Сяо Хуаян не стал настаивать, в его сердце даже промелькнула тень зависти. Он никогда прежде не видел столь любящих друг друга членов знатных семей.
В богатых поместьях чаще всего царят взаимный обман и интриги 1, а ради выгоды люди способны пойти на убийство даже самых близких родственников.
— Ю-Ю, давай и мы в будущем заведем только одного сына и одну дочь, — внезапно произнес Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ мгновенно замерла. Ну кто обсуждает подобные вещи так открыто и прямо!
Она даже не знала, как на это ответить.
Сяо Хуаян, погруженный в собственные мысли, не заметил неловкости Шэнь Сихэ и продолжил: — Твоя взаимная любовь с тестем и А-Сюн вызывает у меня искреннее восхищение. Я тоже хочу такой гармонии.
— Думаю, семья Шэнь стала такой не только благодаря наставлениям и стараниям тестя, но и потому, что между тобой и А-Сюн нет столкновения интересов.
Разве его отец и Бися не любили когда-то тайхоу? Но в конце концов перед лицом власти эти родственные узы оказались хрупкими. Если бы Бися была женщиной, разве его отец подвергся бы этой кровавой резне, пробирающей до костей?
Тоскливый блеск в глазах Сяо Хуаяна заставил Шэнь Сихэ забыть о смущении из-за разговоров о детях. Она знала, что он вспомнил о своей судьбе, и сжала его ладонь: — Бэйчэнь, я не согласна с твоими словами. Я верю, что будут ли дети в будущем жить в согласии, зависит от воспитания родителей.
Несмотря на то что Шэнь Юэшань оберегал ее, он был крайне суров с Шэнь Юньанем. Однако на самом деле Шэнь Юэшань никогда не пренебрегал сыном. Каждый раз, проявляя строгость, он объяснял Шэнь Юньаню ее причину. Помимо тренировок, Шэнь Юэшань часто спорил с Шэнь Юньанем, словно ребенок, отчего тот одновременно и почитал отца, и чувствовал себя достаточно близким с ним.
Шэнь Юэшань умел воспитывать детей, и именно поэтому Шэнь Сихэ и Шэнь Юньань всегда были так близки, словно руки и ноги.
— Похоже, тесть действительно мастер в воспитании детей, — усмехнулся Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ не хотела больше говорить о детях и собиралась сменить тему, как раз когда вошла Моюй и подала ей письмо.
Она вскрыла его на глазах у Сяо Хуаяна. Оказалось, это весточка от Се Юньхуая: — Ци-дафу тоже в Лянчжоу.
Улыбка на лице Сяо Хуаяна мгновенно погасла: — Как его письмо могло попасть к тебе в руки?
— Мы с Ци-дафу и раньше переписывались, — совершенно спокойно ответила Шэнь Сихэ. — Услышав новости о моем исчезновении, Ци-дафу отправил письмо в дом цзюньчжу, а оттуда его переслали сюда. Судя по датам, он уже должен был прибыть в Лянчжоу.
Узнав, что «она» пропала на почтовой станции, Се Юньхуай отправил почтового голубя в дом цзюньчжу, сообщив, что приедет в Лянчжоу на поиски, и оставил адрес своего пребывания.
— Я сейчас же напишу ему ответ. Заодно спрошу Ци-дафу о деле отца — возможно, у него найдется способ помочь. Если так, нам не придется беспокоить божественного врача Линху, и мы сможем сэкономить немного времени. — Договорив, Шэнь Сихэ подняла глаза и увидела, что Сяо Хуаян поджал губы, не скрывая своего недовольства.
Она просто протянула письмо Сяо Хуаяну: — Ты и напиши ответ.
Сяо Хуаян не взял письмо, всем своим видом демонстрируя ревность.
Шэнь Сихэ вздохнула: — Между мной и Ци-дафу нет тайных чувств. Я переписываюсь с ним только потому, что просила его найти лекарство от редкого яда в твоем теле. Ци-дафу когда-то прямо признался, что у него тоже нет ко мне никаких неподобающих помыслов.
На мгновение Сяо Хуаян едва не выпалил, что лучше он останется без противоядия, чем позволит им общаться.
В конце концов он проглотил эти слова. Он и сам не понимал, почему стал таким мелочным и не может выносить ее близости с кем-то другим, особенно с мужчинами. Даже зная, что между ней и Се Юньхуаем всё чисто.
