Они окружили Мо Яо. Тот сражался изо всех сил, пытаясь прорваться и сбежать, пока действие лекарства еще не началось. Эти люди превосходно владели искусством лёгкости тела; они не стремились к затяжной битве и не шли в лобовую атаку, лишь слаженно действовали сообща, удерживая Мо Яо в ловушке.
Время уходило капля за каплей. В конце концов, хотя Мо Яо вдохнул не так много порошка, в голове у него постепенно потяжелело, а ноги стали ватными. Мо Яо хотел нанести себе раны, чтобы с помощью боли сохранить ясность сознания, но эти люди неустанно следили за каждым его движением, не давая ни единого шанса причинить себе вред!
Противостояние длилось долго. Мо Яо начал замечать, что чем больше он применяет силу, тем труднее ему оставаться в сознании. Стоило его движениям замедлиться, как люди в масках, воспользовавшись моментом, снова распылили наркотический аромат. Вдохнув его повторно, Мо Яо продержался лишь пару мгновений, прежде чем рухнуть на землю.
В то же время Сяо Чанъянь и Шэнь Юньань сошлись лицом к лицу. Сяо Чанъянь намеренно велел Юй Сяну отправить сегодня донесение, в то время как Сяо Чангэн передал ему весть о том, что Бу Шулинь прибудет к этой переправе именно сегодня.
Бу Шулинь непременно известила бы Шэнь Юньаня, и в этот момент он смог бы задержать его, не давая Шэнь Юньаню заметить, что Мо Яо слишком задерживается с возвращением.
Шэнь Юньань прибыл сюда тайно, а Мо Яо был тем единственным, кто подчинялся исключительно его приказам. Вероятно, он не стал бы тревожить остальных. Когда Мо Яо попадет в сети и к нему применят искусство захвата души, он, разумеется, сам предоставит правдоподобное объяснение.
Сяо Чанъянь взял с собой немного людей, так как это был причал, где сновали простолюдины и стояли торговые суда. Они явились под предлогом расследования дела о водяных разбойниках, поэтому, разумеется, не могли развязать здесь битву, особенно когда их целью был Шунань-ван-шицзы.
Эти земли уже граничили с Шунанем. Бу Шулинь не была подозреваемой и даже обладала немалым влиянием в этой округе, так что открыто чинить ей препятствия было нельзя.
Шэнь Двадцать семь в глазах Сяо Чанъяня сейчас и был Бу Шулинь. Он открыто появился на пристани и даже во всеуслышание сообщил о своей личности владельцу судоходной лавки. Облаченный в одежды для ношения траура, в сопровождении отряда рослых мужчин в простых белых одеждах, он выглядел весьма внушительно.
— Бу-шыцзы, — Сяо Чанъянь увидел Шэнь Двадцать семь, а также заметил подле него Шэнь Юньаня, который нацепил окладистую бороду и выглядел довольно небрежно.
Сяо Чанъянь узнал его с первого взгляда, но не имел возможности немедленно разоблачить, а затем призвать к схватке. Ведь Бу Шулинь прибыла сюда, пережив череду покушений. Если бы он сейчас начал атаку, все ошибочно решили бы, что его помыслы направлены не на вино [1], и он, прикрываясь именем Сибэй-ван-шицзы, на самом деле хочет навредить Шунань-ван-шицзы.
Шэнь Юньань держался так самоуверенно лишь потому, что полагался на свою долгую жизнь на Северо-Западе, где его никто не знал, а также на выгодную текущую ситуацию.
— Вижу Цзин-ван-дянься, — поклонился Шэнь Двадцать семь. Обученный лично Бу Шулинь, он уже перенял половину её манер. Тот, кто не состоял в столь близких отношениях с Бу Шулинь, как Шэнь Сихэ, не смог бы заметить разницы.
— Почему дянься снова здесь? — спросил Шэнь Двадцать семь.
