В повседневной жизни он был более чем рационален, но рядом с Юй Жуй так и не смог обрести то заветное чувство любви, о котором грезил. И вот, слово за слово, оба сделали шаг назад и стали просто друзьями. Конечно, когда они были вместе, Цзу Лянцай не жалел денег на Юй Жуй, поддерживая её все те годы, что она училась актёрскому мастерству.
— Тебе не стоит заниматься актёрским мастерством, — с улыбкой сказал как-то Цзу Лянцай.
Юй Жуй посмотрела на него, не понимая, что он имеет в виду.
— Ты не умеешь притворяться, — продолжил он.
Она горько усмехнулась. Дело было не в неумении, а в отсутствии необходимости: она знала, что у них нет будущего — а раз финал известен, зачем обманывать саму себя? Уж лучше не ходить вокруг да около, а сразу перейти к делу.
По иронии судьбы, Цзу Лянцай стремился именно к такому «самообману». Его жизнь была слишком приземлённой, и любовь для него стала сном наяву. Этот сон и был его главной целью, где важнее всего — ощущения и сам процесс.
Юй Жуй же нужен был только результат.
Их встреча была чистой случайностью, прекрасным недоразумением. Он искал в ней молодость. Но она, несмотря на юные годы, уже состарилась душой и не могла прочувствовать груз прожитых им лет.
Получив такой «урок» от Юй Жуй, Цзу Лянцай почти перестал связываться с молоденькими девушками.
Юй Жуй вошла в комнату. Она стояла стройная и изящная. Теперь она лучше разбиралась в макияже, набралась опыта и стала выглядеть благороднее. Девушка поставила сумку — ту самую, которую когда-то купил ей Цзу Лянцай.
Цзу Лянцай с первого взгляда узнал старую вещь.
— Всё ещё пользуешься ею, — произнёс он с улыбкой.
Выглядел он безупречно. Власть молодит мужчин. Он походил на модель среднего возраста из рекламы на Таобао, был полон особого обаяния.
— Бережливость, — самоиронично ответила Юй Жуй.
Атмосфера понемногу налаживалась.
— Ну, как ты? — Он поднялся, засунув одну руку в карман брюк, всем своим видом излучая уверенность. Этот тон всегда напоминал разговор начальника с подчинённым. Профессиональная деформация.
Юй Жуй понимала, что он спрашивает о её жизни, но не знала, с чего начать: ролей нет, одни бесконечные ожидания, в работе никакого прогресса, и даже приличного романа не завела, чтобы бывший любовник «ахнул от удивления».
Поначалу Юй Жуй хотела через связи попасть в ансамбль песни и пляски, но, разузнав всё, поняла: идёт реформа, все оттуда пытаются сбежать, а попасть туда — значит лишь зря потратить молодость. В других сферах у неё не было навыков. Она пробовала работать стримером вместе с Хуан Ци, но платформа её не продвигала, и подняться не получилось, а опускаться до откровенной пошлости она не хотела — репутация была ей дорога, и она не желала размениваться по мелочам. Поэтому, когда Цзу Лянцай внезапно задал свой вопрос — хотя он и напрашивался сам собой, — она слегка растерялась.
Быстро взяв себя в руки, она решила, как и прежде, не притворяться.
— Плохо, — ответила она.
Если бы всё было хорошо, она бы к нему не пришла.
Цзу Лянцай усмехнулся. Так смеются успешные мужчины средних лет — в этом смехе слышались и снисхождение, и самодовольство. Мужчины чувствуют себя счастливыми, когда могут что-то дать. Это доказательство их силы.
Он вынул руку из кармана.
Перед Юй Жуй появилась коробочка с украшением.
«Предложение?» — пронеслось у неё в голове. Что делать? На мгновение она совсем растерялась. Оцепенело открыв коробочку, она увидела пару серёг с бриллиантами.
Подарок, который был как нельзя кстати.
Юй Жуй почувствовала облегчение и в то же время невольную досаду.
Он не стал помогать ей. Юй Жуй сама надела их. Если человек дарит подарок, нужно проявить уважение и показать, как вещь смотрится на тебе.
Вода закипела. Цзу Лянцай принёс Юй Жуй пакетик растворимого чая с молоком, собираясь его заварить.
— Я буду просто чай, — поспешно поправила его Юй Жуй.
Лян Цай улыбнулся, они поняли друг друга без слов. Раньше она обожала чай с молоком, а теперь перешла на обычный. Юй Жуй лишь в последний год начала понимать вкус чая. Чай нужно заваривать кипятком. Только от этого «всплеска» рождается нечто новое, возникают иные перспективы. Жизни тоже нужен был подобный рывок, ведь вялотекущее прозябание ничего не решает, это вечное накопление количественных изменений без перехода в качество.
Юй Жуй не стала заводить разговор о работе — она уже писала об этом в сообщениях, и при встрече повторяться не стоило. Они немного поговорили об актёрском мастерстве, о мире шоу-бизнеса, а затем затронули буддийские каноны. Лян Цай называл это «буддологией» — целой наукой. Юй Жуй смутно понимала суть, но могла поддержать беседу: к дню просветления бодхисаттвы Гуаньинь она переписала «Сутру Сердца», что и стало тогда подарком Лян Цаю на день рождения.
Они проболтали так долго, что Юй Жуй дважды взглянула на телефон. Лян Цай понял, что пора закругляться, и спросил:
— В какой сфере ты хочешь работать?
— Честно говоря, не знаю, получится ли в медиа? — прямо ответила она.
Шансов было немного, поэтому она не стала жеманиться. Она попросила его о помощи, и это был единственный раз. Другой возможности не будет. Она не могла позволить себе задолжать ему слишком много.
Лян Цай молчал, попивая чай. Настало время для главного, и Юй Жуй ждала. Приняв подарок, нельзя было не отплатить. Она всё прекрасно понимала. Но в таких делах инициатива должна исходить от мужчины. Она ждала… Перед приходом она специально приняла душ.
После недолгого молчания Лян Цай вдруг сказал:
— Пойдём. Куда тебе нужно? Я тебя подброшу.
Юй Жуй была немного удивлена.
Они и впрямь стали друзьями. Просто дружба. В холодном мегаполисе это была редкая крупица искренности. Юй Жуй растрогалась, но знала — плакать нельзя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
