Шэнь Сихэ подняла глаза и посмотрела на Сяо Хуаяна в зеркало; на её лице отразилось полное безмолвие. Этот мужчина постоянно заигрывал с ней, в любое время, не упуская ни единой возможности.
Сяо Хуаян тихо рассмеялся. Закончив рисовать брови Шэнь Сихэ, он внимательно изучил её лицо, выбрал несколько оттенков румян и в итоге остановился на персиковом.
Он нанёс мазок на её алые губы, и когда цвет разошёлся, они стали подобны распустившемуся цветку персика:
— Лицо и цветы персика 1, моя Ю-Ю, как же ты прекрасна.
Сказав это, он слегка нанёс на скулы Шэнь Сихэ тонкий слой светло-розовых румян, а затем перешёл к межбровью. Его кисть долго не опускалась; он размышлял мгновение, затем слегка улыбнулся и нанёс мазок.
Шэнь Сихэ немного колебалась, её бровь невольно дрогнула — ей казалось, что он снова задумал какую-то шалость. Она инстинктивно протянула руку, желая остановить его, но поднятая рука замерла в воздухе и плавно опустилась.
Заметив краем глаза движение Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян невольно улыбнулся.
С каких пор она, даже зная, что он может подразнить её или сделать что-то, бросающее вызов её воспитанию и правилам приличия, перестала решительно отказывать ему? Она позволяла ему всё, потакала ему, даже если это было нечто такое, чего она никогда раньше не испытывала и что в глубине души вызывало у неё отторжение.
Сяо Хуаян нарисовал в межбровье Шэнь Сихэ цветочный тянь в виде листа Пинчжун — крошечный листочек с коротким черенком. Если не приглядываться, его почти невозможно было заметить, а издалека он казался маленькой бабочкой, расправившей крылья для полёта.
— Готово. — Сяо Хуаян отступил назад, с большим удовлетворением глядя в зеркало с узором в виде лотоса.
Шэнь Сихэ медленно подняла длинные ресницы. Человек в зеркале — словно лотос в осенней воде, с переливающимся взором — был невыразимо прекрасен.
Она и не думала, что Сяо Хуаян сможет нанести такой макияж, который поразит даже её саму. Она не удержалась от улыбки.
— Довольна ли моя Ю-Ю? — Сяо Хуаян наклонился и положил руки ей на плечи, выглядывая из-за её спины. Их виски соприкоснулись.
Шэнь Сихэ, не желая кривить душой, слегка кивнула:
— Да.
Сяо Хуаян некоторое время пристально смотрел на неё, затем его взгляд упал на её полные, мягкие губы:
— Не хватает ещё кое-чего.
Сказав это, он, не дожидаясь реакции Шэнь Сихэ, склонился и прильнул к её полным губам, намеренно слизывая всю помаду, а затем отстранился.
— Ты!
— Завтра ты можешь отправиться к Бися и просить позволения поехать в Лянчжоу к тестю. — Прежде чем Шэнь Сихэ успела рассердиться, Сяо Хуаян поспешил заговорить.
Гнев Шэнь Сихэ мгновенно утих, и она проигнорировала тот факт, что Сяо Хуаян воспользовался ситуацией:
— Разве ты не говорил, что подходящий момент наступит лишь через несколько дней?
— Сегодня появился повод. В данный момент Бися больше не подозревает, что ты притворяешься, и его решимость относительно твоей просьбы пошатнётся, — вполголоса произнёс Сяо Хуаян.
— Какой повод? — с сомнением спросила Шэнь Сихэ.
Неожиданно возникший повод заставил её интуитивно почувствовать, что Сяо Хуаян что-то предпринял.
Сяо Хуаян отступил на шаг и, прижав руку к губам, дважды кашлянул:
— Если я скажу, не рассердится ли Ю-Ю на меня? Не будешь ли ты злиться?
Услышав это, Шэнь Сихэ поняла, что он наверняка совершил нечто из ряда вон выходящее и заслуживающее трёпки. Она слегка прищурилась:
— Говори.
Сяо Хуаян не смел открывать рот, не получив обещания. Не то чтобы он обязательно должен был ей рассказывать, просто если он не скажет сейчас, то совсем скоро слухи разлетятся по всему дворцу. Неизвестно, во что они превратятся, поэтому лучше было признаться самому как можно раньше.
— Пообещай мне, что не рассердишься, — настаивал Сяо Хуаян. — Это не было моим намерением, всё вышло само собой, словно нечаянно посаженная ива, давшая тень 2.
Шэнь Сихэ нахмурилась и, немного подумав, ответила:
— Я не сержусь.
