Весть о том, что ван Северо-Запада попал в засаду и пропал без вести, а тайцзыфэй, узнав об этом, лишилась чувств от сильного потрясения, меньше чем за час облетела весь императорский дворец и его пределы.
Многие злорадствовали, многие безучастно наблюдали за пожаром с другого берега, и лишь Сяо Чанъин, услышав новость, схватил свой меч и направился к выходу. Однако Сяо Чанцин крепко перехватил его руку, сжимающую эфес:
— Куда ты собрался? В Лянчжоу на поиски?
Шэнь Юэшань исчез после того, как на него напали по пути из столицы в Лянчжоу.
— Ходят слухи, что ван Северо-Запада пропал после нападения тюрок. Тюрки наверняка что-то замышляют. Я пойду просить аудиенции у Бися, чтобы разузнать их намерения, — Сяо Чанъин нашел себе оправдание.
Сяо Чанцин, услышав это, тихо усмехнулся:
— Ходят слухи, что напали тюрки? Эти два слова — «ходят слухи» — заслуживают того, чтобы их тщательно обдумать.
— Ты подозреваешь, что кто-то подстроил ловушку? — Сяо Чанъин обернулся и в замешательстве посмотрел на старшего брата.
— В тюркской ставке сейчас неспокойно, они ни за что не стали бы нападать на вана Северо-Запада в такое время. — Сяо Чанцин знал о перемещениях тюрок так ясно, словно они были у него на ладони. С тех пор как Сяо Хуаян обвел Жун Цэ вокруг пальца в деле с планом обороны Аньси и тот стал военным губернатором Хэси, Сяо Чанцин раз за разом наказывал ему быть осторожным и ни в коем случае не высовываться. Даже если бывшие сослуживцы станут провоцировать его, он должен проявлять великодушие и терпение.
В свое время, став военным губернатором, Жун Цэ восстановил против себя многих людей, и за этот год с лишним ему не раз пытались подсовывать тесную обувь1. Если бы Жун Цэ не послушался его советов и не проявлял бесконечное терпение, он не смог бы так прочно закрепиться в Лянчжоу.
На этот раз нападение на вана Северо-Запада в Лянчжоу приписывают тюркам, но Жун Цэ, будучи военным губернатором Хэси, не получил ни малейшей весточки об этом. Это явное упущение по службе.
— Именно потому, что дядя допустил оплошность, я должен просить Бися позволить мне отправиться в Лянчжоу, чтобы искупить его вину, — сказал Сяо Чанъин.
Сяо Чанцин бросил на него острый взгляд:
— Хотя дядя и склонен жаждать великих свершений и похвал, он вовсе не мешок для вина и риса. Если бы тюрки напали на вана Северо-Запада, а он не получил об этом ни единого известия, я бы не позволил ему оставаться в Лянчжоу в должности военного губернатора Хэси.
Если добродетель не соответствует положению, это навлечет беду на всю семью Жун.
— Диди понимает это так, что на вана Северо-Запада напали вовсе не тюрки? — Сяо Чанъин все еще очень доверял старшему брату. Раз брат так сказал, он решил подумать глубже. — Кто-то выдал себя за тюрок, чтобы напасть на вана Северо-Запада? Кто же?
Какая дерзость, неужели это кровная месть?
— Под небесами есть лишь один человек, который осмелился бы поднять руку на вана Северо-Запада… — Сяо Чанцин крутил в пальцах печать, висевшую у него на шнурке. — Бися сейчас точно не стал бы нападать на вана Северо-Запада, а уж тем более притворяться тюрком.
— Не Бися? — Сяо Чанъин на самом деле первым делом заподозрил именно Бися. Его слова о том, что он пойдет просить дозволения отправиться в Лянчжоу, были лишь уловкой — он собирался сначала сделать, а потом доложить. Ему не привыкать к подобному: в худшем случае по возвращении Бися его накажет.
Он не чаял унаследовать великое сокровище, поэтому любовь или неприязнь Бися не имели для него значения. Пока он не совершил тяжкого преступления, Бися не станет обходиться с ним жестоко.
— Цзячэнь-тайцзы в бегах, и Бися в последнее время во всем старается сглаживать углы, так как не хочет, чтобы Цзячэнь-тайцзы вступил в сговор с министрами, — в черных зрачках Сяо Чанцина застыла глубокая тень. — Напасть на вана Северо-Запада сейчас? Он доблестен, и поразить его одним ударом — задача не из легких. К тому же, такое невозможно скрыть от чужих глаз и ушей, и это, без сомнения, подтолкнуло бы вана Северо-Запада на сторону Цзячэнь-тайцзы.
В те годы именно благодаря защите вана Северо-Запада и других, Цянь-ван и Бися смогли заставить Цзячэнь-тайцзы открыть городские ворота и сдаться.
