Сяо Чанцин мало что знал о делах Сюэ Цзинцяо. В больших семьях раздоры между детьми и родителями, братьями и сестрами — дело обычное, и пока не начнешь копать намеренно, во всех деталях не разберешься.
— Цзюньчжу, лишь для того, чтобы поддержать будущую невестку, это кажется слишком… — Сяо Чанцин не упрекал Шэнь Сихэ, но считал, что затевать расправу над Сюэ Хуо только из-за прошлых обид Сюэ Цзинцяо, которая еще даже не вошла в семью Шэнь, было совсем не в ее вкусе.
— Синь-ван-дянься желает осудить Чжаонин? — Шэнь Сихэ притворно не поняла подозрений Сяо Чанцина. — По сравнению с Синь-ваном-дянься я лишь применила малое наказание, в то время как Синь-ван-дянься лишает людей жизни.
Взгляд Сяо Чанцина помрачнел. Однако, увидев за ее спиной императорский город и вспомнив, что она только что вышла из дворца и наверняка виделась с Сяо Хуаяном, он понял, почему она так быстро узнала о его покушении на Сюэ Хуо.
— Дянься, должна ли я помогать или нет — Чжаонин не обязана объясняться перед дянься. — Шэнь Сихэ опустила занавес повозки и велела кучеру трогаться.
Сяо Чанцин смотрел вслед уходящей повозке Шэнь Сихэ, его глаза сузились; никто не знал, о чем он думал.
На следующий день во время императорского совета Пэй Чжань, как и ожидалось, на глазах у всех обрушился на Сюэ Хуо, застав того врасплох. Сюэ Хуо не оставалось ничего другого, кроме как бледнеть и кричать о своей невиновности. Император Юнин приказал взять его под стражу, не позволив Далисы помогать в расследовании, так как начальник Далисы Сюэ Чэн также принадлежал к роду Сюэ.
Дело передали Министерству юстиции и Императорской инспекции для совместного расследования. Семья Сюэ начала суетиться, пытаясь спасти Сюэ Хуо. Сюэ Цзинцяо в эти дни больше не приходила в дом цзюньчжу, не желая впутывать Шэнь Сихэ, однако ее мать Вань-ши все же явилась к дверям вместе с младшим сыном Сюэ Цзи. Шэнь Сихэ отказалась их принять, и тогда Вань-ши встала у ворот и в конце концов упала в обморок.
— В обморок? — Шэнь Сихэ бросала корм рыбам, когда Цзюй с недовольным видом доложила ей об этом.
— Чжэньчжу-цзецзе уже поспешила туда, но мне кажется, она просто притворяется, — фыркнула Цзюй.
Рука с кормом замерла в воздухе. Шэнь Сихэ на мгновение замолчала, а затем разжала пальцы. Ошметки корма пустили рябь по поверхности озера. Поставив фарфоровую тарелку, она поправила шаль и направилась к воротам.
— Говорят, министр из семьи Сюэ перешел кому-то дорогу, и его подставили. Разве семья Шэнь не помолвлена с Сюэ? Вот они и пришли просить цзюньчжу о помощи.
— Семья Шэнь не желает помогать. Несмотря на брачный контракт, они просто закрыли перед семьей Сюэ двери, и госпожа Сюэ от этого упала в обморок прямо на жаре.
— Как так можно? Все-таки родственники, а совсем не помнят о чувствах.
— У этих богатеев в глазах только выгода да власть, где уж там взяться чувствам?
Когда Шэнь Сихэ вышла, снаружи собралось немало людей. Дом цзюньчжу находился не на оживленной улице, и обычно здесь редко кто проходил, но сегодня народу было предостаточно. Она взглянула на Чжэньчжу. Та слегка качнула головой, давая понять: с Вань-ши все в порядке, она упала в обморок намеренно.
Шэнь Сихэ отошла в сторону, и тут же Мо Юань, едва сдерживая гнев, выбежал вперед с ведром зловонной, невыносимо пахнущей жидкости.
— Расступись! — крикнул он.
Впрочем, кричать не требовалось: почуяв этот запах, люди и так бросились врассыпную. Лишь лежащая на земле Вань-ши не успела среагировать, как ее с ног до головы окатило вонючей жижей. Она взвизгнула и вскочила.
— Цзюньчжу, как вы смеете оскорблять мою мать столь грязными помоями! — Сюэ Цзи, увидев на матери зловонную жидкость, покраснел до корней волос, но не удержался и брезгливо прикрыл нос рукавом.
Шэнь Сихэ стояла на каменных ступенях. Следом за Мо Юанем вышла Цзюй и выплеснула вниз ведро ароматной воды. Приятное благоухание перекрыло вонь и разлилось вокруг.
