Продолжение рода для Шэнь Сихэ было делом первостепенной важности, но сейчас ее мысли на этот счет претерпели колоссальные изменения по сравнению с прошлым.
Раньше она лелеяла мысль сохранить ребенка, избавившись от отца. И хотя, если бы Сяо Хуаян не чинил ей препятствий, она не стала бы сама покушаться на его жизнь, в действительности она надеялась, что дела его будут плохи.
Теперь же она желала, чтобы их кровь получила продолжение, чтобы у него появилось больше привязанностей и того, что он не сможет оставить.
Сяо Хуаян замер. Сын небесного дома, полный сил и мужества, прошедший через бесчисленные ситуации, где был лишь один шанс на спасение из десяти 1, никогда прежде не проливал слез, но в это мгновение в его глазах предательски защипало. Он коснулся пальцами уголков глаз, подавляя эту внезапную и сбивающую с толку слабость.
— Ю-Ю, время еще не пришло, — Сяо Хуаян сжал руку Шэнь Сихэ. — У нас обязательно будут дети, но не сейчас.
— Ты беспокоишься, что если я забеременею, Бися не оставит нам путей к отступлению? — Шэнь Сихэ пристально смотрела на него своими сияющими глазами, которые, подобно обсидианам, отражали лишь его силуэт, крепко удерживая его в поле зрения.
Сяо Хуаян кивнул:
— Не только это. Стоит в Дунгуне появиться наследнику, как мы оба окажемся в самом центре бури.
Дунгун до сих пор не стал мишенью лишь потому, что все верили предсказанию о его скорой кончине. Но как только у тайцзы появится потомство, он превратится в общую цель. С древних времен и по сей день законнорожденные потомки всегда были первыми в очереди на престол.
Даже если его самого не станет, при наличии законного старшего сына его право на наследование будет выше, чем у братьев императора, рожденных от наложниц. К тому же Шэнь Сихэ — дочь северо-западного рода Шэнь, за ней стоят военная мощь и власть над армией. Можно не сомневаться, что тогда многие устремят взоры на Дунгун, и для них это не сулит ничего хорошего.
С другой стороны, Шэнь Сихэ только что получила власть над гаремом. Если она не возьмет его под полный контроль, любая беременность станет источником смертельных опасностей.
Все те годы, что Сяо Хуаян провел в даогуане, он, стараясь не вызывать подозрений у Бися, оберегал лишь свой клочок земли в Дунгуне, тогда как остальной гарем превратился в место, где беснуются демоны и духи.
Нужно усмирить гарем, разобраться с Бися, с придворными чиновниками, с принцами… Ни один из них не является человеком, с которым легко иметь дело.
Сяо Хуаян не желал, чтобы его ребенок появился на свет в окружении, подобном логову тигров и волков.
Что касается детей, Шэнь Сихэ была твердо намерена их иметь. Хотя бы ради рода Шэнь ей был необходим сын — сын, имеющий право унаследовать престол. Но это был не только ее ребенок, она также глубоко уважала Сяо Хуаяна, и раз он принял такое решение, она согласно отступила:
— Тогда подождем еще два года.
Через два года Сяо Хуаяну исполнится двадцать три — срок, когда ему предсказали раннюю смерть. И неважно, удастся ли вывести из его тела редкий яд или нет, она обязательно должна будет забеременеть.
Услышав это, Сяо Хуаян тихо рассмеялся:
— А не боишься, что родится девочка?
— Если родится девочка… — взгляд Шэнь Сихэ внезапно словно подернулся инеем. — Мне придется потрудиться чуть больше…
Пока у нее есть потомство, она сможет укрепиться в семье Сяо. Не беда, если не будет законного старшего сына — в нынешней династии уже был пример женщины-императора. Если только удастся смести все преграды на пути, если только удастся сосредоточить в руках власть над жизнью и смертью, она точно так же сможет возвыситься над десятками тысяч людей.
Ради Северо-Запада, ради семьи, ради отца и брата она приложит все силы для борьбы!
Он знал ее слишком хорошо. Стоило ее взору застыть, а в глазах на мгновение вспыхнуть холодному блеску, как он понял все ее мысли. Сердце необъяснимо кольнуло, и он невольно сильнее сжал ее руку:
— Ю-Ю, я не позволю тебе сражаться в одиночку!
Его жена была проницательна и полна замыслов, но она не была прирожденным политиком и не должна была им становиться.
Он не хотел превращать ее в птицу в клетке, запирать в задних покоях и подрезать ей крылья, но и не желал, чтобы она в одиночку противостояла тиграм и волкам. Стоило ему представить, что без него ей придется обнажить все свои шипы и истощать силы, оберегая то, что ей дорого, как острая боль, подобно удару ножа, пронзала его кости.
