Аромат персиков был густым, они сияли, словно утренняя заря, и множились, подобно мириадам звёзд; стоило подуть прохладному ветру, как закружились в воздухе алые лепестки, ослепляя своим танцем.
Но ничто не могло сравниться с его улыбкой в этот миг — она лишала воли.
Должно быть, слова Шэнь Сихэ «как скажешь» глубоко задели струны души Сяо Хуаяна; он обрадовался, словно дитя, прислонился к её плечу и даже слегка потерся о него, не произнося ни слова.
Прежде Шэнь Сихэ не до конца понимала, почему Сяо Хуаян каждый раз, потакая ей, радовался больше неё самой. Лишь теперь она осознала: возможно, когда ты даришь счастье дорогому человеку, твои собственные губы невольно расплываются в улыбке.
— Как ты добьёшься того, чтобы я отправилась на Северо-Запад в следующем месяце? — Шэнь Сихэ чувствовала, что осуществить это будет непросто: преграду в лице Бися преодолеть крайне сложно.
На этот раз Сяо Хуаян ответил честно:
— Через два дня твой отец покинет столицу. Мы с ним уже всё обсудили: я найду людей, которые, прикинувшись тюрками, нападут на него, и подстрою всё так, чтобы он исчез. Мои люди встретят его и спрячут, так что никто не сможет его найти.
Исчезновение Шэнь Юэшаня после нападения тюрок — дело нешуточное. Императорский двор непременно отправит людей на поиски, и если они долгое время не будут давать результатов, это может сильно пошатнуть положение дел на Северо-Западе.
— Когда твой отец будет числиться пропавшим полмесяца, и люди двора не смогут его отыскать, ты, Ю-Ю, увидишь несколько снов. Сыновья и дочери связаны сердцами1, и под этим предлогом ты попросишь Бися позволить тебе отправиться на поиски отца, — Сяо Хуаян едва заметно улыбнулся. — Я заранее договорился с твоим отцом, чтобы он отправил весточку А-Сюну. На Северо-Западе подготовятся заранее, и это станет отличным поводом проверить тех, в ком твой отец и брат сомневаются… А если Бися решит воспользоваться случаем и начнёт действовать, боюсь, нас ждёт неожиданно богатый улов.
Раз уж Шэнь Юэшань и Шэнь Юньань давно всё распланировали, они наверняка приведут дела на Северо-Западе в полный порядок. Нападавшие будут тюрками, и даже если тайна преднамеренного исчезновения раскроется, всегда можно выставить это как подозрение, что в рядах северо-западной армии затаились тюркские шпионы — против такого оправдания даже Бися будет бессилен.
Этот план позволял как наступать, так и отступать; он не только исполнял желание Шэнь Сихэ, но и сулил выгоду, если кто-то решит проявить неосторожность в такой момент.
— Твои замыслы глубоки, Дянься, я искренне восхищена, — признала Шэнь Сихэ.
— Моей Ю-Ю не стоит принижать себя. Ты просто никогда не думала о том, что тебе непременно нужно вернуться на Северо-Запад, иначе разве ты не нашла бы способ? — они были людьми одного склада: если решали что-то сделать, всегда находили безупречный метод, позволяющий достичь цели и выйти сухими из воды.
Он постоянно хвалил её, и порой Шэнь Сихэ сама начинала подозревать, что в глазах влюблённого появляется Си Ши2. Не желая спорить с ним об этом — ведь в красноречии ей с ним не тягаться, — она перевела тему:
— Даже если Бися отпустит меня, он ни за что не позволит тебе поехать со мной.
Сяо Хуаян был наследником престола, на нём лежала огромная ответственность, к тому же Цзячэнь-тайцзы всё ещё находился в бегах. У императора Юнина было бесконечное множество причин удерживать его подле себя. Хотя подозрения Бися в отношении него поутихли, они вряд ли исчезли совсем, и император ни за что не выпустил бы Сяо Хуаяна из поля зрения.
— Если я захочу покинуть этот дворец, кто сможет мне помешать? — легко рассмеялся Сяо Хуаян.
— Больше нельзя использовать двойника, — Шэнь Сихэ чувствовала, что император Юнин уже давно что-то подозревает. Если Сяо Хуаян снова «занедужит» и оставит вместо себя двойника, Бися расшибётся в лепёшку, но разоблачит обман.
— Никаких двойников, — Сяо Хуаян поджал губы, улыбаясь. — Я могу несколько раз обратиться к Бися с просьбой, и если он наотрез откажется, я оставлю письмо и открыто сбегу, объяснив это тоской по жене. Своевольный Хуантайцзы, в чьей голове лишь любовные чувства, — разве Бися не будет такому рад?
Подумаешь, мелочь — Бися погневается на него за непослушание и тайный побег из дворца, но разве станет он из-за этого его сурово карать? В худшем случае отчитает пару раз. Если император захочет слегка наказать его, всё будет зависеть от настроения: будет оно хорошим — можно дать Бися выпустить пар, а если плохим — всегда можно просто закатить глаза и упасть в обморок.
