— Хе, — когда Сяо Чанин закончил говорить, Сяо Чанминь тихо рассмеялся. Его смех был не слишком громким, но многозначительным, вызывающим множество догадок.
Император Юнин смотрел на двух своих выдающихся сыновей, преклонивших колени, и на женщину, что была рядом с ним долгие годы. Было ли на самом деле покушение со стороны семьи Жун или нет — он знал лучше всех. Это была ловушка, в которую заманили даже его самого.
Император Юнин взглянул на Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяна, затем остановил взор на Сяо Хуаяне:
— Седьмой лан, что ты думаешь об этом?
Сяо Хуаян поднялся и ответил:
— Бися, в этом деле много сомнительных моментов. Если бы убийца был подослан Жун-гуйфэй, она вряд ли отправила бы охранника Жуна. Жун-гуйфэй сопровождает Бися уже давно и десятилетиями управляет гаремом, она наверняка знает, что подле Бися всегда находятся Лю-гунгун и Сюйиши. Мастерство охранника Жуна не назовешь плохим, однако он не ровня Лю-гунгуну и Сюйиши.
Во-вторых, если бы Жун-гуйфэй и впрямь вознамерилась совершить покушение на Бися, она бы пристально следила за служанками дворца Ханьчжан. Как тогда могла случиться подобная тайная связь?
В-третьих, если бы Жун Цю действительно был подослан Жун-гуйфэй убить Бися, он не стал бы кончать с собой в ее дворе.
Исходя из всего этого, я полагаю, что у Жун-гуйфэй не было умысла вредить Бися. Что же касается дела Жун Цю, оно требует тщательного расследования.
Всем было известно, что Жун-гуйфэй и тайцзыфэй несовместимы как вода и огонь 1, сражаясь за власть в гареме. Никто и представить не мог, что тайцзы-дянься в такой момент не станет подыгрывать Шэнь Сихэ. Это привело всех в замешательство.
— Слова старшего брата тайцзы-дянься разумны. Жун-гуйфэй не могла быть настолько безрассудной и самонадеянной, чтобы посылать родственника вредить Бися, — Шу-фэй, предложившая этот план, прекрасно знала правду об убийце. Она перевела взгляд на Жун-гуйфэй: — Раз уж охранник Жун пришел не для покушения, зачем тогда Жун-гуйфэй позвала его к себе после окончания дежурства?
В этом и заключалась суть: была уже глубокая ночь, зачем Жун-гуйфэй звать Жун Цю в такое время? Очевидно, что для дел, которые не должны видеть чужие глаза.
— Жун-гуйфэй, зачем ты искала Жун Цю посреди ночи? — допытывался император Юнин.
Если бы Жун Цю не был ее племянником, объяснить это было бы невозможно.
Жун-гуйфэй и сама хотела бы позвать кого-то другого, но, во-первых, постороннему было трудно пробраться в храм Сянгоу через многочисленную стражу, не вызвав подозрений Шэнь Сихэ; во-вторых, она тщательно продумала каждый шаг. Даже если бы Шэнь Сихэ видела приемы и разрушала их 2, худшим исходом стало бы взаимное поражение.
Однако она никогда прежде не сталкивалась с Шэнь Сихэ. Десятилетиями сражаясь с женщинами, она не касалась поля битвы мужчин. Жун-гуйфэй думала, что это лишь борьба между ней и Шэнь Сихэ за власть во дворце, и никак не ожидала, что та в ответ нанесет удар, затронув самого Бися.
Разве может женщина раздуть обычную женскую стычку до таких масштабов, когда пути назад уже нет?
— Бися, я лишь отдала Жун Цю некоторые поручения, просто сегодня его дежурство закончилось слишком поздно, — хотя Жун-гуйфэй была потрясена методами Шэнь Сихэ, она не поддалась панике и сохраняла спокойствие.
Пусть ее поведение и казалось подозрительным, а дело касалось семьи Жун, без неопровержимых доказательств обвинить ее было нельзя.
— Поговорив с Жун Цю, я велела ему уйти. Едва он удалился, как я с ужасом услышала о покушении на Бися.
— Бися, — заговорила Шэнь Сихэ сразу после того, как Жун-гуйфэй замолчала. — Раз уж Жун-гуйфэй вызвала охранника Жуна для поручений, то стражники, охранявшие двор, наверняка должны знать, когда он вошел в покои Жун-гуйфэй и когда их покинул.
