Зачем было это скрывать? Аньши провела весеннюю ночь со своим супругом в собственных покоях, ей следовало бы негодовать.
Она скрыла это, потому что умна; она поняла, что это был расчёт Шэнь Сихэ. Её сердце предано Бися, и она знала, что род Аньши — это люди Бися. Нельзя было допустить, чтобы план Шэнь Сихэ удался, нельзя было позволить Бися понести урон. Едва осознав это, она спрятала или уничтожила улики и даже за короткое время нашла похожую вещь, пытаясь обманом пройти проверку.
Император Юнин, подумав об этом, заслонил собой покрасневшую от слёз шуфэй:
— Лю Санчжи, ты лично ступай и всё проверь. Ищи приказную табличку!
— Бися, прошу дозволения пойти вместе с Лю-гунгуном, — выступил вперёд Тао Чжуаньсянь.
Было очевидно, что он опасается покрывательства со стороны императора Юнина. У императора Юнина от гнева защемило в груди, но у него не было причин отказать.
В итоге Тао Чжуаньсянь и Лю Санчжи отправились на проверку. Это была приказная табличка, принадлежавшая исключительно стражам военного губернатора Аньбэй; материал и резьба были выполнены одним мастером, подделать её крайне сложно, к тому же в скрытых местах имелись особые метки.
Стражников, прибывших с военным губернатором Аньбэй, было немного, их быстро собрали. Лю Санчжи велел всем положить свои приказные таблички на принесённый поднос, и у одного охранника её не оказалось.
Стоило Лю Санчжи подойти с допросом, как охранник в сильном волнении внезапно зашёлся кровавой рвотой, рухнул и вскоре скончался. Он умер от яда.
Император Юнин, Ань Цзиннань и остальные смотрели на вынесенный труп, и их лица становились всё мрачнее.
— Бися, остались ли ещё сомнения? — подняв глаза, спросила Шэнь Сихэ.
Император Юнин пристально смотрел на невестку. В её глубоких, как обсидиан, глазах не было ни торжества, ни принуждения. Спокойные, словно застывшая водная гладь, они казались безбрежным безмолвным морем, в глубинах которого не видно дна — отчаянная бездна, которую невозможно преодолеть.
Воистину дочь Шэнь Юэшаня!
Сомнения, безусловно, имелись, но сейчас и император Юнин, и Ань Цзиннань прекрасно понимали: расставленные Шэнь Сихэ сети невозможно разорвать. Стоит вытащить ещё хоть одну сомнительную деталь, и род Аньши увязнет ещё глубже.
Кровь оленьего пантера вывела на Ань-эрлана, история с шуфэй вывела на стражников военного губернатора Аньбэй. Если спрашивать дальше…
Император Юнин посмотрел на Ань Цзиннаня:
— Цзиннань, тебе есть что сказать?
В душе Ань Цзиннаня шла борьба. Он хотел увидеть, до какой степени Шэнь Сихэ сможет очернить их дом Ань, но не смел действовать импульсивно. Он боялся, что в конце концов всё станет непоправимым и он действительно погубит здесь весь род Аньши.
Он не посмел ставить на кон судьбу всего клана Аньши.
Прикрыв глаза, Ань Цзиннань склонил голову и опустился на одно колено:
— Бися, ваш подданный… не сумел должным образом воспитать дочь. Готов покорно принять наказание!
Ань Чжэнъи вмиг повалилась на землю. Она поняла, что ей конец: отец бросил её.
В тот момент, когда Синь-ван упомянул приказную табличку дома Ань, она уже предвидела свой финал. Шэнь Сихэ слишком жестока, её возможности безграничны, раз она смогла незаметно и неведомым путём завладеть приказной табличкой их рода Ань!
— Бися, военный губернатор Аньбэй виновен далеко не только в плохом воспитании дочери, — Тао Чжуаньсянь не собирался так легко отпускать этих людей. Покуситься на Дунгун — это преступление, заслуживающее смерти. — Девушка из рода Ань возжелала невозможного, замыслив недоброе против Бися. Бися так легко пал жертвой коварства лишь потому, что безмерно доверял роду Ань. Отец и дочь из рода Ань предали это доверие. К счастью, ими двигала лишь жажда власти, но возникни у них злой умысел — Бися грозила бы смертельная опасность!
— Девушка из рода Ань строила козни против Бися, помыкая стражей летнего дворца, и даже сумела мобилизовать военных охранников Управления защиты Аньбэй ради своих целей. Боюсь, воины Управления защиты Аньбэй уже потеряли всякое чувство меры: зная о заговоре против Бися, они дерзнули помогать тигру творить зло 1. Это свидетельствует о том, что в обычное время военный губернатор Аньбэй не держал подчинённых в строгости и безмерно потакал дочери. В его сердце нет преданности и покорности Бися, оттого и сопровождающие его воины взрастили в себе беззаконие и презрение к монарху!
