Сяо Чантай был зачинщиком дела о грабежах могил, а Ли Яньянь — его сообщницей, и императору Юнину это было известно.
Именно потому Бися понимал, что столь хитрый и коварный человек, как Сяо Чантай, ни за что не осмелился бы опрометчиво явиться в столицу, если бы его не вынудили обстоятельства. Было очевидно, что Сяо Чантая заманили в ловушку, и сделал это тот, кто на самом деле знал бацзы 1 Бися.
Если только этот человек не обладал воистину сверхъестественными способностями, то главным подозреваемым становился двенадцать лет преданно ухаживавший за тайхоу Сяо Хуаян.
Возможно, Бися начал подозревать Сяо Хуаяна уже давно, однако поступки тайзы до поры не переходили дозволенных границ. Но на этот раз Сяо Хуаян даже выставил на свет куклу угу 2, что для монарха было совершенно невыносимо.
— Пока мой яд не нейтрализован, он будет разыгрывать роль милосердного отца, — Сяо Хуаян успокоил Шэнь Сихэ.
Бися прекрасно знал о яде в его теле. Зачем прилагать столько усилий, если тайзы может умереть естественным образом? К чему разрушать те крохи сыновней любви, что еще связывали Бися и тайхоу?
Шэнь Сихэ кивнула. Бися мог не знать точных симптомов отравления Сяо Хуаяна, но он наверняка был уверен, что редкий яд в теле сына все еще не побежден.
— Почему Дай-ванфэй не желает говорить? — спросила она.
Даже если Ли Яньянь не понимала, что именно хочет выведать император Юнин, Бися непременно подослал бы к ней людей с намеком. Она могла бы пойти навстречу воле Бися и рассказать о том, как Сяо Хуаян подставил Сяо Чантая, но она этого не сделала.
И дело было не только в этом. Поскольку именно она в тот день похитила Е Ваньтан, ее показания были безупречны, словно одежда без единого шва; даже очная ставка с Е Ваньтан не выявила бы никаких несоответствий.
Только теперь Шэнь Сихэ поняла, почему Сяо Хуаян не стал похищать Е Ваньтан сам, а предпочел действовать через Ли Яньянь. Таким образом, не осталось ни единого следа его вмешательства.
— Она ненавидит Бися, — произнес Сяо Хуаян. — Ее государство пало, семья погибла, а сама она превратилась в пешку для сдерживания клана Ли из Силяня. Если бы она покончила с собой, клан Ли из Силяня, продолжая отчаянно сопротивляться, был бы просто истреблен. Она не могла умереть, ей оставалось лишь терпеть и мучиться.
Все эти годы Лао Сань относился к ней со всей душой. Она ведь не кусок дерева или пучок травы, как могла она остаться бесстрастной? Но Лао Сань — сын Бися, сын ее смертельного врага, и от этого она ненавидела Бися еще сильнее.
Она жаждала появления того, кто мог бы угрожать Бися.
Ли Яньянь страстно желала, чтобы нашелся кто-то, способный противостоять императору Юнину. Если бы не любовь к Сяо Чанчжэню, она бы не стала сотрудничать с Сяо Чантайем. Она бы разожгла амбиции Сяо Чанчжэня, лишила бы покоя всех принцев и заставила бы императора Юнина на склоне лет наблюдать, как земли его державы, которые он так оберегал, рассыпаются в прах из-за междоусобиц его сыновей. Только это принесло бы ей удовлетворение и облегчило ненависть за гибель своего государства.
Вот оно что. Шэнь Сихэ думала, что раз Ли Яньянь была союзницей Сяо Чантая, а Сяо Хуаян заставил того проиграть вчистую, разрушив и ее многолетние замыслы, то она должна ненавидеть Сяо Хуаяна.
Возможно, она и впрямь ненавидела его за то, что он все испортил и сделал ее узницей, но Сяо Хуаян, оставаясь в тени, представлял для императора Юнина гораздо большую угрозу. Сравнив одно с другим, она предпочла выгородить Сяо Хуаяна, чтобы дождаться того дня, когда император Юнин потерпит крах.
— Как Бися поступит с ней? — снова спросила Шэнь Сихэ.
— За десять лет клан Ли из Силяня перестал быть угрозой, так что Бися может убить ее, не оглядываясь на Силянь, — Сяо Хуаян на мгновение задумался. — Но Бися не лишит ее жизни. Он все еще дорожит узами плоти и крови, когда речь идет о его сыновьях.
Вот только эти узы плоти и крови оказываются бессильны, когда на карту поставлены государственные интересы.
В сердце Сяо Чанчжэня была лишь одна женщина из рода Ли, и ради сына Бися не станет отнимать у нее жизнь.
