Выжидал восемь лет, чтобы искоренить евнухов, терпел девятнадцать лет, чтобы сокрушить знатные семьи, усмирил тюрок и уничтожил Тубо — что для него значат еще десять лет ожидания?
Более всего он желал не расширения земель, а сосредоточения военной власти. Лишь когда вся военная мощь Поднебесной окажется в его руках, он начнет захватывать города и земли.
— Вот оно как, — Бу Шулинь осенило. — Если не заманивать его во дворец, нужно выманить принцессу. Принцесса сейчас пребывает в покое для почитания родителей, как же ей выйти из дворца?
— Бися и высокородная наложница сейчас вне дворца, кто сможет ей помешать? — губы Шэнь Сихэ изогнулись в улыбке. — Она лучше всех знает, беременна она два месяца или нет. Сейчас ей горько и трудно высказаться, но если она узнает, что существует лекарство для имитации беременности, как думаешь, бросится ли она на поиски за пределы дворца? Чтобы доказать свою чистоту?
Только принцесса Янлин знала, как глубока ее обида и ненависть. Но раз все императорские врачи подтвердили двухмесячный срок, она наверняка была в ярости и отчаянии, а затем ее принудили к прерыванию беременности.
Дав ей понять, что это была врачебная ошибка или чей-то коварный замысел, ее подтолкнут к поиску доказательств своей невиновности. Иначе ей не смыть клейма ветреной и бесстыдной1 женщины, что неминуемо вызовет отвращение у Бися.
— Восхищаюсь вами, — Бу Шулинь сложила руки в жесте почтения.
Шэнь Сихэ не удостоила ее ответом, а лишь подала знак Мо Юаню, стоявшему за пределами арены.
В этот миг на арене раздались небывалые крики одобрения. Внимание Шэнь Сихэ переключилось на игру: команда принцев забила гол.
Оказалось, что прежде непобедимая делегация под натиском слаженной игры Сяо Чанцина и Сяо Чанъина не могла даже контратаковать.
Не зря они были родными братьями: одного взгляда хватало, чтобы понять мысли друг друга.
Сяо Хуаян пришел незаметно, и Шэнь Сихэ не обратила на него внимания. Но самого Сяо Хуаяна игра совсем не интересовала. Он сидел вполоборота, устремив взор на Шэнь Сихэ; на его губах играла легкая улыбка, словно он не мог на нее наглядеться.
Понаблюдав, он заметил, что Шэнь Сихэ увлечена зрелищем. Проследив за ее взглядом и несколько раз убедившись, что она смотрит на братьев Сяо Чанцина, он мгновенно помрачнел.
Недовольно поджав губы, он повернулся к Тянь Юаню, который тоже с азартом наблюдал за игрой. Сяо Хуаян холодно спросил:
— Неужели игра так хороша?
— Хороша… — ответил тот по инерции, но тут же почувствовал неладное. Обернувшись, он встретил ледяную улыбку Сяо Хуаяна. Его мозг заработал с бешеной скоростью, и он случайно заметил оживленный интерес на лице Шэнь Сихэ.
Внезапно прозрев, он поспешил оправдаться:
— Ваш слуга давно не видел ничего подобного, оттого и увлекся, но на самом деле игра посредственная. Наверное, цзюньчжу на Северо-Западе никогда не видела столь оживленных матчей, потому и засмотрелась, как ваш слуга.
Тянь Юань решил, что его объяснение безупречно и должно успокоить хозяина, но услышал лишь суровый упрек Сяо Хуаяна:
— Ю-Ю любит тишину. Разве она может быть такой же невежественной, как ты? С чего ты взял, что она засмотрелась?
Тянь Юань: …
— Ваш слуга виноват, не стоило мне строить догадки о цзюньчжу, — Тянь Юань склонил голову, признавая ошибку.
А про себя молил: «Цзюньчжу, прошу вас, перестаньте смотреть туда! Взгляните на нашего тайцзы-дянься, иначе я не знаю, как его утихомирить».
Шэнь Сихэ, конечно, не слышала его молитв. На самом деле она просто следила за мячом, но поскольку братья Сяо Чанцин так крепко его удерживали, он почти не покидал их рук. Сяо Хуаян же просто ревновал на пустом месте.
Когда был забит еще один гол, даже Бу Шулинь не сдержала восторженного крика. Шэнь Сихэ оставалась бесстрастной. Поднимая чашку чая, она почувствовала на себе чей-то взор и посмотрела в сторону Сяо Хуаяна, встретившись с его меланхоличным взглядом.
