— Замыслы Бися?
Шэнь Сихэ слегка изогнула губы в едва заметной, мимолетной улыбке: — Дедушке не о чем беспокоиться. У меня есть некоторые предположения на этот счёт, и я непременно буду настороже.
Тао Чжуаньсянь видел, что она полна уверенности. Даже зная о его тревоге, она не могла раскрыть ему и малой части своих планов. Понимая намерения Шэнь Сихэ, он лишь открыл рот, но слова его превратились в долгий, тяжелый вздох.
Он мог бы, не раздумывая ни о чем, броситься в бой ради внучки, но он не был одинок. У него были сыновья и внуки, были невестки, а за невестками стояли их семьи. Он не мог из-за собственной отваги подвергнуть опасности весь род.
— Дедушка, Ю-Ю не проиграет, — Шэнь Сихэ сжала руку Тао Чжуаньсяня, приложив некоторое усилие. В её глубоких, как обсидиан, глазах вспыхнула решимость.
Тао Чжуаньсянь улыбнулся, похлопал её по руке и молча ушел.
Листья клёна опадали, а после снегопада застыл лёд.
В пору пронизывающих весенних холодов столица по большей части стояла в снегах. Сегодня выдался редкий солнечный день; слабый свет пробивался сквозь плотные, словно старая вата, желтоватые облака и падал на ледяные иглы на ветвях, преломляясь в ослепительном пятицветном сиянии.
Эта искра цвета расцвела среди серебристого убранства мира и отразилась в глазах Шэнь Сихэ, отчего её холодная красота стала чуть мягче: — Бися начал действовать. Кое-кто тоже не сможет больше сдерживаться. Когда время придет, настанет пора решающей битвы.
Тянь Юань и Чжэньчжу посерьёзнели и переглянулись: — Но.
Всё, что требовалось, Шэнь Сихэ уже подготовила. Хотя некоторые вещи невозможно было предугадать шаг за шагом — как, например, указ Бися о возведении в титул великого наследника — это были лишь мелочи, не способные повлиять на общий исход.
В императорском дворце закипела работа: все готовились к церемонии возведения Сяо Цзюньшу в титул великого наследника. Тянь Юань и Чжэньчжу тоже были заняты: пользуясь суетой вокруг церемонии, они шаг за шагом воплощали замыслы Шэнь Сихэ в жизнь.
Великий историк вскоре вычислил день для церемонии вступления на престол — это был третий месяц цветущей весны, прекрасный день, сулящий удачу во всех делах. Чем ближе была эта дата, тем меньше покоя оставалось и при дворе, и в гареме. У каждого были свои расчеты, каждый гадал, какие бури поднимет эта церемония. Кто-то хотел рискнуть ради славы и наград, кто-то всеми силами старался остаться в стороне ради спасения.
Людские судьбы во всем их многообразии бурлили неистовым потоком под гладью внешне спокойных дней.
— Дянься, Ю Саньнин исчезла.
В тот день Шэнь Сихэ наблюдала за возвращением весны на землю и подрезала ветви бонсай листьев Пинчжун, когда поспешно вошла Биюй.
Её слова не вызвали у Шэнь Сихэ никакой реакции, словно она их и не слышала. Однако Биюй знала, что тайцзыфэй-дянься всё услышала; просто она давно предвидела, что такой день настанет, потому и осталась столь безучастной.
Отложив ножницы, Шэнь Сихэ коснулась кончиками пальцев листьев, словно выискивая лишние побеги: — Первое письмо отправь Тань.
— Тань? — Биюй на мгновение даже не сообразила, о ком речь.
Шэнь Сихэ повернула к ней голову: — Той Тань, что подле Сунь-ванфэй.
Только тогда Биюй осенило, и она раздосадованно подумала о том, что тайцзыфэй пришлось напоминать ей о таком.
— Что дянься желает передать?
— «Милость моей а-нян она уже сполна отплатила».
В ней было всего восемь иероглифов. Биюй не понимала, почему при обсуждении Ю Саньнин Шэнь Сихэ внезапно заговорила о Тань, но не посмела спрашивать и, повинуясь приказу, быстро отправилась всё готовить.
— Ю-Ю десять тысяч благословений, Лумин тоскует о тебе.
Байсуй внезапно закричал во всё горло. Шэнь Сихэ не удержалась и стала дразнить птицу. Раньше она очень любила тишину, но после того как Сяо Хуаян ушел, ей, напротив, полюбился Байсуй. Она и сама не знала, сколько слов вложил в него Сяо Хуаян, но из клюва птицы постоянно вылетало что-то новое.