Точно так же, как в прошлом году он не лишил жизни женщину из семьи Гу ради Сяо Чанцина.
Пока Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян обсуждали Ли Яньянь, та принимала в Цзунчжэнсы самого императора Юнина.
— Я спрашиваю тебя в последний раз, — произнес император Юнин, — тебе стоит хорошенько подумать.
— Если Бися не верит моим словам, зачем спрашивать снова? — Ли Яньянь сидела в камере, скрестив ноги, ее волосы были в беспорядке. Она вертела в руках солому, вырванную из тюремной подстилки. — Женщина из семьи Е была схвачена мной лишь потому, что Сяо Чантай игнорировал меня, и я хотела проучить его. Сяо Чантай прибыл в столицу ради нее. А что касается того, когда нас обнаружили и кто нанес удар — об этом мне ничего не известно.
Император Юнин молча смотрел на Ли Яньянь, увлеченно игравшую с соломинкой, и через некоторое время приказал Лю Саньчжи:
— Приведите Лао Саня.
Ввели осунувшегося и бледного Сяо Чанчжэня.
— Бися, умоляю Бися пощадить Янь-Янь.
— В чем ее вина, ты и сам прекрасно знаешь. У меня для тебя есть два выбора: либо чаша ядовитого вина, либо ты возьмешь другую дифэй, — бесстрастно объявил император Юнин.
Сяо Чанчжэнь знал, что Ли Яньянь помогла Сяо Чантаю организовать то чудовищное дело о грабежах могил, и оправдаться теперь невозможно. Но он не ожидал, что Бися предложит ему такой выбор, в котором нет возможности выбрать.
Ли Яньянь была принцессой, как она могла стать наложницей? Даже положение наложницы высокого ранга было бы для нее невозможным — это было более жестоко, чем смерть.
— Сяо Чанчжэнь! — Ли Яньянь холодно уставилась на него.
Если бы Сяо Чанчжэнь действительно согласился низвести жену до наложницы, она бы возненавидела его до глубины души.
Ее жизнь была надеждой для клана Ли из Силяня. Она могла представить, что сделают те люди, если она умрет — несомненно, они отправятся в могилу вслед за ней. Ради своих сородичей она должна была жить, даже если ей придется сносить унижения.
Сяо Чанчжэнь смотрел на Ли Яньянь. Он знал: она предпочла бы стать наложницей, лишь бы остаться в живых. Она хотела, чтобы люди из королевского рода Ли оставили мысли о сопротивлении и жили в мире и достатке. Чтобы через десять лет, когда они окончательно забудут о гордости своего высокого происхождения и смирятся с реальностью, даже известие о ее смерти не подтолкнуло их к отчаянным действиям.
Она всегда ценила людей императорской семьи Ли больше, чем его. Он знал об этом, но сердце его все равно словно ножами резали.
Отвернувшись, чтобы не видеть ее пристального, предостерегающего взгляда, он с глухим стуком упал на колени:
— Прошу Бися даровать вино.
Он обещал, что в этой жизни не предаст ее и не женится на другой. Верила она ему или нет, он сдержит слово.
— Сяо Чанчжэнь! — Ли Яньянь бросилась вперед и вцепилась обеими руками в железные прутья решетки, в ее глазах читались негодование и ярость.
По знаку императора Юнина Лю Саньчжи вскоре принес чашу с ядовитым вином.
— Прошу Бися позволить сыну лично влить вино, — обратился Сяо Чанчжэнь с просьбой.
По приказу императора Юнина дверь камеры открыли. Ли Яньянь стремительно отступила к каменной стене, загородившись руками, словно загнанный зверек, готовый в любой момент наброситься на Сяо Чанчжэня.
Сяо Чанчжэнь шаг за шагом приближался. Глядя на Ли Яньянь, которая прижалась спиной к стене, он улыбнулся, держа в руках ядовитое вино. Одним щелчком пальцев он выпустил оторванную от одежды жемчужину, которая попала в Ли Яньянь, отчего ее тело обмякло, а руки и ноги в мгновение ока онемели.
Сяо Чанчжэнь опустился перед ней на корточки, взял ее за руку и, не встречая сопротивления, заставил ее пальцы сжать кубок. Крепко удерживая ее руку, так что вино немного расплескалось, он прошептал:
— Ты когда-то говорила, что даже во сне мечтаешь собственноручно убить меня…
Не успели затихнуть его слова, как он скорбно улыбнулся и, направляя ее руку, поднес кубок к своим склоненным губам, выпивая все до дна.
- бацзы (生辰八字, shēngchén bāzì) — «восемь иероглифов судьбы», традиционная китайская гадательная система по дате и времени рождения. ↩︎
- угу (巫蛊, wūgǔ) — древнее китайское колдовство, связанное с использованием фигурок для наведения проклятий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
