— Я провожу тебя в дом, — сказал Сяо Хуаян, когда они утолили голод и жажду.
— Дянься…
— Пусть Тянь Юань скажет, что я пришел в себя, но чувствую сильную резь в глазах. Мне пора возвращаться в императорский дворец, и я провожу тебя по пути в дом цзюньчжу, — Сяо Хуаян принял решение. — Я вовсе не сомневаюсь в способностях Ю-Ю, но мое сердце не будет знать покоя, пока я собственными глазами не увижу, что Ю-Ю вернулась в свои покои.
Раз он всё устроил, Шэнь Сихэ не стала с ним спорить. Сяо Хуаян вместе с огромной свитой, оставленной Бися, направился в императорский дворец. Они сделали крюк через дом цзюньчжу, и он лично доставил Шэнь Сихэ к воротам. Дождавшись, пока управляющий Шэнь Цин и Мо Юань встретят её, он продолжил путь.
— В эти дни нужно быть предельно осмотрительными, — распорядилась Шэнь Сихэ по возвращении.
Какова бы ни была истинная подоплека событий — будь то её догадки или подозрения Сяо Хуаяна, — опасность для неё оставалась велика.
— Цзюньчжу, этой ночью служанка будет спать в ваших покоях, — сказала Моюй.
Шэнь Сихэ не стала проявлять излишнюю самоуверенность и кивнула. Она не только велела Моюй поставить перед своей кроватью, но и принесла в комнату Дуаньмина. Ночью Дуаньмин был ещё бдительнее, чем Моюй, Мо Юань и остальные.
— Все ли люди покинули ту медицинскую клинику? — спросила Шэнь Сихэ.
Медицинская клиника, куда заманили принцессу Янлин и Му Нуха, была куплена месяц назад. Прежний хозяин не смыслил в медицине, из-за чего в лавке не было умелых врачей; она лишь торговала лекарственным сырьем и едва сводила концы с концами, так что выкупить её не составило труда.
Лишь потому, что прежний владелец долгие годы хранил семейное наследие и не выставлял его на продажу открыто, здание никого не интересовало.
— Происшествие с тайцзы-дянься дало им достаточно времени, люди уже покинули город. Даже если правительственные органы начнут расследование, они ничего не найдут, — доложила Чжэньчжу.
Продажа аптеки требует переоформления договора, для чего нужны документы и пропуск. Тот, на кого были оформлены пропуск и бумаги, тоже был их человеком. Месяц назад он действительно приехал и купил клинику, но так и не открыл её. Он заблаговременно вернулся в родные края, и там есть свидетели, подтверждающие, что в это время его не было в столице.
К тому же клиника была закрыта уже больше полумесяца. В тот день проходила игра цзицзюй, и все свободные простолюдины отправились на состязание. Те же, кто был занят, вряд ли могли проходить мимо этой захолустной клиники.
Мо Юань и остальные тоже были крайне осторожны, так что никто не должен был видеть, как двери клиники открылись. Даже если Му Нуха попался и упомянет клинику, факты не сойдутся, что лишь докажет его ложь и лишний раз подтвердит, что он убил принцессу Янлин.
— Бися приказал взять под стражу тюркских послов в гостинице Хунлу, — добавила Чжэньчжу.
Хотя Му Нуха сейчас подозревался в побеге, расследование ещё не завершилось, поэтому император Юнин проявил к послам тень уважения: их лишь поместили под домашний арест в гостинице Хунлу, не отправляя прямиком в тюрьму.
— Цзюньчжу, почему Му Нуха решил сбежать? — Биюй не могла взять в толк. — Разве этот побег не подтверждает, что он убийца, пустившийся в бега?
— Обладая его проницательностью, в тот момент, когда он потерял сознание от моего аромата, он должен был понять: из этой западни не выбраться простым желанием, — говорила Шэнь Сихэ, медленно направляясь к своему дворику. — Стоило ему очнуться, как на его глазах обнаружили тело убитой принцессы Янлин — сто ртов не смогут оправдаться1. Остаться значило покорно ждать смерти. Раз кто-то помог ему, он обязан был бежать. Побег превращает дело в нераскрытое.
Тюркская сторона будет до последнего твердить, что Му Нуха был убит императором Юнином, и только поэтому человек исчез. Будет невозможно определить, кто прав, а кто виноват. В таком случае весьма вероятно, что войны между двумя государствами удастся избежать, и обе стороны молчаливо признают это обменом жизни на жизнь.
— Как Бися может принять такой «обмен жизни на жизнь»? — Его дочь погибла, подозреваемый тюркский принц сбежал, и при этом нужно позволить другим думать, что император уже отомстил? Это же огромная потеря.
