Конечно, не каждый сон сбывался в точности, но стоило лишь слишком много раздумывать о чем-то днем, как с большой долей вероятности это являлось ему в ночных видениях.
Император Юнин после того, как случилось дело Аньши, стал чрезвычайно осторожен в использовании ароматов. Даже те ароматические чернила, которыми он пользовался сейчас, начали подготавливать задолго до этого; потребовался почти год, прежде чем Бися в последние два месяца стал их использовать.
Благовония в спальне императора были под еще более строгим контролем. Каждый день Лю-гунгун спрашивал дворцовых мастеров ароматов, прежде чем заменять их в покоях Бися, так что подменить их было поистине непросто.
Бися привык к смешанным ароматам, основой которых был лунсяньсян. Шэнь Сихэ бывала у него немало раз и смогла по остававшемуся в воздухе запаху воссоздать рецепт благовоний, используемых Бися. Вероятно, для отличия, его рецепт немного расходился с подлинным составом: в нем присутствовал один ингредиент, не влияющий на общую формулу.
Шэнь Сихэ изготовила благовония, которыми пользовался Бися, заключив внутри них Сымэн. Сами по себе палочки благовоний были крайне тонкими и длинными, поэтому сделать с ними что-то еще было задачей трудной — требовалось скрыть внутренние изменения так, чтобы снаружи запах оставался неразличимым, а это было еще сложнее.
Вместе с Хуньюй они бились над этим несколько дней, прежде чем им удалось составить одну порцию. Передавая её Сяо Хуаяну, Шэнь Сихэ все же сказала:
— Если попадется кто-то с таким же чутким обонянием, как у меня, боюсь, обман не удастся скрыть.
По слухам, тот мастер ароматов у Бися действительно обладал тонким чутьем, но Сяо Хуаяна это не заботило:
— У меня есть свой способ справиться с этим…
Покои Бися охраняли сменявшие друг друга Сюйиши, и в этом заключалась главная трудность любого покушения на него. Даже Сяо Хуаян смог подменить благовония лишь тогда, когда наступил черед дежурства Чжоу Сюаня. В ту ночь одурманенному мастеру ароматов пришлось проспать до самого утра на полу; лишь перед рассветом его переложили обратно на ложе и бесшумно удалились.
На следующее утро мастер ароматов, необъяснимым образом подхвативший ветряную простуду, чувствовал головокружение и заложенность носа. Едва уловив знакомый запах, он кивнул.
Той ночью Бися не видел кошмаров. Однако на следующий день неизвестно откуда в столичных чайных домах появился рассказчик, который превратил деяния вана Северо-Запада и его сына в сюжетные рассказы. Он вещал с таким пылом и воодушевлением, что снискал признание простого народа. И как раз в это время Сяо Чанъин подал на стол Бися доклад о делах на Северо-Западе, в котором в мельчайших подробностях описывались великие подвиги и заслуги вана Северо-Запада и его сына.
Император Юнин смотрел на это с мрачным лицом и одним взмахом руки сбросил все свитки на пол. В главном зале воцарилась тишина такая, что слышно было бы даже дыхание цикады в зимнюю стужу.
В ту же ночь император Юнин увидел сон. Ему привиделось, как отец и сын из рода Шэнь во главе огромного войска вторгаются в столицу, и Шэнь Юэшань одним ударом меча убивает его прямо на императорском кресле. Император Юнин в ужасе пробудился от кошмара, и после пробуждения его взор был полон мрака.
Но было еще слишком рано, и императору Юнину пришлось лечь снова. Кто же знал, что он вновь погрузится в кошмар. Во сне отца и сына из рода Шэнь превозносили тысячи людей. Кто-то говорил, что без рода Шэнь не было бы ни дома, ни государства; другие твердили, что его нынешний трон — целиком заслуга рода Шэнь. Обрывки этих голосов, казалось, насмехались над ним как над монархом. В конце концов, кто-то столкнул его с лестницы, а Шэнь Юэшаня возвел на высокий помост под крики «Ваньсуй!» 1.
Император Юнин снова в страхе проснулся, когда небо едва начало светлеть. Сон к нему больше не шел, он поднялся, чтобы разбирать донесения, но мысли его были далеко.
— Бися, — раздался голос Лю-гунгуна, вернув императора Юнина к действительности. — Бися, у вашего слуги есть дело, о котором нужно доложить.
Император Юнин потер переносицу:
— Говори.
— В Дунгуне ходят слухи, будто тайцзыфэй в шутку обсуждала с тайцзы, что хочет дать императорскому внуку имя Цзюньшу, — договорив, Лю-гунгун склонил голову и вжал её в плечи.
Он не с рождения стал евнухом — когда-то он был слугой Бися при учении. Он родился в бедной семье на Северо-Западе, и если бы Бися не попал в беду, у него никогда не было бы возможности коснуться столь благородного человека.
