Лижэнь понял, что она имеет в виду то самое дело. «Маленькое пятнышко» в его жизни. Он тут же холодно усмехнулся:
— Почему? Ты не понимаешь, почему всё так вышло? Да потому что ты мне ни капли не интересна! Прикоснуться к тебе — всё равно что дотронуться до куска свинины!
Юй Цзя почувствовала, будто в её сердце в миг проделали тысячи дыр. От острой боли она вскрикнула:
— Ди Лижэнь! Я ни за что не разведусь, даже если сдохну! Погибнем вместе!
Погибнем вместе.
Всю ночь после начала этой войны это слово металось в голове Юй Цзя. Ей до смерти хотелось схватить нож, немедля помчаться на северо-запад и, зажмурившись, нанести ему несколько ударов, а потом покончить с собой. Но спустя мгновение чувство долга вновь взяло верх: у неё были старики-родители и ребёнок, умирать нельзя.
Тогда уволиться! Поехать на северо-запад, поговорить лично. Она пустит корни на западе, пойдёт к руководству, подаст жалобу. Нет-нет-нет, никакого развода. Поэтому на следующее утро Юй Цзя отправилась на работу, написала заявление об увольнении, распечатала его, вложила в конверт и спрятала под клавиатуру. То доставала его, то убирала обратно — она снова колебалась. Эта работа далась ей с трудом. Если она уволится на эмоциях и уедет на северо-запад, а там ничего не выйдет, Лижэнь больше не поможет ей с трудоустройством.
Даже на пропитание средств не будет.
Проходивший мимо начальник Чжан заметил в руках Юй Цзя конверт и невзначай спросил:
— Это кому?
Юй Цзя поспешно убрала его:
— Никому.
Она торопливо сбежала в уборную, заперлась в кабинке, разорвала письмо в клочья и смыла водой. Она не может уволиться.
Потерянная, она вернулась на место. Зазвонил рабочий телефон. Юй Цзя подняла трубку — послышался мужской голос. Лишь спустя время она поняла, что это звонит начальник канцелярии с прежнего места работы Лижэня. Он попросил Юй Цзя зайти при возможности и забрать почётные грамоты Лижэня. Человек перевёлся, и эти «хвосты» нужно было окончательно подчистить.
Грамоты лежали на журнальном столике, ярко-красные, режущие глаз, словно бросали Юй Цзя вызов. Она бессильно опустилась на диван, её конечности обмякли, как у подвяленной на солнце креветки. Только в отсутствие мужа и дочери она позволяла себе подобную расслабленность; в обычные дни она была требовательна к тому, как сидит, стоит или ходит. Порядок. Юй Цзя поняла, что любит порядок: упорядоченный быт, упорядоченные отношения, упорядоченную жизнь. Её любимой актрисой была Момоэ Ямагути — прославившись, та сразу вернулась в семью и больше никогда не возвращалась на сцену. Но для этого нужно содействие Миуры Томокадзу, а Лижэнь вовсе не был её Миурой Томокадзу.
Все эти годы она пыталась вписать Лижэня и Сысы в свою систему, но Сысы всеми помыслами рвалась наружу, а Лижэнь изо всех сил стремился вверх. Со времён председательства в студенческом совете до переезда в мегаполис Лижэнь не изменил своим принципам: у него была жажда власти, но он также был готов отдавать себя служению народу. В глазах окружающих он был хорошим человеком для всех, кроме неё — перед ней он не боялся быть подлецом.
А что она сама? Раньше она была такой утончённой. Пела оперу куньцюй, писала эссе, рисовала акварелью. Иероглиф «Цзя» в её имени впервые появился в надписях на бронзе эпохи Западного Чжоу; его исконное значение — «прекрасный», а производные — «торжество», «счастье», «радость». А что теперь? Она сама себе противна. Хуже всего то, что она обнаружила, как изменилась её суть, искажённая жизнью, Лижэнем и Сысы.
Раздался стук в дверь. Доставка. Юй Цзя забрала посылку и увидела, что это платья, купленные во время распродажи: снова три штуки — выбрать одно, а два потом вернуть. Отвращение. К горлу подступила тошнота. Зачем она это делает? Это же просто платье! Стоит ли оно таких усилий? Для кого она экономит деньги? Разве Сысы это важно? Разве Лижэнь это оценит? Или откладывать в заначку? Она всем сердцем хочет отдавать, но никто не желает принимать её любовь!
Юй Цзя глубоко вздохнула. Нет, так нельзя. Нужно выстоять. Она вернёт себя прежнюю, шаг за шагом.
Жизнь — это вечное сопротивление, скрытое и постепенное: если победишь — молчи, если проиграешь — тем более не признавай поражения. Что ж, противостояние начинается, Ди Лижэнь! Юй Цзя вновь приободрила себя: никакого развода! Ни за что!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