Такого исхода он ни за что не допустит!
— Я не жду того, на кого можно опереться, я не жажду того, кто станет меня защищать, — Шэнь Сихэ заговорила медленно, отчетливо произнося каждое слово. — Я желаю того, с кем мы будем поддерживать друг друга.
Ей не требовались опора и защита, ей нужен был тот, с кем можно идти плечом к плечу.
На сердце у Сяо Хуаяна потеплело, и он твердо ответил:
— Хорошо.
Оба они не были людьми сентиментальными, поэтому минутная печаль мгновенно рассеялась. Подошла Чжэньчжу, закончившая собирать вещи, и сообщила, что пора отправляться. Они вместе с императором Юнином выехали в Ганьцюаньский дворец.
В отличие от дворца Линьюсин, где лето было прохладным, а местность изобиловала холмами и оврагами, Ганьцюаньский дворец был окружен четырьмя горами с причудливыми пиками и славился своими водопадами. Ущелье Хэйшуй тянулось почти на сорок ли, представляя собой величественное зрелище.
Здесь также находился знаменитый храм Сянью, а сам летний дворец был просторнее Линьюсин. Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяну отвели отдельный изящный дворик, где, помимо густых зарослей бамбука, росли три дерева Пинчжун.
В июльский и августовский зной листья Пинчжун оставались ярко-зелеными, и когда налетал легкий ветерок, они источали тонкий, приятный аромат.
Шэнь Сихэ очень полюбилось это место. К тому же, взяв власть над дворцом в свои руки, она теперь лично проверяла все дела ведомства внутренних слуг, и те были с ней в высшей степени предупредительны и осторожны. Опасаясь рвения нового начальника 2, каждый трудился не покладая рук. Трудно было сказать, кто из них был предан, а кто лжив, но своим поведением они доставляли ей полное удовлетворение, и на время тревоги оставили ее.
— Как Ю-Ю намерена очистить гарем? — беседовали супруги, сидя под деревом Пинчжун.
Пока они находились вне столицы, у Шэнь Сихэ не было возможности открыто проявить строгость или прямо сейчас проверить дворцовые счета. К тому же Бися отослал Лян Чжаожун обратно пораньше, возможно, желая дать ей время замести следы.
— Я слышала, что в землях Дэнчжоу с мая и по сей день не было дождей? — Шэнь Сихэ не ответила Сяо Хуаяну, а заговорила о совсем другом деле.
Сяо Хуаян подумал, что она не хочет обсуждать дела гарема, а больше беспокоится о народе, и серьезно кивнул:
— Управляющие Дэнчжоу, Лайчжоу, Мичжоу и других округов докладывают, что дождей до сих пор нет, сельскохозяйственные работы заброшены, и просят императорский двор заранее подготовиться.
Это уже стало делом первостепенной важности. Император Юнин был крайне обеспокоен и провел не одно совещание. Хотя после дела о румянах государственная казна пополнилась личными средствами, поднесенными старшей принцессой, масштабная засуха могла полностью ее опустошить.
— Мой А-де знаком с одним необычным человеком, который обладает талантом предсказывать погоду по звездам. Я уже попросила А-де отыскать его и узнать, когда в Дэнчжоу и других местах наконец выпадут осадки. — Шэнь Сихэ не верила ни в буддизм, ни в даосизм, но верила в людей с истинными способностями.
— Я тоже слышал о таких умельцах, но мне не удавалось их найти, — глаза Сяо Хуаяна слегка блеснули.
На самом деле в Великом историке тоже было немало людей, умевших гадать и вычислять, но они не всегда были точны.
— Господин, которого знает мой А-де, до сих пор ни разу не ошибался в своих предсказаниях, — Шэнь Сихэ очень доверяла этому человеку. — Когда он вычислит сроки засухи, во-первых, мы сможем подготовиться заранее и использовать те богатства Сяо Чантая, чтобы облегчить страдания народа. А во-вторых…
Уголки ее губ приподнялись, а во взгляде промелькнула решимость. Шэнь Сихэ продолжила:
— Я воспользуюсь этим, чтобы Бися объявил амнистию и выслал из дворца всех служанок, достигших положенного возраста.
Шэнь Сихэ никогда не медлила: она собиралась решить все одним ударом. Чьи бы шпионы это ни были, все они будут выдворены прочь!
- Девять смертей и одна жизнь (九死一生, jiǔ sǐ yī shēng) — оказаться в смертельной опасности, иметь ничтожно малый шанс на спасение. ↩︎
- Три огня нового чиновника (新官上任三把火, xīn guān shàng rèn sān bǎ huǒ) — новый человек на должности в начале службы проявляет излишнее рвение и строгость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