На самом деле Шэнь Сихэ понимала: даже если Сяо Хуаян промолчит, она, отправив людей разузнать новости, всё равно услышит какие-то слухи. Однако подобная скрытность показала бы недостаток доверия к Сяо Хуаяну. Если он не собирался ничего утаивать и был готов признаться добровольно, зачем ей быть излишне суровой? Если она проявит упорное недоверие, в будущем он может начать скрывать от неё свои поступки.
Сяо Хуаян коснулся своей шеи:
— Сегодня все гражданские и военные чиновники видели рану на моей шее и решили, что её нанесла ты.
Шэнь Сихэ не сразу поняла. Что с того, что они так подумали? Что это доказывает?
Сяо Хуаян сжал кулак, прижал его к губам, кашлянул и, наклонившись к её уху, прошептал объяснение. Услышав его и вспомнив вчерашнюю вольность, Шэнь Сихэ тут же залилась нежным румянцем, словно утренняя заря отразилась на её лице.
Она всё же рассердилась, но не от злости, а от смущения. Подобные вещи… то, что эти люди строят такие догадки, — от этого крайне трудно было не прийти в ярость.
— Эти гражданские и военные чиновники только и думают днём о блуде, им просто нечем заняться! — выдавила она из себя после долгого молчания.
Сяо Хуаян не удержался от смеха.
— Над чем ты смеёшься! — Она бросила на него укоризненный взгляд через зеркало.
Такое выражение её лица, полное очарования, заставило Сяо Хуаяна замереть, и в его сердце снова зародились нежные чувства.
Чтобы сдержать себя, Сяо Хуаян отвел взгляд и снова взял румяна, аккуратно нанося их на её губы.
— Это дело нам на руку. Разве тебе не всегда было всё равно, что думают другие? — негромко говорил он, продолжая осторожно работать кистью.
К счастью, Шэнь Сихэ не стала винить его и не посчитала, что это произошло из-за его неосмотрительности, поэтому он поспешил переключить её внимание.
— Подобные вещи… — Как можно было не обращать на них внимания!
Будь то клевета или наветы, она могла относиться к ним спокойно, но когда такие личные дела становились предметом досужих вымыслов, Шэнь Сихэ очень хотелось проучить тех, кто строил подобные догадки.
— Когда покинешь столицу, обязательно будь осторожна. — Сяо Хуаян слегка присел, внимательно разглядывая её алые губы.
Шэнь Сихэ помолчала, а затем произнесла:
— Бися пришлёт людей, чтобы они следовали за мной.
Уголки губ Сяо Хуаяна приподнялись, а улыбка коснулась глаз:
— Моя Ю-Ю действительно обладает изысканным умом: понимает всё с полуслова, а то и вовсе без слов.
Бися обязательно отпустит её — не потому, что полностью поверит из-за этой двусмысленной причины, а потому, что у него нет иного выхода. Лучше позволить Шэнь Сихэ уехать и отправить с ней соглядатаев, чтобы хорошенько разведать, нет ли здесь какого-то подвоха.
Шэнь Сихэ спокойно улыбнулась:
— Кого Бися отправит следить за мной?
Сяо Хуаян вскинул брови:
— А кого бы ты хотела, чтобы он отправил?
На самом деле Сяо Хуаян не мог повлиять на то, кого именно выберет император Юнин, но он мог внедрить туда своих людей. Если бы Бися проявлял чрезмерную осторожность, он бы нашёл способ подменить кого-то в пути, чтобы обеспечить безопасность Шэнь Сихэ.
Но, судя по всему, Шэнь Сихэ намеревалась сама разобраться с людьми императора. Он всегда хотел защитить её, но забывал, что она никогда не была хрупкой девушкой, нуждающейся в защите.
И действительно, услышав слова Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ тихо рассмеялась:
— С людьми Бися я разберусь сама, тебе не нужно вмешиваться.
Тихо рассмеявшись, Сяо Хуаян произнёс нежным и покровительственным тоном:
— Хорошо, супруга покажет своё мастерство, а муж будет ждать этого с нетерпением.
Шэнь Сихэ слегка отстранила Сяо Хуаяна и встала:
— Пока ты во двореце, не делай опрометчивых шагов. Какие бы новости обо мне ты ни услышал, не верь им. У меня достаточно сил, чтобы защитить себя.
Бися вполне может попытаться убить двух зайцев одним выстрелом: использовать её, чтобы найти Шэнь Юэшаня, и использовать её, чтобы испытать Сяо Хуаяна.
- Лицо и цветы персика (人面桃花, rén miàn táo huā) — идиома, описывающая прекрасное женское лицо, сияющее здоровьем и красотой, подобно цветам персика. ↩︎
- Нечаянно посаженная ива дала тень (无心插柳柳成荫, wú xīn chā liǔ liǔ chéng yīn) — образное выражение, означающее, что действие, совершённое без особого умысла, принесло неожиданно весомый результат. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