Видя, что лицо Сяо Хуаяна всё еще напряжено, Шэнь Сихэ добавила: — Для меня Ци-дафу ничем не отличается от Бу Шыцзы.
Они оба были ее близкими друзьями.
— Я знаю, — глухо отозвался Сяо Хуаян.
— Но у тебя на сердце обида, — прямо сказала Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян в смятении отвел взгляд, не решаясь посмотреть ей в глаза: — Я… я знаю, что не должен придавать этому значения, не должен таить обиду, но я не могу совладать с собой…
Ему не нравились такие моменты утраты самоконтроля.
Он и сам не подозревал, что его жажда обладания может достичь столь невероятной степени.
— Мы с Ци-дафу никогда не связываемся друг с другом без нужды. Иногда он присылает письмо раз в месяц, иногда раз в несколько месяцев, и в них говорится лишь о поисках противоядия, — искренне произнесла Шэнь Сихэ. — Я по натуре человек, не любящий лишних контактов. Даже с теми, кого я считаю близкими друзьями, инициатива чаще исходит от них. Бэйчэнь, у меня немного друзей, но муж у меня только один — ты.
— Ци-дафу во многом мне помог, и сейчас мне снова нужна его помощь. Я не могу просто взять и выбросить эту дружбу.
— Если тебе это неприятно, я больше не буду заводить знакомств, где есть какой-либо сын небесного дома.
Это был предел того, на что Шэнь Сихэ могла пойти. Между ней и Се Юньхуаем ничего не было; они поддерживали друг друга и считали друг друга родственными душами, но не общались часто. Сейчас их переписка составляла три-пять писем в год, и всё из-за редкого яда в теле Сяо Хуаяна.
Когда это дело будет закончено, она, если не возникнет нужды, ограничится тем, что по праздникам будет посылать щедрые дары или передавать редкие травы, если они попадутся ей под руку.
Шэнь Сихэ не могла ради спокойствия Сяо Хуаяна отказаться от друга, с которым познакомилась еще до их брака.
Но раз он действительно так переживает из-за ее общения с другими мужчинами, она просто не будет заводить новых знакомств.
Сяо Хуаян шагнул вперед и крепко обнял Шэнь Сихэ: — Прости меня, Ю-Ю. Это я виноват, я исправлюсь.
Шэнь Сихэ не сердилась и не считала, что это вина Сяо Хуаяна. Она тихо сказала: — Бэйчэнь, мы муж и жена. В браке не должно быть так, чтобы один постоянно уступал. Если тебе что-то не нравится, ты можешь сказать об этом. Если я смогу это сделать, я приложу все усилия. Если нет — я честно тебе об этом сообщу.
— Я человек, скованный правилами и этикетом. У таких, как я, много скучных черт, но также много и понимания приличий.
— С кем бы я ни общалась, будь то мужчина или женщина, у меня есть чувство меры. Я лишь надеюсь, что ты сможешь мне доверять.
— Я верю тебе. — Он никогда не сомневался в ее воспитании. Ее манеры никогда бы не позволили ей иметь три сердца и два ума 2 или совершить нечто, идущее вразрез с законами человечности и долга. — Я… я просто хочу быть самым важным человеком в твоем сердце. Если ты… если ты будешь относиться ко мне немного лучше, я смогу не обращать внимания на всё остальное…
Любые соблазнительные речи давались Сяо Хуаяну с легкостью, но именно эти слова заставили его устыдиться.
— Относиться к нему лучше?
Шэнь Сихэ удивилась: — Разве я к тебя плохо отношусь?
Ей казалось, что она и так относится к нему достаточно хорошо. Что еще она делает не так?
— Хорошо, — поспешно ответил Сяо Хуаян. — Но я жаден. Я хочу, чтобы ты относилась ко мне еще лучше.
Шэнь Сихэ немного подумала и кивнула: — Я запомнила. Постараюсь относиться к тебе еще лучше.
Всего одна эта фраза заставила Сяо Хуаяна мгновенно забыть о Се Юньхуае.
На самом деле Се Юньхуай не так уж сильно его задевал — он просто хотел получить утешение от нее.
- Ты обманываешь меня, я обманываю тебя (尔虞我诈, ěr yú wǒ zhà) — образное выражение, описывающее атмосферу взаимного недоверия, хитрости и интриг. ↩︎
- Три сердца, два ума (三心二意, sān xīn èr yì) — идиома, означающая нерешительность, отсутствие преданности или попытку усидеть на двух стульях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
