— Взять его с собой? Эту неуклюжую скотину, которая везде только мешается под ногами… — Чай Инло на миг задумалась. — Ну да ладно. Пусть будет так. Потеснимся.
Служанки принесли кожаный ошейник с поводком и помогли надеть его на леопарда. Чай Инло и Вэй Шубинь забрались в повозку и позвали за собой Цзинсюань. Три женщины и леопард заполнили пространство так, что яблоку было негде упасть. К счастью, эта повозка была просторнее и грубее той дворцовой с киноварными колесами, на которой обычно ездила Чай Инло, а в упряжи вместо одного быка шла пара лошадей. Несколько слуг запрягли коней и в окружении охраны выехали из обители Цзысюй.
Процессия въехала в город через ворота Фанлинь. Чай Инло часто пользовалась этим проходом, и стража, прекрасно ее знавшая, едва она высунула голову из окна, рассыпалась в приветствиях: «Шанчжэнь-ши» то, «Шанчжэнь-ши» сё. Бегло проверив фусинь, они пропустили их внутрь.
К востоку от южной магистрали ворот Фанлинь тянулись высокие стены из утрамбованной земли, скрывавшие Етин и императорский город. По гребню стен с размеренным стуком патрулировали стражники с алебардами. Миновав один квартал, Чай Инло внезапно приказала повернуть на запад. Они проехали по поперечной улице между кварталами Сюдэ и Фусин, пересекли еще один блок и остановились за углом.
Вэй Шубинь вышла из повозки вслед за Чай Инло. Она взяла поводья подменной лошади и, повинуясь знаку, переложила узлы с вещами на своего коня. Чай Инло же вытащила из повозки Атуня и усадила его прямо перед своим седлом. Жирный леопард, на удивление, быстро освоился на лошадиной спине и сидел смирно и тихо.
Пока Чай Инло давала последние наставления оставшейся в повозке Цзинсюань, Вэй Шубинь внимательно огляделась. Это место находилось близ северной внешней стены Чанъаня; прохожих было мало, и вокруг не замечалось ничего подозрительного. Стены квартала Фусин надежно скрывали их от взоров со стороны дворца на востоке. Место для того, чтобы бросить повозку и пересесть на коней, было выбрано весьма удачно.
Закончив краткие распоряжения, Чай Инло махнула рукой, веля Цзинсюань продолжать путь в повозке вместе со слугами, а сама вместе с Вэй Шубинь повела коней шагом, чтобы увеличить дистанцию.
Они двигались на юг по дороге между кварталами Фусин и Сюсян. Едва они миновали половину квартала, как Чай Инло вдруг удивленно воскликнула:
— Ой? Как он здесь оказался?
— Кто? — спросила Вэй Шубинь.
Даоска указала пальцем на трех человек, только что вышедших на дорогу впереди. Троица вышла из больших ворот на западной стороне улицы и вела под узцы верхового коня. За воротами виднелась усадьба высокопоставленного сановника: целый комплекс зданий с высокими теремами, павильонами с многоярусными крышами и башнями. Причем ворота выходили прямо на главную улицу, что было нетипично для обычных жилищ, ворота которых могли открываться только внутрь кварталов.
Вэй Шубинь обладала неплохим зрением и отчетливо видела, что в седло садится изящный юноша в простом холщовом халате. Двое следовавших за ним людей явно были слугами и ничем не выделялись.
— Инь-цзе знает их?
— Хм, — кивнула Чай Инло. — Этот юноша — единственный оставшийся в живых родной внук государя-преемника бывшей Суй Ян Гуана по имени Ян Минь, его второе имя Чжэндао. Сейчас он занимает должность юаньвай саньци шилана1. У него есть официальный чин, почему же он одет так просто и тайно ходит среди простолюдинов?
— Внук Ян Гуана? — Вэй Шубинь тоже заинтересовалась. — Так, значит, после того как его вернули от туцзюэ, чаотин пожаловал ему такую огромную усадьбу…
— Это вовсе не его дом… По коням, проследим за ним!
Ян Минь со своими слугами был на некотором расстоянии и не заметил слежки. Стоило его коню прибавить шагу, как скорость заметно возросла — двоим слугам пришлось перейти на быстрый бег, чтобы не отстать. Чай Инло и Вэй Шубинь вставили ноги в стремена и поскакали следом, держась на удалении. Они проехали так два квартала, пока не увидели, как троица скрылась в западных воротах квартала Бучжэн.
В северных кварталах города у каждых из четырех ворот дежурили стражники, проверявшие прохожих. На обычных людей они не обращали внимания, но красавица в мужском платье, ведущая на привязи леопарда, слишком бросалась в глаза. Было бы странно, если бы ее не остановили. К счастью, даоска с суровым лицом и гневом в миндалевидных глазах выхватила выданный во дворце фусинь, и стража почтительно отступила.
Въехав в квартал Бучжэн, женщины все еще видели вдали спины Ян Миня и его слуг. Чай Инло, не меняясь в лице, молча следовала за ними до самого перекрестка, где увидела, как троица свернула в обычный с виду дворик на восточной стороне улицы и затворила за собой небольшие ворота.