Жун-гуйфэй застыла. Она заранее все подготовила вместе с Жун Цю, но сегодня Жун Цю к ней не приходил.
Позвали стражников — все они были из Цзиньвэй. Хотя они служили в разных отрядах, Жун Цю не был рядовым бойцом, он имел чин, и его знали в лицо. Все четверо единогласно заявили: Жун Цю не появлялся во дворе Жун-гуйфэй.
— Я вызвала его тайно, для личных дел, которые не стоит афишировать… — под сомневающимся взглядом императора Юнина Жун-гуйфэй оправдывалась без былой уверенности. Однако столь слабое объяснение не выдерживало никакой критики.
Какими бы секретными ни были дела, можно было открыто войти во двор, отослать слуг и дать указания наедине. А раз пришлось пробираться украдкой, взгляды, устремленные на стоящую позади Жун-гуйфэй принцессу Пинлин, стали весьма двусмысленными.
Уж не на тайном ли свидании были кузен и кузина?
Пока остальные предавались догадкам, Лю Санчжи преподнесли некий предмет. Это был жетон, жетон Цзиньвэй. У тех, кто охранял самого Бися, жетоны имели особые знаки. Этот принадлежал Жун Цю.
— Где его нашли? — мрачно спросил император Юнин, сжимая жетон.
— Бися, его нашли на кухне. Сюйиши также сообщили, что снаружи кухни видны следы борьбы, — ответил Лю Санчжи. После недолгой заминки он добавил: — Охранники на кухне были обезврежены, караулившие там монахи бесследно исчезли, а придворная служанка из Дунгуна лежит без сознания…
Сюй Цин не желал впутываться в грязные тайны императорской семьи, но теперь выбора не было. На кухне тоже оставались монахи, и он быстро велел их разыскать. Двое монахов сказали:
— Бися, настоятель, это Фа Чжао пришел за нами, сказал, что учитель нас ищет…
Те двое, всем сердцем преданные Будде и не привыкшие лгать, судили о других по себе и не подумали, что Фа Чжао мог их обмануть.
— Почему придворная служанка из Дунгуна лишилась чувств? — спросила Шэнь Сихэ у Лю Санчжи.
Лю Санчжи велел внести Цзюй. Императорский врач осмотрел ее пульс и быстро обнаружил раны на руках. Тщательно изучив их, он доложил:
— Бися, придворную служанку Дунгуна поцарапала кошка. Когти животного, по-видимому, были вымочены в снадобье. Рана прорвала плоть, лекарство проникло в кровь: сначала оно парализовало руку, а вскоре вызвало слабость во всем теле.
— Мяу! — в этот момент раздался кошачий крик. Одна кошка, вцепившись в загривок другой, влетела в помещение.
Дуаньмин тащила в зубах соразмерную себе духовную кошку. Та была вся в ранах, мех покрывали грязь и кровь. Бросив ношу, Дуаньмин быстро подскочила к Шэнь Сихэ и яростно замяукала, словно жалуясь.
Измученная духовная кошка попыталась подняться и сбежать, но Дуаньмин с силой ударила ее лапой по голове, заставив прижаться к полу.
Несмотря на жалкий вид пленницы, нельзя было отрицать, что она была почти точной копией Дуаньмин.
— Императорский врач, осмотрите когти этой кошки, — холодным тоном приказала Шэнь Сихэ.
Едва врач присел для осмотра, как вбежали двое стражников. Император Юнин спросил:
— Что вы здесь делаете?
— Бися, только что мы услышали кошачью драку и визг и бросились следом. Две кошки сцепились прямо во дворе Жун-гуйфэй. — На самом деле это была не драка, а одностороннее избиение. Хотя кошки выглядели одинаково и были одного размера, одна нещадно терзала другую. Когда победительница потащила обессилевшую противницу в эту сторону, стражники, опасаясь за покой императора, поспешили за ними.
— Бися, Бися! У меня есть вести! — раздался снаружи пронзительный крик.
Голос был настолько резким, что резал слух. Толпа расступилась, и в зал, пошатываясь, вбежала женщина с растрепанными волосами.
Это была родная мать Жун Цю.
- Несовместимы как вода и огонь (水火不容, shuǐ huǒ bù róng) — образное выражение, описывающее крайнюю враждебность и невозможность сосуществования. ↩︎
- Видеть приемы и разрушать их (见招拆招, jiàn zhāo chāi zhāo) — действовать по ситуации, отвечая на каждый выпад противника соответствующим противодействием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