Последовав за Бися, он тоже усердно учился читать и писать, и хотя не обладал великими познаниями, все же понимал, какой смысл несут в себе два иероглифа — «Цзюньшу» 2.
Услышав это, император Юнин резко вскинул голову и уставился на сжавшегося Лю-гунгуна взглядом, полным холода, словно смотрел на покойника.
Раздался треск — кисть в его руке сломалась пополам.
Грудь его пару раз тяжело вздыбилась, императору Юнину словно не хватило воздуха, и он внезапно зашелся в яростном кашле. Лю-гунгун поспешно поднес платок, но никак не ожидал, что Бися закашляется кровью!
— Бися! — в ужасе воскликнул Лю-гунгун.
— Позвать императорского врача, — приглушенным голосом велел император Юнин.
Спустя полчаса лицо помощника главного придворного лекаря Чжоу было омрачено тучей. Бися не смотрел на него, но вся его фигура дышала тяжестью. Лекарь несколько раз мысленно повторил заготовленную речь и лишь тогда произнес:
— Бися слишком обременен думами и тревогами, отчего остатки яда в теле вновь дали о себе знать, повредив легкие и сердце. Именно это вызвало кашель с кровью.
Договорив, помощник лекаря Чжоу затрепетал, ожидая гнева императора Юнина.
Однако император Юнин долго хранил молчание. Когда же лоб лекаря покрылся испариной, Бися спросил голосом, в котором нельзя было разобрать ни радости, ни гнева:
— Неужели мои дни сочтены?
Помощник главного придворного лекаря Чжоу с глухим стуком упал на колени:
— Яд в теле Бися не столь свиреп. Нужно лишь хорошенько заботиться о здоровье, постепенно очищая организм от отравы, и тогда еще есть надежда на выздоровление.
Только тогда император Юнин повернул голову и посмотрел на помощника лекаря. Разве мог он не понимать этих уверток императорских врачей?
Возможно, надежда на исцеление действительно была, но его состояние не внушало оптимизма.
В детстве из-за нужды и лишений у него зародился корень болезни, в юности походы и сражения оставили скрытые травмы, а в расцвете лет он был слишком занят наведением государственного порядка, чтобы отдыхать. Лишь достигнув средних лет, он получил передышку и начал заботиться о себе, но этого явно было недостаточно.
На этот раз, когда он был отравлен, все прежние потери проявились разом, обрушившись на него неудержимой волной.
— Ступай, — он не считал себя тираном. Рождение, старость, болезни и смерть необратимы, и даже у мастера медицины бывают случаи, когда он бессилен помочь. Как он мог карать за это?
Помощник лекаря, выйдя, облегченно вздохнул. Он служил Бися столько лет и знал его нрав, потому и осмелился открыть часть правды.
В спальне императора долго царила тишина. Никто не знал, о чем думает монарх.
От расцвета сил до заката император Юнин молчал, и лишь тогда произнес:
— Лю-гунгун, приготовь кисть и чернила.
Императорский указ с похвалой Шэнь Юэшаню был доверен всадникам и помчался прямиком на Северо-Запад.
На следующий день все узнали, что Бися преисполнился радости за заслуги вана Северо-Запада. Помимо щедрых наград, Бися призвал вана Северо-Запада и его сына в столицу, милостиво позволив им встретиться с тайцзыфэй, а также присутствовать на большой свадьбе владычицы уезда Хуайян и Сунь-вана.
— Бися все-таки не выдержал, — голос Сяо Хуаяна звучал протяжно. В нем слышалось и спокойствие человека, чьи ожидания оправдались, и облегчение от того, что пыль наконец улеглась.
— Бэйчэнь, что именно ты задумал? — Шэнь Сихэ не удержалась и спросила снова.
Все было очевидно: Сяо Хуаян довел Бися до того, что тот не мог более терпеть её отца и брата. На этот раз призыв отца и брата в столицу под видом милости на деле был Пиром Хунмэнь. Если она не ошибается, Бися готовится нанести удар во время свадьбы Шэнь Иньчо и Сяо Чанфэна.
Какого же результата тогда добивается Сяо Хуаян?
— Бися еще не время умирать, — Сяо Хуаян обернулся и мягко улыбнулся Шэнь Сихэ.
Если Бися скончается сейчас, это будет невыгодно Шэнь Сихэ. У него нет времени, чтобы уладить все дела ради неё; Бися должен уйти лишь после того, как родится их ребенок.
Иначе, пока живы другие принцы, разве позволят они нерожденному младенцу взойти на престол?
- Ваньсуй (万岁, wànsuì) — «десять тысяч лет [жизни]», традиционное приветствие и пожелание долголетия императору. ↩︎
- Цзюньшу (钧枢, jūnshū) — иероглифы, обозначающие «государственную власть» или «центр управления империей»; крайне дерзкое имя для внука, намекающее на трон. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