Слова Тао Чжуаньсяня звучали веско. Чиновники и принцы, прибывшие проведать тайзы, хранили молчание. В искусстве клеймить преступлениями Тао Чжуаньсяню, который более десяти лет непоколебимо возглавлял Императорскую инспекцию, не было равных.
К тому же он не бросался обвинениями впустую, всё было обосновано и логично. Если вдуматься в его слова, им действительно невозможно было что-то возразить.
— Бися, господин Тао совершенно прав. Это отнюдь не просто желание женщины возвыситься через брак. Без потворства со стороны губернатора и использования власти в личных целях, как могла бы простая девушка из внутреннего двора, не имеющая ни чина, ни должности, распоряжаться военными охранниками? — Цуй Чжэн вспомнил, как они в спешке явились из-за дел в Дэнчжоу и услышали то, чего не следовало — на сердце всё ещё было досадно.
Хотя проницательный Цуй Чжэн понимал, что за всем этим кроется некая тайна, ему было всё равно. На их уровне важен был лишь результат: победитель получает всё, а проигравший признаётся мятежником. Бися сам оказался слабее в мастерстве интриг и, попав в ловушку, должен нести ответственность за последствия!
Советник Вэй Сун не хотел подрывать авторитет Бися, но и не смел в такой момент выгораживать его людей, поэтому ему оставалось лишь хранить молчание.
— Бися, я полностью согласен с тем, что сказали господа Тао и Цуй. По малому признаку можно увидеть большое 2. Если не наказать за это строго, то в чём же тогда будет заключаться величие правителя? — произнёс Сяо Чанцин, поклонившись.
На его лице, скрытом рукавами, заиграла обворожительная улыбка. Давно он не чувствовал такого удовлетворения; даже когда когда-то он поджёг императорскую гробницу, он не был так счастлив. Конечно, Бися опозорен и разгневан, но разве это сравнится с жестокостью Шэнь Сихэ?
Этот ход Шэнь Сихэ выставил Бися жертвой, так что он просто обязан сурово покарать отца и дочь Ань. Но они — его люди, а Ань Цзиннань и вовсе его близкий соратник. Сейчас Бися оказался словно на раскалённой жаровне: ему приходится собственноручно расправляться со своими сторонниками, иначе ситуацию не разрешить. А раз Бися нанесёт такой жестокий удар, Сяо Чанцин не верил, что в сердце Ань Цзиннаня не останется глубокой обиды.
Всё это понимал Сяо Чанцин, и тем более это осознавал император Юнин.
— Девушке из рода Ань… даровать ядовитое вино, — император Юнин даже не потрудился перечислить её преступления. Его взгляд остановился на Ань Цзиннане. — Военный губернатор Аньбэй повсюду следовал за Мной в походах и битвах, его военные заслуги велики…
— Бися, ваш сын не смеет отрицать великих военных заслуг губернатора Аня, — Шэнь Сихэ прервала императора Юнина. — Но разве губернатор Ань уже не пользуется высоким положением и щедрым жалованьем, которые принесли ему эти заслуги? Бися уже награждал его прежде, и если награждать снова теперь… Людей с великими заслугами не один лишь губернатор Ань. Если позволить другим ошибочно полагать, что за службу государству можно презирать закон, боюсь, это навлечёт беду.
Император Юнин мрачно уставился на Шэнь Сихэ:
— И как же, по-твоему, следует поступить?
— Ваш сын не смеет вмешиваться в дела императорского двора. Губернатор Ань — важный сановник, я лишь беспокоюсь, как бы в будущем кто-нибудь другой не затаил дурные мысли против Бися, осмелев на примере губернатора Аня. — Шэнь Сихэ говорила с полнейшей серьезностью, всем своим видом показывая, как сильно она радеет за Бися.
Сяо Чанъин стоял, опустив голову. Он знал, что ему не следует смеяться, ведь Бися всё ещё его державный отец, но не мог сдержать пробежавшей в глазах усмешки.
Остальные же, напротив, были ни живы ни мертвы от страха; смелость тайзыфэй вызывала у них невольное восхищение.
Перед лицом смиренной Шэнь Сихэ и безмолвных, словно цикады в зимнюю пору, чиновников император Юнин, с трудом сдерживая себя, произнёс:
— Военный губернатор Аньбэй проявил строгость в воспитании дочери и не следил за подчинёнными. Учитывая его заслуги в управлении Аньбэй, понизить его до заместителя командующего в назидание остальным!
Сказав это, император Юнин взмахнул рукавом и удалился.
Шэнь Сихэ первая возглавила церемонию проводов:
— Бися мудр…
- помогать тигру творить зло (кит. 为虎作伥, wèihǔzuòchāng) — помогать злодею в его делах. ↩︎
- по малому признаку видеть большое (кит. 见微知著, jiànwēizhīzhù) — понимать суть целого по незначительным деталям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
