Шэнь Сихэ верила Гу Цзэсян.
Она тяжело закрыла глаза и помассировала лоб.
— Дянься… — Чжэньчжу с тревогой шагнула вперед.
Шэнь Сихэ подняла руку, останавливая её:
— Я в порядке.
Опустив взор, она посмотрела на нефритовую подвеску. К её шнурку снизу был прикреплен узел единого сердца, который при покачивании словно пытался о чем-то поведать.
Кончики её пальцев внезапно сжались, внизу живота она почувствовала резкую тянущую боль, и лицо её мгновенно побледнело.
— А-Си! — выкрикнула Чжэньчжу, поддерживая Шэнь Сихэ.
— Ничего, — Шэнь Сихэ слабо сжала руку Чжэньчжу в ответ. — Это он капризничает.
Биюй уже подала чашку теплой воды. Шэнь Сихэ выпила её из её рук, и краска постепенно начала возвращаться к лицу.
Впрочем, Суй Аси уже пришла. Осмотрев пульс Шэнь Сихэ, Чжэньчжу не обнаружила никаких отклонений, но всё же позволила Суй Аси сделать несколько уколов иглами.
Спустя некоторое время Шэнь Сихэ пришла в себя. Она попросила Чжэньчжу помочь ей сделать несколько шагов и остановилась перед портретом, на котором были изображены она и Сяо Хуаян.
— Северная звезда, быть может, мне придется сделать рискованный ход, — тихо прошептала она, глядя на него.
Ей никто не ответил, но в тот момент, когда она горько усмехнулась над собой, раздался голос Байсуй:
— Ю-Ю, радуйся, я смогу вернуться; Ю-Ю, радуйся, я смогу вернуться.
— Пфф, — Шэнь Сихэ не сдержала смешка.
Она взяла мягкое перо павлина и пощекотала Байсуй по мордочке. Тот подался навстречу:
— Ю-Ю, любовь моя; Ю-Ю, любовь моя.
Перед тем как решиться на уход, Сяо Хуаян часто втайне проводил время с Байсуй — неизвестно, скольким словам он его обучил. Тяжесть на душе Шэнь Сихэ мгновенно исчезла, она еще немного поиграла с Байсуй, а затем обернулась и, приняв серьезный вид, приказала:
— Пригласите Синь-ван-дянься, у меня есть дело, которое нужно с ним обсудить.
Сяо Чанцину было несложно встретиться с Шэнь Сихэ. Император Юнин всё еще пребывал «без сознания», и его сыновьям полагалось навещать его. Совместный визит к Шэнь Сихэ также соответствовал правилам этикета.
— Нашли ли вы нужных людей, дянься? — спросила Шэнь Сихэ.
— Всё уже устроено, — кивнул Сяо Чанцин. — Завтра я сделаю так, чтобы они оставили след. Это успокоит Бися и не даст ему предпринять новые шаги.
Засада императора явно не была случайностью. Те, кто тайно проник в столицу, вряд ли решились бы на безрассудную атаку на императорский дворец. Сначала он должен дать императору знать о прибытии этих людей, а затем проследить за его реакцией. Дождаться, пока император сам создаст возможность для действий, было надежнее, чем пытаться подстроить всё самому. В конце концов, подле императора всё еще находились Сюйиши, истинные силы которых он до конца не понимал. Без содействия самого императора оставшимся людям Сяо Цзюэсуна было бы крайне трудно устроить ловушку.
— Передайте эту вещь тому, кого вы выбрали, дянься, — Шэнь Сихэ протянула Сяо Чанцину нефритовую подвеску с пионом.
— Это… — Сяо Чанцин принял её. Будучи принцем, он с первого взгляда понял, что это вещь исключительной ценности.
— Наследие императрицы, — произнесла Шэнь Сихэ, и её глаза, темные и глубокие, как обсидиан, пристально уставились на Сяо Чанцина.
Сяо Чанцин нахмурился. Зачем Шэнь Сихэ отдала ему вещь покойной императрицы?
— Бэйчэнь, — Шэнь Сихэ глубоко вздохнула, — не сын вашего отца, его следует считать вашим двоюродным братом.
Несмотря на всю выдержку Сяо Чанцина, он невольно выпрямился, и его зрачки сузились.