Разве может он не использовать сполна ту участь, когда принял за Бися смертельный яд?
Слушая его уверенные рассуждения, Шэнь Сихэ невольно задалась вопросом: в какой обстановке он рос, что превратился в такого человека?
Он мог быть автором сотен изощрённых стратегий, с лёгкостью прибегая то к тайным заговорам, то к открытым интригам; мог вести себя как последний наглец, используя бесчисленное множество мелких уловок; а порой действовал и вовсе по обоим направлениям сразу, так что невозможно было предугадать его следующий шаг.
Сотни приёмов, и ни один не выдавал его истинных намерений.
— Я знаю, что ты любишь тишину, иначе я непременно провёл бы тебя по всем прекрасным горам и рекам, что видел сам, — добавил он тише. — Если бы мне только выпал такой шанс.
Шэнь Сихэ действительно любила покой. Она не выносила шума, не стремилась к роскоши, не тосковала по бескрайним просторам. Ей нравилось выбрать один уголок и жить там в безмятежности, вдали от тревожных мыслей и надоедливых людей.
Она лишь улыбнулась, ничего не ответив. Высокое небо для птиц и глубокое море для рыб её не привлекали. Возможно, слабое здоровье в детстве приучило её не любить долгие и утомительные поездки. Вместо того чтобы странствовать с ним по всему свету, она предпочла бы оставаться во дворце, ждать его возвращения с совета и обсуждать государственные дела.
Глядя на Шэнь Сихэ, которая, опустив голову, кротко улыбалась, Сяо Хуаян внезапно подумал: возможно, прежде она не любила путешествия лишь из-за ограничений своего тела. Не попробовав, она лишь полагала, что это не для неё. Ему стоило проверить, так ли это на самом деле.
Если она всё же полюбит странствия, ему было бы гораздо приятнее возить её повсюду, показывая разных людей, разные судьбы и разные пейзажи.
Впрочем, этим намерением Сяо Хуаян делиться не стал.
Поскольку они договорились отправиться на Северо-Запад в пятом месяце, Шэнь Сихэ не спешила заниматься дворцовыми делами. Она словно забыла, что в статусе тайцзыфэй может забрать власть над гаремом. Помимо ежедневных визитов к тайхоу с пожеланиями доброго здравия, она почти не покидала Дунгун, проводя время с тайцзы-дянься в нежности и согласии, словно их медовый месяц и не думал заканчиваться.
Жун-гуйфэй поначалу ждала, что Шэнь Сихэ первой пойдёт в атаку. Власть над дворцом в любом случае должна была пройти через руки тайцзыфэй, что дало бы Жун-гуйфэй повод позже заявить о своих правах и вернуть влияние. Она и подумать не могла, что Шэнь Сихэ в свои юные годы окажется настолько выдержанной.
Ещё больше её сбивало с толку то, что тайхоу ещё до свадьбы тайцзы упоминала о передаче власти Шэнь Сихэ, но стоило молодым пожениться, как Императрица-матерь словно забыла об этом. Это поставило высокородную наложницу в затруднительное положение.
Раз никто не заговаривал об этом, добровольная передача власти означала бы слабость — другие обитательницы гарема подняли бы её на смех, решив, что она заискивает перед тайцзыфэй. Если же тянуть с этим и дальше, и Шэнь Сихэ сама потребует власть, Жун-гуйфэй обвинят в несоблюдении этикета и жажде власти.
Шэнь Сихэ не обращала внимания на терзания Жун-гуйфэй. Вместе с Сяо Хуаяном она с неохотой проводила Шэнь Юэшаня.
Минуло ещё несколько спокойных дней. Тайхоу снова принесла несколько картин с изображением знатных девиц, чтобы обсудить с ней женитьбу Синь-вана, Цзин-вана и Ле-вана. Шэнь Сихэ раз за разом вежливо уклонялась от обсуждения, и в конце концов тайхоу, заметив её нежелание вмешиваться, перестала спрашивать.
В тот день, когда Шэнь Сихэ только вышла из покоев тайхоу, к ней поспешила встревоженная Чжэньчжу:
— Цзюньчжу, Мо Юань прислал известие: на принца совершено нападение, его местонахождение неизвестно.
Шэнь Сихэ тренировалась с Сяо Хуаяном много раз. Она мгновенно покачнулась, и Биюй, проявив чудеса ловкости, подхватила её. Вспомнив слова Сяо Хуаяна: «Если Ю-Ю и вправду не сможет это сыграть, то пусть просто притворится, что упала в обморок от испуга», Шэнь Сихэ лишилась чувств прямо в объятиях Биюй.
***
- «Сыновья и дочери связаны сердцами» (父女连心, fù nǚ lián xīn) — образное выражение, означающее глубокую духовную и эмоциональную связь между отцом и детьми. ↩︎
- «В глазах влюблённого появляется Си Ши» (情人眼里出西施, qíngrén yǎnlǐ chū Xī Shī) — образное выражение, означающее «красота в глазах смотрящего»; Си Ши — одна из четырёх великих красавиц Древнего Китая. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
