Внезапно Ди Лижэнь разыскал Юй Мэн и договорился встретиться в чайной, в отдельном кабинете. Придя на место, Юй Мэн обнаружила, что Лижэнь один, а Юй Цзя нет. Она огляделась по сторонам, словно ища кого-то.
Лижэнь с улыбкой сказал:
— Не ищи, я её не звал.
Юй Мэн была в недоумении. Что это за дело, которое нужно скрывать от Юй Цзя? Она села, Лижэнь подал ей чай. Интуитивно она почувствовала неладное.
Луань Чэнъюнь был в хороших отношениях со стариком Ди, уж не связано ли это с делами по той линии?
— Выкладывай, — сказала Юй Мэн, сидя с прямой спиной.
— Попей чайку, попей, — миролюбиво произнёс Лижэнь.
— Уж не Луань Чэнъюнь ли тебя подослал? — спросила Юй Мэн прямо в лоб.
Лижэнь усмехнулся:
— Разве он может мной помыкать? Не бери в голову.
— Тогда в чём дело?
— Разве я не могу позвать тебя без повода?
— Ой, мой дорогой начальник, не темни.
Лижэнь всё ещё медлил.
— Поссорился с Юй Цзя? — спросила Юй Мэн. — Хочешь, чтобы я вас помирила?
— Нет.
— Если не скажешь — я ухожу. У меня запись на маску для лица, нельзя опаздывать. — Юй Мэн опустила глаза и посмотрела на свои ногти.
Лицо — дело первостепенной важности.
Лижэнь завозился на месте и был вынужден вкратце рассказать о своём нынешнем положении и трудностях. Юй Мэн всё поняла. Суть была проста: покровитель уходит, он и сам хочет перевестись, но боится, что его не возьмут с собой. Однако какой смысл говорить об этом ей? Она в таких делах не разбиралась и ими не интересовалась.
Поэтому она ответила прямо:
— Сочувствую. Но у меня руки не такие длинные, делами ведомств я заниматься не могу.
Лижэнь разлил чай по второму кругу, заменил пиалу Юй Мэн и только тогда, набравшись наглости, с улыбкой произнёс:
— Не могла бы ты немного помочь, провести работу с Цзу Линдао? — И вдруг с пафосом добавил: — Ты не волнуйся! В долгу не останусь! Учитель Юй, я и правда в безвыходном положении, сама посмотри — ни туда и ни сюда… — Он назвал её «учитель Юй». Редкий случай.
В голове у Юй Мэн загудело, словно её мгновенно залили клейстером. Откуда он узнал? Неужели слухи о её отношениях с Лян Цаем дошли уже до Ди Лижэня? Юй Цзя рассказала? Нет, если бы это Цзя-цзецзе проговорилась, ему бы не было смысла не брать её с собой. Просить о чём-то вдвоём, мужем и женой, всегда солиднее. То, что он не взял Юй Цзя, означало, что Лижэнь бережёт лицо Юй Мэн. Секретность — дело важное, лишние уши ни к чему, всё-таки он человек из органов.
Но что это вообще такое? Просить её «провести работу» с Лян Цаем — это как? Шептать на ушко в постели? Разве это не подтверждает статус любовницы? Чёрт возьми! Кто тут, к лешему, любовница? Она его девушка! «Любовница» — слово унизительное, проявление мужского презрения к женщине, ей это не нужно, у них всё честно…
Пока в душе бушевала борьба, Юй Мэн, глядя на полное надежды лицо Ди Лижэня, вдруг почувствовала гордость. Раньше перед этим «зятем» все заискивали, а теперь он пришёл заискивать перед ней только потому, что она попала на «большой корабль» Лян Цая. Колесо фортуны повернулось, сегодня и на моей улице праздник. Чувство было странным и неопределённым, но, нельзя отрицать, приятным. Очень приятным. Она глубоко осознала, почему Юй Цзя все эти годы так мёртвой хваткой держалась за Лижэня. В древности Юй Цзя, верно, мечтала бы стать титулованной особой с пожалованным званием. Впрочем, Юй Мэн пока не собиралась соглашаться, так как не знала намерений Лян Цая, а вступать в бой без подготовки нельзя.
— Ты не к тому человеку обратился, — поборов волнение, Юй Мэн поднесла чайную пиалу к губам. — Мы с учителем Цзу просто друзья. — Помедлив, она поправилась: — Ой, нет, даже до просто друзей не дотягиваем, скорее знакомые. — Сделав маленький глоток, снова поправилась: — Нет, и на знакомых не тянет, так, просто знаем друг друга.
Она называла его учителем Цзу. И наедине тоже так называла — считала, что Лян Цай необычайно эрудирован.
Лижэнь опешил. Юй Мэн не так проста. Сама себе определила статус. Что он мог сказать? Не мог же он заявить: «Да вы же близки, ты его любовница». «Шёпот на подушке» — самое действенное средство. Свой начальник ближе высокого покровителя.
Лижэнь сказал:
— Разве твои слова не имеют веса?
Спорит на пустом месте.
Юй Мэн притворно удивилась:
— Смешно даже. С чего бы им иметь вес? Кто тебе это сказал?
У него были свои каналы, да и Юй Цзя поговаривала. На дне рождения Юй Мэн кто-то пел песню, её самую любимую: «Такая женщина, как ты, приносит и радость, и печаль». Юй Цзя напевала её пять дней кряду.
Одержимость.
— Тебя все любят слушать, — Лижэнь был вынужден продолжать в том же духе.
— Линдао, я правда ничем не могу помочь, — с улыбкой ответила Юй Мэн. — Кто ты такой? Муж Цзя-цзецзе, старый друг. Если бы я могла помочь, разве я бы не протянула руку?
Лижэнь увидел, что разговор зашёл в тупик, и был вынужден использовать последний козырь. Он вздохнул:
— Шёл сюда, думал — впереди светлый путь, а оказалось — узкая тропа в ловушке. Ладно, такова судьба, будь что будет. — Затем он добавил с надрывом в голосе: — Мне просто кажется, что я виноват перед ребёнком, виноват перед Цзяцзя…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