Шэнь Сихэ слегка нахмурилась. Когда это она успела его задеть?
Не найдя ответа, она не стала раздумывать, лишь вежливо кивнула ему и снова отвернулась к арене.
Лицо Сяо Хуаяна стало еще мрачнее:
— Я тоже хочу выйти на поле.
Подумаешь, игра в цзицзюй! Если он выйдет, все эти люди будут лишь размахивать топором перед воротами мастера2!
— Дянься, не нужно… — Тянь Юань чуть не плакал.
Мог ли тайцзы-дянься выйти на поле? Разумеется, нет. Если кто-то заметит его мастерство, всё раскроется.
Даже если он уйдет под предлогом и переоденется, его превосходство на поле привлечет внимание Бися, и тот вызовет его для расспросов. От одной мысли об этом Тянь Юаню казалось, что небо рушится.
Не дожидаясь, пока Сяо Хуаян скажет что-то еще, Тянь Юань поспешил отвлечь его:
— Цзюньчжу сегодня собирается действовать, неужели дянься не хочет ей помочь?
Желание Сяо Хуаяна утихло. Он бросил тоскливый взгляд на Шэнь Сихэ и произнес с долей печали:
— Ей не нужна моя помощь.
Тянь Юань почувствовал шанс:
— То, что цзюньчжу справляется сама — это ее талант, но готовность дянься помочь — это выражение ваших чувств.
Прислушавшись к словам Тянь Юаня, Сяо Хуаян замолчал.
Тянь Юань облегченно выдохнул.
Посидев немного, Сяо Хуаян снова заскучал. Заметив перед собой блюдо с фруктами, он очистил мандарин от кожуры, аккуратно разложил дольки на чистой тарелке и передал Тянь Юаню, приподняв бровь.
Тянь Юань тут же подхватил тарелку и поднес ее к Шэнь Сихэ. Та как раз с интересом наблюдала за игрой, когда перед ней внезапно возникла тарелка с мандаринами. Она обернулась к Сяо Хуаяну, и тот одарил ее улыбкой, нежной, как весенний ветер.
Шэнь Сихэ со слабой улыбкой на лице вновь кивнула в знак благодарности и приняла угощение.
— Я… пожалуй, пойду, — Бу Шулинь, видя все это, почувствовала, что ее присутствие может мозолить глаза тайцзы-дянься. Заботясь о собственной жизни, она решила поскорее ретироваться.
Шэнь Сихэ не стала ее удерживать. Когда ей захотелось мандаринов, она съела одну-две дольки.
После мандаринов Сяо Хуаян посылал то сладости, то чай, то купленные на улице закуски — словом, не останавливался ни на минуту.
Его рьяные знаки внимания привлекли взгляды окружающих. Все видели, как тайцзы-дянься оберегает Чжаонин-цзюньчжу, словно сокровище на ладони. Некоторые знатные девушки невольно завидовали, глядя на несравненно прекрасного, хоть и бледного Сяо Хуаяна.
Дома им твердили, что тайцзы долго не проживет, и запрещали заглядываться на Дунгун. Но ради такого юноши, ради его сосредоточенного взгляда и преданного внимания на протяжении трех-четырех лет, стоило бы жить воспоминаниями всю оставшуюся жизнь.
Поведение Сяо Хуаяна подействовало не только на мечтательных девиц, но и на Сяо Чанъина на поле. Случайно заметив, как нежно и сладко Сяо Хуаян улыбается Шэнь Сихэ, он допустил промах, что вызвало волну разочарованных вздохов.
Сяо Хуаян, увидев это, холодно хмыкнул:
— Сердце вора всё не унимается.
С тех пор как он передал братьям компромат на Сяо Чанцина, те стали куда смирнее. Сяо Чанъин больше не пытался всеми силами подобраться к Шэнь Сихэ, и Сяо Хуаяну не пришлось тратить силы, чтобы отослать его подальше.
Внезапно ему в голову пришла одна мысль:
— Тянь Юань, как думаешь, есть ли среди моих братьев те, кто ждет моей смерти, чтобы занять моё место рядом с Ю-Ю?
***
- ветреная и бесстыдная (水性杨花, shuǐxìng-yánghuā) — идиома, сравнивающая непостоянство женщины с текучей водой и летящим пухом тополя. ↩︎
- размахивать топором перед воротами мастера (班门弄斧, bānmén-nòngfǔ) — идиома, означающая бахвальство своими способностями перед настоящим знатоком. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
