Из-за того, что Сяо Чанцин и Сяо Чанъянь устроили при дворе перепалку, Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян на некоторое время действительно наслаждались покоем. В противном случае у них не нашлось бы свободной минуты, чтобы наблюдать за спектаклем в Пинъяо-хоуфу.
Свадьба второго принца Чжао-вана Сяо Чанминя была отложена. Летняя жара в столице стала поистине невыносимой, и Бися велел всем собираться в путь в летний дворец. Поскольку в прошлом году в Линью случилась история с Сяо Цзюэсуном, в этот раз Бися выбрал другой летний дворец.
В прошлые два года Бися во время осеннего охотничьего сезона повстречал гигантского змея, а в летнем дворце на него было совершено покушение. Поэтому в нынешнем году перед отъездом, вняв предложению Циньтяньцзяня, Бися решил сначала отправиться в храм Хуго, чтобы возжечь благовония. Он намеревался взять с собой тайхоу и всех принцев, объявив во всеуслышание, что совершает молебен о благоденствии народа.
— Возжечь благовония? — Шэнь Сихэ, услышав новость, как раз вышивала изящный Пинчжунъе на новом одеянии, сшитом для Сяо Хуаяна.
Раньше одеждой Сяо Хуаяна занималось Бюро придворной одежды, но после большой свадьбы выяснилось, что все служанки подле Шэнь Сихэ, кроме Моюй, превосходно владеют иглой. Поэтому повседневные наряды Сяо Хуаяна более не доверяли Бюро придворной одежды, оставив им лишь заботы о парадных облачениях.
— Хм, хочет лишь обрести покой в душе, — Сяо Хуаян стоял рядом, заложив одну руку за спину. Абрикосовое длинное платье изысканной работы подчеркивало его статную фигуру. С умиротворенным лицом он подразнивал Байсуй.
Пару дней назад Сяо Хуаян, воспользовавшись отсутствием Шэнь Сихэ, велел морскому орлу взять Байсуй с собой и полетать по округе. После возвращения Байсуй стал куда послушнее: теперь он говорил лишь то, что ему велят, и больше не выкрикивал те пару фраз с восклицаниями, о которых забыл даже сам тайзы.
— Покой в душе? Если я заставлю Бися лишиться покоя, отправится ли он по-прежнему в летний дворец укрываться от зноя? — Шэнь Сихэ прервала работу и с улыбкой в ясных глазах посмотрела на Сяо Хуаяна.
Сяо Хуаян обернулся и с величайшим интересом спросил:
— Ю-Ю, как именно ты собираешься лишить Бися покоя?
— Помнишь ли ты тот великий дар, что Бися молчаливо дозволил преподнести мне на второй день после нашей большой свадьбы? — вместо ответа вопросом на вопрос встретила его Шэнь Сихэ.
Чтобы проверить, знает ли Сяо Хуаян тайну своего происхождения, император Юнин допустил возгорание духовной таблички Цянь-вана. Шэнь Сихэ всё еще помнила об этом долге Бися.
— Я помню, что в тот день ты надолго задержалась в комнате для изготовления ароматов, да и в последующие дни проводила там много времени, — он бережно хранил в памяти всё, что касалось её, тем более столь глубоко запечатлевшееся событие.
Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась и подала знак Чжэньчжу. Та поняла без слов и, удалившись, вскоре принесла коробочку с благовониями. На вид они ничем не отличались от обычных палочек — ни цветом, ни запахом.
Сяо Хуаян взял одну в руки и принялся внимательно рассматривать. То ли он никогда прежде не изучал благовония так пристально, то ли причина была в ином, но он не нашел ни единого отличия от любых других палочек.
— Дянься, так вы не увидите разницы. Её не всякий мастер по ароматам признает. Но вы можете зажечь одну и попробовать, — предложила Шэнь Сихэ.
Тянь Юань уже услужливо поднес огниво. Благовоние быстро загорелось в руках Сяо Хуаяна. Запах был самым обыкновенным: если не внюхиваться специально, то не почувствуешь ничего особенного. А если и стараться различить, то покажется лишь, что есть некое расхождение, но какое именно — сказать трудно.
В этот самый миг из палочки с треском начали разлетаться искры. Лицо Тянь Юаня изменилось от испуга, он едва не бросился вперед. Даже Сяо Хуаян на мгновение вздрогнул, но доверие к Шэнь Сихэ не позволило ему отбросить благовоние. Искры летели лишь короткое время, после чего палочка просто погасла. Сяо Хуаян осмотрел её со всех сторон, но так и не смог понять причину.
— Это… — его сердце учащенно забилось.
Не стоит недооценивать эту незначительную уловку. Если во время молебна Бися трижды склонится, а в его руках благовония начнут вот так трещать искрами и в конце концов погаснут — это станет делом огромной важности.