Слухи о том, что Сяо Хуаян не является родным сыном императора, ходили давно. Однако Сяо Чанцин никогда в них не верил, считая лишь чьими-то досужими вымыслами. Он не мог понять: как такой человек, как император, мог признать чужого ребенка своим и сделать его тайцзы, наследником престола? Но теперь, когда это произнесла Шэнь Сихэ, ему пришлось взглянуть на ситуацию иначе. Если подойти к вопросу с другой стороны, всё становилось ясно. Тайхоу любила Сяо Хуаяна больше, чем любого другого принца. Когда супруги Цянь-ван погибли, именно тайхоу поддержала восшествие императора на престол, хотя всегда относилась к нему холодно. Все эти загадки постепенно начали обретать смысл.
Нападение врага в те годы на самом деле было нападением брата 1!
Ради трона император убил брата и захватил власть. Он не мог убить и тайхоу — то ли из-за остатков человечности, то ли понимая, что в случае её смерти сторонники Цянь-вана, помогавшие завоевывать империю, никогда не подчинятся ему. Мир, едва наступивший в династии Дасин, снова погрузился бы в хаос. Тайхоу не позволила бы сыну Цянь-вана жить затворником или стать игрушкой в руках жадных до власти людей. Поэтому лучшим способом заставить императора искупить вину было превратить Сяо Хуаяна в тайцзы.
Сяо Чанцин был очень умен, и Шэнь Сихэ не нужно было объяснять остальное. Раз Сяо Хуаян стал тайцзы, значит, настоящий сын императора был кем-то заменен. И этот ребенок…
— Тайцзыфэй уверена, что тот ребенок… — Сяо Чанцин даже не смог договорить.
Он считал себя жестоким и хладнокровным человеком, не смел утверждать, что на его руках нет крови невинных, но он никогда не убивал детей. Тем более младенцев, связанных с ним кровным родством!
Но если бы Шэнь Сихэ не была уверена, зачем ей передавать эту вещь и наделять сына Сяо Цзюэсуна еще одной личностью — родного сына императора?
Родной сын, выращенный врагом, вступает с ним в заговор против собственного отца, травит его, доводя пять органов и шесть полостей до полного истощения… И даже обладая высшей императорской властью, императору остается лишь беспомощно ждать смерти. Это было куда страшнее, чем просто дать императору узнать, что Сяо Цзюэсун недавно умер. Тогда императору не на ком было бы сорвать гнев, он мог лишь скрежетать зубами от бессильной злобы.
— Я не уверена, — Шэнь Сихэ покачала головой, её взгляд оставался спокойным. — У меня нет доказательств, и я не могу сейчас начать открытое расследование. Если я сначала проведу расследование, а потом появится этот человек, то обмануть Бися уже не получится. Я лишь предполагаю. Из того, что мне известно, я твердо убеждена: тот ребенок погиб вскоре после рождения. И не только он — тот, кто унес его или получил приказ убить, тоже мертв.
— Тайцзыфэй, вы… — Сяо Чанцин был поражен. — Вы понимаете… если мы ошиблись в расчетах…
Если бы того ребенка не убили, если бы он где-то воспитывался и император об этом знал, то вся их хитроумная затея превратилась бы в фарс перед глазами императора, в нелепую шутку. Император не только мгновенно разоблачил бы их, но и перестал бы верить в то, что Сяо Цзюэсун когда-либо существовал. Тогда всё, чего они достигли, когда император начал подозревать тайцзы, пошло бы прахом. Даже инсценировка смерти тайцзы могла вскрыться.
Император непременно прикажет открыть гроб!
— Я знаю, — невозмутимо ответила Шэнь Сихэ. — Я знаю, насколько опасен этот ход, но я обязана поступить именно так. Мне нужно подтвердить одну вещь — вещь, от которой зависит моя жизнь и смерть.
Сяо Чанцин шевельнул губами, но не стал спрашивать, что это за дело. Раз Шэнь Сихэ так выразилась, значит, она не намерена говорить. Он молчал, колебался, боролся с собой и размышлял:
— Тайцзыфэй, насколько вы уверены?
Её взгляд был глубоким, спокойным и непоколебимым:
— Он точно мертв.
Под «ним» имелся в виду настоящий тайцзы.
- Нападение врага на самом деле было нападением брата (敌袭, dí xí / 弟袭, dì xí) — в китайском языке эти выражения звучат одинаково, что создает горькую игру слов. ↩︎
- Северная звезда (北辰, běichén) — второе имя Сяо Хуаяна, буквально означающее «Полярная звезда». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