— А что ещё остается? — Шэнь Сихэ слегка улыбнулась. — В момент совершения преступления человек был взят под стражу, не оказав сопротивления, а затем бесследно исчез в префектуре Цзинчжаофу. Если он пропал в столице, то даже при полной уверенности в том, что Му Нуха — истинный убийца, его тело после казни следовало вернуть тюркам.
Этот неожиданный поворот не только позволил Му Нуха успешно спастись, но и лишил Бися морального превосходства.
Рассудив так, Шэнь Сихэ перестала беспокоиться о том, что Му Нуха может сейчас искать встречи с ней. Его появление означало бы, что он сбежал по своей воле. Если он не глупец, ему следует проглотить эту обиду и всеми силами пытаться выбраться за город, чтобы покинуть столицу.
Вот только отныне он должен стать мертвецом. Даже если он сбежит обратно к тюркам, ему придется жить в тени, иначе, как только император Юнин обнаружит его след, он получит право потребовать от тюрок выдать преступника.
Всё зависит от того, смирится ли Му Нуха. Подумав об этом, Шэнь Сихэ приказала:
— Пристально следите за городскими воротами.
Если Му Нуха решит затаиться, он постарается покинуть город как можно скорее.
Не только Шэнь Сихэ подумала об этом; успокоившийся Сяо Хуаян пришел к тем же выводам. По возвращении во дворец его глаза завязали. Дворцовый врач сказал, что он не может видеть, а восстановится ли зрение, станет ясно лишь через несколько дней, когда из организма выведут токсины.
— А-Юн, будь спокоен, Чжэнь восстановит справедливость для тебя, — император Юнин пришел навестить Сяо Хуаяна при первой же возможности.
— Бися, сын слышал, что пятая младшая сестра… кха-кха-кха… — голос Сяо Хуаяна звучал печально. — О делах сына можно позаботиться позже, нельзя допустить, чтобы пятая младшая сестра погибла напрасно…
Император Юнин тоже был крайне раздосадован. В последнее время неприятности сыпались одна за другой: сына отравили так, что он мог ослепнуть, дочь погибла вне дворца, а преступник бесследно исчез.
— Делом Янлин Чжэнь уже поручил заняться Сюйиши, — сказал император Юнин. — Тебе не о чем беспокоиться, сосредоточься на лечении. Начальник императорских врачей сказал, что твои глаза ещё можно спасти, не падай духом.
Сяо Хуаян с повязкой на глазах ответил бледной улыбкой:
— Сын в порядке. Если я действительно ослепну, то в будущем просто стану реже покидать дом.
Он сказал «покидать дом», а не «покидать Дунгун». Несмотря на спокойствие и готовность безропотно сносить удары судьбы, его смирение вызывало щемящую жалость. Императору Юнину оставалось лишь повторить:
— Лечись усердно, всё обязательно будет хорошо.
— Бися, почему Му Нуха решил расправиться с Янлин? — спросил Сяо Хуаян, словно переводя тему. — Может быть, здесь кроется недоразумение?
— В покоях Янлин нашли лекарства, она подсыпала их Му Нуха… — император Юнин так и не сказал, что это были за снадобья.
Если император Юнин хотел найти зацепки, он их находил. Хотя Му Нуха и посеял в нем подозрения в адрес Сяо Хуаяна, в данном случае император не считал, что за убийством принцессы Янлин ради устранения принца стоит Сяо Хуаян.
Сяо Хуаян не стал бы действовать столь окольным путем, жертвуя жизнью принцессы Янлин, чтобы заманить Му Нуха в ловушку. Если бы он захотел разделаться с Му Нуха, то нацелился бы прямо на него. Пусть без жестокости не стать истинным мужем2, но подобные методы были слишком лишены благородства и мужского достоинства.
Это было не в духе его сына — император Юнин всегда доверял своей интуиции.
— Почему Янлин покинула дворец? — снова спросил Сяо Хуаян.
— Му Нуха назначил ей встречу. Должно быть, Му Нуха обнаружил, что Янлин подсыпала ему лекарство, и потому выманил её из дворца, — император Юнин слегка нахмурился.
В прошлый раз, когда Му Нуха отправил принцессе Янлин письмо с приглашением, Шэнь Сихэ увидела его почерк и бумагу, которую он обычно использовал. Она изготовила подделку и, после того как принцесса Янлин покинула дворец, подбросила её в покои принцессы вместе с тем пузырьком лекарства.
- Сто ртов не смогут оправдаться (百口莫辩, bǎi kǒu mò biàn) — ситуация, когда улики настолько неопровержимы, что никакие оправдания не будут приняты. ↩︎
- Без жестокости не стать истинным мужем (无毒不丈夫, wú dú bù zhàng fū) — китайский принцип, согласно которому ради великих свершений мужчина должен быть беспощадным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