— Поступило сообщение, что сегодня на причале замечены следы водяных разбойников, потому я прибыл для проверки. Не ожидал встретить здесь Бу-шыцзы, — Сяо Чанъянь обвел взглядом людей, сопровождавших Бу Шулинь, включая Шэнь Юньаня. — Когда Бу-шыцзы покидал столицу, с ним, кажется, не было этих людей. Сяован они кажутся совершенно незнакомыми.
— Дянься многого не знает. Стоило мне покинуть столицу, как я попал в засаду. Большинство тех, кто был со мной, погибли. К счастью, ценой своих жизней эти люди защитили меня, и я смог бежать до Маочжоу, — скорбно и с затаенным гневом произнес Шэнь Двадцать семь. — Все они — мои дяди, которые в прошлые годы вместе с отцом защищали страну, а после ушли в отставку и жили здесь в уединении. Прослышав, что мой путь неспокоен, они настояли на том, чтобы проводить меня до столицы Шу.
Шэнь Двадцать семь дал объяснение происхождению каждого, а затем добавил:
— Дянься исполняет свой долг, и я не смею мешать, однако я спешу на похороны. Отец почил уже более полумесяца назад, а я все еще не вернулся, из-за чего его тело никак не могут предать земле. Это великое непочтение. Теперь, когда родной дом уже близко, моё сердце подобно летящей стреле [2]. Прошу дянься войти в положение и поскорее пропустить нас.
Сказав это, он подал знак глазами, и Цзиньшань поднес Сяо Чанъяню стопку пропусков.
Сяо Чанъянь не стал притворно отказываться и лично просмотрел каждый документ. Не найдя к чему придраться, он лишь промолвил:
— Бу-шыцзы, подождите немного. Сяован сейчас же отправит людей осмотреть судно.
Люди Сяо Чанъяня, казалось, сновали туда-сюда, проверяя всё очень тщательно и быстро, но всё же они промедлили больше часа, прежде чем освободить путь.
Не успело судно отойти далеко, как несколько молодых людей, выглядевших как обычные пассажиры, внезапно выхватили мечи и бросились прямо к Шэнь Юньаню и Шэнь Двадцать семь.
Мастерство этих людей было незаурядным, движения — стремительными. В их точных и резких приемах чувствовалась жажда крови. Шэнь Юньань и его спутники, долгое время проведшие в военном лагере, мгновенно распознали в них теневых охранников, тайно выращенных Сяо Чанъянем!
Спустя несколько схваток Шэнь Юньань с удивлением обнаружил, что эти люди словно изучали боевое искусство семьи Шэнь и были хорошо знакомы с их приемами!
Он тут же подал знак Шэнь Двадцать семь, и тот быстро отступил назад, перестав наносить удары, иначе по стилю боя их неминуемо бы разоблачили!
В этот момент Чжапу, который неотлучно охранял Шэнь Двадцать семь, произнес:
— Приближается государственное судно.
Шэнь Юньань, отбив удар длинного меча, посмотрел вдаль. Несмотря на расстояние, он смог разглядеть Сяо Чанъяня, стоящего на носу корабля.
Шэнь Юньань понял, почему Сяо Чанъянь намеренно подослал людей для открытого столкновения. Раз здесь происходит подобное, а личности нападавших неизвестны, Сяо Чанъянь как проверяющий имел право подавить обе стороны. Официально это могло выглядеть как допрос противников, но на самом деле те были его людьми. Его истинной целью было под этим предлогом увести и его самого, и Шэнь Двадцать семь!
— Шицзы, уходите первым! — когда Чжапу и остальные сдержали теневых охранников, Шэнь Двадцать семь подскочил к Шэнь Юньаню и поторопил его. — У меня есть статус Шунань-ван-шицзы, на глазах у всех Цзин-ван не посмеет ничего со мной сделать!
Это было торговое судно, и за всем наблюдали простолюдины и торговцы!
помыслы старца направлены не на вино (кит. 醉翁之意不在酒, zuì wēng zhī yì bù zài jiǔ) — иметь скрытые мотивы, преследовать иную цель.
сердце, стремящееся домой, подобно летящей стреле (кит. 归心似箭, guī xīn sì jiàn) — страстное желание поскорее вернуться в родные края.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