Когда она действительно пыталась его раззадорить, он, наоборот, ничего не выдавал. Порой он долго повторял одни и те же фразы, и когда казалось, что запас слов иссяк, он внезапно выкрикивал нечто совершенно иное.
— Дянься, Бися сегодня снова харкал кровью, — Суй Аси вернулся снаружи и, увидев, как под крытой галереей Шэнь Сихэ играет с Байсуем, поспешно подошел к ней.
Он пришел из зала усердного правления. В последнее время Бися часто харкал кровью, и он даже не пытался этого скрывать, отчего сердца людей наполнились тревогой. Бися, казалось, тоже торопился: будь то Суй Аси или именитые лекари из народа — если они проходили проверку Императорской медицинской службы и подтверждали свои знания делом, их всех приглашали во дворец. Не имело значения, смогут ли они исцелить Бися, — каждый получал награду в десять золотых.
Так Бися сделал весть о своей скорой кончине достоянием общественности, разнеся её по всей Поднебесной.
— Как ты считаешь, сколько дней осталось Бися? — спросила Шэнь Сихэ.
— Ваш подчиненный не смеет утверждать наверняка, — Суй Аси понизил голос, — но Се-гогун дал пятидневный срок.
Нынешним Се-гогуном был Се Юньхуай. Бися не только не пренебрег его лекарским мастерством, но, напротив, ценил и доверял ему больше, чем остальным, призывая к себе почти ежедневно.
— Пять дней… — Шэнь Сихэ тихо рассмеялась. — Поистине прекрасный срок.
Через шесть дней должна была состояться церемония возведения Сяо Цзюньшу в титул великого наследника. Если Бися скончается в течение пяти дней, церемонию придется отложить. Великий историк и впрямь выбрал «хороший» день: пока обряд не совершен, ребенок всё еще не будет считаться законным наследным принцем1.
Со следующего дня император Юнин сказался больным и перестал проводить советы. Все видели, как он угасал день ото дня, и когда он внезапно слег, гражданские и военные чиновники не на шутку встревожились. Три дня подряд он не являлся на советы; прошел слух, что Бися не может проглотить и капли воды, не в силах вымолвить ни слова и пребывает в беспамятстве дольше, чем в сознании.
До церемонии возведения великого наследника оставался всего день. Когда последние лучи заката скрылись, в только что закрытые ворота Дунгуна постучали. Это был лично Лю Санчжи, он вел себя крайне почтительно: — Ваш слуга по приказу Бися просит тайцзыфэй-дянься пожаловать в зал усердного правления.
Шэнь Сихэ еще не ложилась. Она была одета просто: Хуантайцзы не стало меньше года назад, и она всё еще носила траур. Её иссиня-черные волосы ниспадали водопадом, а из украшений на голове были лишь скромные белые жемчужины; у виска всё так же белел цветок.
Она взяла с собой Тянь Юаня и Хуньюй и последовала за Лю Санчжи. У дверей императорской спальни Лю Санчжи остановил её спутников: — Бися желает видеть тайцзыфэй-дянься наедине.
Шэнь Сихэ слегка повернула голову, бросив взгляд на своих людей, и вошла внутрь за Лю Санчжи.
В спальне витал густой аромат лекарств; чуткое обоняние Шэнь Сихэ вмиг подверглось такому удару, что у неё едва не закружилась голова.
Двери закрылись. Лю Санчжи не ушел, а сам откинул полог кровати. Ложе, над которым сиял ночной светящийся жемчуг, освещало тихо лежащего императора Юнина; в этот миг он выглядел так, словно его посетило последнее прощальное сияние2 — лицо его раскраснелось, вид был безмятежным, а взор — ясным.
— Бися, — Шэнь Сихэ чинно поклонилась.
Со взором, полным отрешенности, император Юнин сфокусировал взгляд, но смотрел он не на Шэнь Сихэ, а на верх полога: — Я знаю, что мой предел близок, но в моем сердце осталось много сомнений. Желаешь ли ты развеять их?
— На вопросы Бися ваша невестка ответит всё, что знает, ничего не утаивая, — почтительно отозвалась Шэнь Сихэ.
— Здесь и сейчас я желаю слышать лишь правду, — снова произнес император Юнин.
— Как ваша невестка смеет обманывать монарха? — безупречно ответила Шэнь Сихэ.
***
- Тайцзы (皇太孙, huáng tàisūn) — титул, обозначающий внука императора, официально назначенного наследником престола. ↩︎
- Последнее прощальное сияние (回光返照, huíguāng-fǎnzhào) — идиома, означающая кратковременный прилив сил у тяжелобольного человека перед самой смертью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