Бися никогда не совершил бы столь непоправимую ошибку в такой момент. Исходя из этого, Сяо Чанцин заключил, что Бися не подсылал людей к вану Северо-Запада.
— Если не Бися, то кто? — Сяо Чанъин не мог придумать никого другого.
Если поставить себя на их место, их поколение питало к вану Северо-Запада своего рода почтение, которое рождало в них неведомый страх перед Шэнь Юэшанем. К тому же Шэнь Юэшань не был врагом, которого им необходимо устранить, так что они никак не могли на него напасть.
Сяо Чанцин улыбнулся:
— Верно, никто не смеет поднять руку на храброго и искусного в бою вана Северо-Запада, способного выстоять одному против сотни. Но он попал в засаду именно перед тем, как войти в свои земли. Нападение было столь стремительным, а отступление — столь чистым и слаженным. Если в этом мире действительно есть человек, чьи руки и глаза достигают небес2, разве это не должно наводить на всех ужас?
Сяо Чанъин встретился со взглядом брата. Улыбка Сяо Чанцина была странной и на что-то намекала. Дело было не в особом взаимопонимании между братьями, а в том, что они обсуждали множество вещей, и Сяо Чанцин принимал такой многозначительный вид только тогда, когда речь заходила об одном человеке.
— Не может быть! — Сяо Чанъин не верил. — Зачем ему это? Они только поженились. Даже если его чувства к ней притворны, он наверняка что-то замышляет и не стал бы так быстро отворачиваться и не узнавать человека.
Как это мог быть тайцзы? Он только что справил большую свадьбу. Шэнь Юэшань прибыл в столицу, чтобы выдать дочь замуж, и стоило ему отправиться обратно, как он подвергся нападению тайцзы-дянься. Как после этого Шэнь Сихэ смотреть людям в глаза? И что тайцзы-дянься может выиграть от этого?
Сяо Чанцин с улыбкой покачал головой:
— Диди, это же прошедший через сотни сражений ван Северо-Запада. Как он мог так легко попасть в засаду и оказаться совершенно беспомощным? Даже не суметь позвать на помощь? Разве это был бы тот самый ван Северо-Запада, чьи военные заслуги столь блестящи, а имя гремит на весь мир?
Сяо Чанцин признавал, что Сяо Хуаян мастерски строит планы, но и Шэнь Юэшань — не обычный человек. К тому же его сопровождали верные соратники. Как он мог так просто исчезнуть без следа, получив столь сокрушительный удар?
— Появился шпион? Кто-то предал его? С ваном Северо-Запада все в порядке, он просто решил поймать их на их же удочку? — Сяо Чанъин перебрал бесчисленное множество вариантов, но так и не догадался, что они сами поставили и сыграли этот спектакль. А все потому, что он услышал новость об обмороке Шэнь Сихэ от испуга.
В его сердце Шэнь Сихэ была существом противоречивым: мудрой, сильной, гордой, но в то же время предельно прямой и искренней. Подсознательно он считал, что Шэнь Сихэ не из тех, кто станет играть на публику.
Сяо Чанцин долго и молча смотрел на брата. Его диди вовсе не был глуп, ответ уже почти сорвался с губ, но он все равно умудрился его обойти. Это лишь доказывало, что тайцзыфэй занимает в сердце брата гораздо более важное место, чем он предполагал.
— О тайцзыфэй тебе беспокоиться не нужно, и вана Северо-Запада искать не стоит. Если у тебя есть свободное время, лучше почаще навещай а-нян, — Сяо Чанцин вспомнил о другом деле. — Посоветуй ей со спокойным сердцем выпустить из рук власть во дворце, иначе рано или поздно ты окажешься в затруднительном положении.
Шэнь Сихэ с самого начала вознамерилась войти в Дунгун, и трон давно виделся ей вещью в мешке ее мужа или сына. Разве могла она не прибрать к рукам власть во дворце?
При этом Сяо Чанцин слишком хорошо знал свою родную мать. С виду она была величественной и благородной, ни с кем не соперничала, но на самом деле чрезвычайно дорожила своим положением и титулом. Заставить ее добровольно отдать власть во дворце, которую она удерживала более десяти лет, — не более чем бред безумца, рассказывающего о своих снах.
У его матери, если бы она столкнулась с другой женщиной, не обязательно не хватило бы сил побороться, но Шэнь Сихэ — иная. Методы Шэнь Сихэ — это вовсе не обычные женские уловки. Если дело действительно дойдет до открытого противостояния, а-нян не обязательно выйдет из него победителем. Так же, как и в те годы, когда она ни разу не смогла одержать верх над Цинцин.
- Подсовывать тесную обувь (穿小鞋, chuān xiǎo xié) — намеренно создавать трудности, используя служебное положение. ↩︎
- Рука и глаз, достигающие небес (手眼通天, shǒu yǎn tōng tiān) — обладать огромным могуществом и связями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