В тот день, когда Шэнь Сихэ совершала поклонение предкам и духовная табличка загорелась, многие втайне судачили, что предки рода Сяо не принимают её. Подобные вещи кажутся пустяком, и никто не станет преследовать за них.
Однако, если бы в тот день Шэнь Сихэ спорила с кем-то до конца, это стало бы поводом для жесточайших нападок. Женщина, которую не признали предки рода Сяо, не могла считаться законной и обоснованной 1 тайзыфэй. Чиновники могли бы признать детей Шэнь Сихэ, но никогда не признали бы её саму.
Бися заранее заложил эту скрытую угрозу, дабы помешать Шэнь Сихэ стать второй императрицей У.
Бися досконально знал состояние здоровья тайзы, и именно поэтому, даже подозревая, что тот знает тайну своего рождения, не желал открыто рвать отношения. Зачем ссориться с тем, кому недолго осталось жить? Куда проще было дождаться, пока тот сам испустит дух в тишине, — тогда никто не сможет найти в этом вины императора.
Следовательно, Бися на самом деле уже давно подозревал, с какой целью Шэнь Сихэ вышла замуж за тайзы. Лёгким взмахом руки он заранее создал неприметную трещину, которой в решающий момент будет достаточно, чтобы сокрушить даже медные стены и железные стены.
— Раз молитва Бися не будет принята Небесами, то и моё поклонение предкам, не признанное родом Сяо, покажется делом, не заслуживающим упоминания, — Шэнь Сихэ еще тогда предвидела скрытые угрозы этого происшествия в будущем.
Не стоит смотреть свысока на столь незаметные вещи. Если бы Бися сумел правильно ими воспользоваться, чтобы не дать Шэнь Сихэ возвыситься и не позволить императорской семье Сяо стать марионетками рода Шэнь, он мог бы перед смертью оставить завещание, указав на опасность, исходящую от Шэнь. И тогда наверняка нашлись бы преданные монарху люди, готовые самоотверженно следовать друг за другом 2, чтобы ценой жизни потребовать от Шэнь Сихэ последовать за супругом в могилу или передать власть.
Какой бы властной ни была Шэнь Сихэ, даже если бы она и глазом не моргнула, глядя на их смерти, её императорская власть превратилась бы в горсть песка. При дворе неизбежно возникли бы раздоры, и многие затаили бы недовольство. Она сама понимала, что не сможет заставить абсолютно каждого чиновника быть ей верным.
С древних времен никто не мог этого добиться. А если бы и добился, то гибель династии была бы уже не за горами. В государственном совете обязательно должны звучать разные голоса, и только в системе взаимных сдержек и противовесов движение вперед может быть благотворным.
— Ю-Ю, отдай благовония мне, я всё устрою, — на лице Сяо Хуаяна отразилось нетерпение, будто он уже сейчас жаждал оказаться в храме Сянгоу.
Ему не терпится увидеть, какое выражение лица будет у Бися, когда во время молитвы случится подобная перемена.
На самом деле Шэнь Сихэ могла бы и сама незаметно подменить благовония и гарантировать, что Бися возьмет именно эти испорченные палочки. Однако, раз уж Сяо Хуаян пожелал участвовать, она отдала их ему, чтобы он мог сполна насладиться этой забавой.
Глядя на то, как Сяо Хуаян с благовониями в руках удаляется легкой, летящей походкой, Шэнь Сихэ невольно склонила голову и вновь взялась за иглу, завершая вышивку листа.
— Тайзыфэй, Жун-гуйфэй прислала человека пригласить вас во дворец Ханьчжан, — едва Сяо Хуаян ушел, вошла Биюй с докладом.
Шэнь Сихэ вскинула брови, быстро сделала последние стежки и, закрепив нить, поднялась:
— Пойдем, посмотрим, какую игру на этот раз затеяла гуйфэй-няннян.
В прошлый визит Шэнь Сихэ во дворец Ханьчжан их отношения с Жун-гуйфэй были окончательно испорчены. После этого Шэнь Сихэ была занята поездкой с Сяо Хуаяном на Северо-Запад и не поднимала вопрос о власти во дворце. Она как раз подумывала выбрать день, чтобы напомнить об этом Жун-гуйфэй, и не ожидала, что та сама её разыщет.
Когда Шэнь Сихэ прибыла во дворец Ханьчжан, Жун-гуйфэй даже приготовила изысканные пирожные для угощения, словно позабыв о прошлом неприятном разговоре.
***
- законный и обоснованный (名正言顺, míng zhèng yán shùn) — фразеологизм, означающий соответствие статуса и действий, буквально: «если имена правильны, то и суждения весомы». ↩︎
- самоотверженно следовать друг за другом (前仆后继, qián pū hòu jì) — фразеологизм, описывающий решимость продолжать борьбу, несмотря на потери, буквально: «один падает, другой продолжает». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