— Моя Чжэньчжу-цзецзе искусна в искусстве Ци Хуан1. Она определила, что госпожа Сюэ лишилась чувств от жара, а на Северо-Западе такой недуг лечат, окатывая больного конской мочой — это сразу приводит в чувство. Если жар ударит в голову и не оказать помощь вовремя, можно и жизни лишиться, так что цзюньчжу спасала человека. — Цзюй потрясла пустым деревянным ведром. — Видите, госпожа Сюэ ведь очнулась?
— Конская… конская… моча! — Вань-ши, не выдержав такого потрясения, снова повалилась в обморок. Сюэ Цзи инстинктивно отстранился, и она тяжело рухнула на землю.
Суй Аси подошла и сделала ей пару уколов иглами. Вань-ши пришла в себя, но, не желая признавать столь унизительного поражения, продолжила притворяться спящей.
Цзюй, заметив это, повернулась к Мо Юаню:
— Генерал Мо, кажется, одного ведра конской мочи было мало. Будьте добры, принесите еще…
Не успела Цзюй договорить, как Вань-ши с мертвенно-бледным лицом открыла глаза и, дрожа губами, пролепетала:
— У-лан… У-лан, возвращаемся… домой!
Сюэ Цзи подал знак слугам, чтобы те подхватили Вань-ши, а сам зашагал прочь широкими шагами.
— Мо Юань, проводи госпожу Сюэ и Сюэ У-лана до самого дома, — распорядилась Шэнь Сихэ. — И передай мои слова семье Сюэ: неужели они так беспокоятся, что министру Сюэ будет слишком одиноко?
Если ему одиноко, она была не прочь отправить к нему еще нескольких членов семьи Сюэ! Поскольку расследованием занимались Министерство юстиции и Императорская инспекция, семья Сюэ, раз уж навязалась ей, наверняка пойдет и к семье Тао. Она не хотела, чтобы ее дедушка по материнской линии из-за этого подвергся нападкам, поэтому решила предостеречь их заранее. Если они не верят — пусть проверят, хватит ли у нее на это способностей!
Поняв настрой Шэнь Сихэ, семья Сюэ больше не смела докучать ей. Вскоре по делу Сюэ Хуо было вынесено решение. На самом деле, доказательства, представленные Сяо Чанцином, были неоспоримы, и в них не было ни единого изъяна. Императорская инспекция и Министерство юстиции быстро проверили улики, схватили свидетелей, получили признательные показания и передали все императору Юнину.
Получив бумаги, император Юнин сохранял невозмутимое выражение лица, и никто не мог разгадать его помыслов. Вслед за этим пришло прошение от Цзин-вана Сяо Чанъяня, целью которого было заявить о невиновности его деда.
В это время в особняке Сюэ, Сюэ Хэн принимал Сяо Хуаяна:
— За какими распоряжениями дянься пожаловал на этот раз?
Сяо Хуаян прибыл переодетым, и Сюэ Хэн не мог понять его намерений.
— Как ваше здоровье, Сюэ-гун? — Сяо Хуаян сел и начал разговор с обычного приветствия.
— Благодарю за заботу, дянься, ваш покорный слуга еще продержится какое-то время. — Сюэ Хэн уже открыл правду о своем здоровье Шэнь Юэшаню. Поскольку тот собирался выдать дочь замуж в Восточный дворец, было вполне естественно, что он сообщил об этом Сяо Хуаяну, так что Сюэ Хэн не был удивлен.
— Сюэ-гун, были ли у покойной госпожи Сюэ при жизни какие-то несбывшиеся желания? — снова спросил Сяо Хуаян.
Сюэ Хэн не ожидал подобного вопроса и на миг растерялся. Он снова вспомнил о своей первой жене и о том, о чем она жалела:
— Когда моя супруга была жива, она мечтала увидеть степи Северо-Запада, пески Мобэя2, снега Тяньшани, туманы гор Яньшань…
— Если у госпожи Сюэ осталось столько сожалений, почему же вы, Сюэ-гун, не отправились в путь, чтобы исполнить ее мечты? — продолжал Сяо Хуаян.
— За всю свою жизнь ваш покорный слуга не чувствовал вины ни перед двором, ни перед семьей, ни перед самим собой, и лишь перед супругой я в неоплатном долгу. Когда я все осознал, ее уже не было… — Глаза Сюэ Хэна покраснели, и в них блеснули слезы.
— Раз ее нет, это еще большее сожаление. Почему бы вам, Сюэ-гун, не поехать и не посмотреть на все это самому? А когда в будущем вы встретите госпожу Сюэ, вам будет о чем ей рассказать, — мягко наставлял Сяо Хуаян.
- Искусство Ци Хуан (岐黄之术, qíhuáng zhī shù) — классическое название китайской медицины, происходящее от имен мифического Желтого императора (Хуан-ди) и его придворного врача Ци Бо. ↩︎
- Мобэй (漠北, mòběi) — историческая область к северу от пустыни Гоби. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