— Что это за место? — спросила Вэй Шубинь.
— Вот это и есть его дом, — ответила Чай Инло.
— А? — удивилась Вэй Шубинь. — Тогда то место, откуда он вышел… та огромная усадьба — что это было?
Чай Инло молча покачала головой и повела коня на юг. Вэй Шубинь последовала за ней и вскоре заметила в южном конце улицы, у самой стены квартала, огромную усадьбу. Ее загнутые карнизы возвышались над крышами соседских домов, притягивая взгляд. В самом центре самого высокого карниза стояла ярко-красная глиняная статуя в виде взмывающего в небо пламени.
Огонь… Неужели это и есть самый древний и знаменитый в Чанъане зороастрийский храм квартала Бучжэн?
Точно, ведь Чай Инло в доме У-вана говорила слугам, что они собираются «посмотреть на священный огонь». И тот маленький туюхуньский ванцзы Сансай упоминал, что плешивый молодой шанху, охранявший Семнадцатую гунчжу, был сыном главного управителя какого-то храма или дома сабо. Похоже, Ли Юаньгуй и Чай Инло хорошо знали этих иноземных купцов. Неужели даоска решила ворваться прямо в их логово, чтобы забрать человека?
Если так, то сил двоих женщин явно недостаточно… Впрочем, к чему эти думы? Чего ей теперь бояться?
Чай Инло, ведя коня и леопарда, направилась прямиком к храму, не обращая ни малейшего внимания на взгляды прохожих. Подойдя к дверям, она перебросилась парой слов со стариком-ху, охранявшим вход. Тот ушел внутрь доложить, и вскоре вернулся со словами: «Просим войти Чай-нянцзы».
Вэй Шубинь впервые оказалась в зороастрийском храме и не могла сдержать любопытства. За внешними воротами открывался просторный двор, заставленный десятком синих войлочных юрт. Рядом с ними стояли верблюды и кони, были навалены деревянные ограды и груды дров; множество ху ходили туда-сюда — повсюду царила суета.
Провожатый не повел их в высокий главный зал, а свернул во дворе, и, петляя, привел к небольшому дворику с боковыми флигелями. Чай Инло скривила губы и тихо шепнула Вэй Шубинь:
— Они не пускают женщин к алтарю со священным огнем. Вечно у них полно дурацких правил. Хотя Атуня, пожалуй, могли бы и впустить.
Вэй Шубинь мельком взглянула на жирного леопарда, под хвостом которого болтались два мохнатых и круглых мясных шарика, и невольно прыснула от смеха, залившись краской. С недавних пор она прочла в обители Цзысюй немало медицинских книг, и схемы меридианов и точек человеческого тела открыли ей глаза на многое… на то, что незамужней сяонянцзы знать, пожалуй, не полагалось.
Старик-ху толкнул дверь флигеля, приглашая их войти. Небо уже начало меркнуть, служанка вошла зажечь свечи и принесла сладости и творожный напиток. Вэй Шубинь подняла чашу с молоком, но, почувствовав резкий запах скотины, тут же поставила ее обратно. Чай Инло же вкус этой еды ху был привычен: она сначала покормила Атуня, а затем, не церемонясь, принялась есть сама.
Дверь скрипнула, и вошел крепкий ху с орлиным носом. Они с Чай Инло обменялись приветствиями. Он снял шапку и поклонился; макушка его была гладкой, как гора, лишенная лесов, — ни единого волоска. Вэй Шубинь без всяких представлений догадалась: это и есть Ань Сань, нынешний управитель поместья сабо.
Взаимные любезности закончились, и они заняли свои места. Даоска сразу перешла к делу:
— Управитель Ань, ваш сын Яньна вместе с туюхуньским ванцзы Сансаем задумали мятеж и до сих пор удерживают младшую сестру нынешнего Тянькэханя, Семнадцатую чжан-гунчжу. Это чудовищное преступление, караемое и сань цзу2. Знаете ли вы об этом, Сань-лан?
— Знаю, — Ань Сань улыбнулся женщинам. — Мой щенок непутевый, сбежал из дома, вестей от него нет, и я места себе не нахожу от тревоги. Вернется ли этот сопляк домой целым и невредимым — теперь зависит только от вас, Шанчжэнь-ши!
- Юаньвай саньци шилан
Юаньвай (Yuanwai): Буквально означает «сверх штата». Это были дополнительные должности сверх фиксированного лимита. Со временем приставка стала указывать на статус «заместителя» или помощника в ведомстве.
Саньци (Sanqi): «Кавалер, находящийся при императоре». Это почетная свита, чиновники, которые имели право сопровождать правителя в поездках и давать ему советы.
Шилан (Shilang): «Секретарь» или «Вице-министр».
Юаньвай саньци шилан — это должность внештатного кавалера-советника (вице-министра). ↩︎ - И сань цзу (夷三族, yí sān zú) — «казнь трех поколений рода», жестокое наказание, при котором уничтожался не только преступник, но и его родители, супруги и дети.
↩︎
