрашивать дальше:
— Я провожу Ю-Ю, чтобы она осмотрела другие места.
Шэнь Сихэ была очень довольна этой чертой Сяо Хуаяна: он был проницателен, видел мысли других с одного взгляда, умел доверять и проявлять уважение.
Она верила, что раз Сяо Хуаян не стал допытываться, значит, он не станет за её спиной тайно вмешиваться в её дела. Это было уважение к её личной жизни и доверие к её способностям.
Шэнь Сихэ не любила тех, кто в прежние годы на Северо-Западе, желая выслужиться перед ней, вели себя так, будто у неё нет ни рук, ни ног, ни ума, и стремились всё делать за неё.
Шэнь Сихэ недолго оставалась в Дунгун. На следующий день после церемонии совершеннолетия тайцзы оставалось ещё много дел. Хотя из-за вчерашнего приступа его старой болезни всё упростили, даже при таком раскладе существовало немало ритуалов, на которых он должен был присутствовать лично.
— Цзюньчжу, я всё разузнала: после Нового года Тубо собирается просить о союзе через брак, — понизив голос, проговорила Чжэньчжу, когда они сели в повозку.
Раз уж они встретили принцесс в таком расстроенном состоянии, Чжэньчжу должна была выяснить причину, чтобы это не затронуло цзюньчжу.
- пять озёр и четыре моря (五湖四海, wǔ hú sì hǎi) — китайское образное выражение, означающее «весь мир» или «повсюду». ↩︎
- от чьих рук падёт олень (鹿死谁手, lù sǐ shuí shǒu) — китайская идиома, означающая борьбу за власть и неопределённость того, кто выйдет победителем. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
