Юй Мэн вскрикнула. Инстинктивно она схватила Лао Луаня за ноги и принялась изо всех сил тянуть наружу, но трясина, будто разинув пасть, упрямо засасывала его внутрь.
Он погружался всё глубже. Ливень лил стеной, Юй Мэн не различала, где боль, а где слёзы, в её голове билась лишь одна мысль: спасти его. Она должна вытащить Лао Луаня. Лунному городу конец, но Лао Луань обязан жить! Она вовсе не горит желанием заниматься его похоронами! Если он вот так умрёт, разве Хаоюй и Чжэн Юй смогут её простить? Нет-нет-нет, она не хочет его смерти, она не позволит ему умереть. Как ни странно, именно в этот момент Юй Мэн вдруг осознала, что Лао Луань ей всё-таки не безразличен.
Она сорвала с себя дождевик, расстелила его на грязи и быстро перебралась на выступающий обломок камня. Затем сняла брюки: один конец штанины обмотала вокруг щиколотки Луань Чэнъюня, а другой перебросила через плечо. Уподобившись женщине-бурлаку, она потянула что было мочи!
Медленно Луань Чэнъюнь, точно репка из грядки, вытянулся из жижи. Юй Мэн, цепляясь за выступы, потащила его к камням. Она лихорадочно отбрасывала грязь, откинула дождевик и принялась вычищать песок и ил из его рта и ноздрей, хлопала по спине — кажется, он ещё дышал.
Дождь смывал грязь с лица Луань Чэнъюня. Он всё ещё не приходил в себя. Юй Мэн была на грани истерики. Что делать? Точно, искусственное дыхание! Она прильнула к его губам, втягивая воздух, рот мгновенно забило песком, она зашлась в кашле. Тогда она перевернула Луаня на бок, подставила дождевик под струи воды и продолжила промывать ему рот, нос и уши, делая всё для спасения. Время тянулось бесконечно. Юй Мэн сидела на корточках рядом с Луань Чэнъюнем, раз за разом повторяя одни и те же машинальные действия. Она должна спасти его! Он не может умереть! Она плакала и продолжала бороться, причитая:
— Я не дам тебе умереть! Не смей! Не позволю тебе…
Наконец Лао Луань судорожно закашлялся. Ожил. Юй Мэн вскрикнула, прижала его голову к себе и начала неистово целовать в лоб. Лао Луань, придавленный её объятиями, снова закашлялся. Юй Мэн поспешно отстранилась. Дождь всё лил, а она, обхватив его лицо ладонями, то смеялась, то плакала.
Ливни и наводнения, вызванные этим тропическим циклоном, за последнюю неделю унесли жизни тридцати девяти человек, более двухсот тысяч остались без крова. Правительство уже обратилось за международной помощью, и неподалёку от городка вырос лагерь для беженцев.
Там временно и приютились Юй Мэн и Луань Чэнъюнь. Связь прервалась, припасов не хватало. Юй Мэн чувствовала себя отрезанной от мира, будто она только что сошла с Ноева ковчега и они с Луанем — единственные выжившие после всемирного потопа. Они были словно Адам и Ева, вот только не в Эдеме, а в мире, где нет ни одежды, ни еды, и нужно своими руками начинать новую эру.
Но, по крайней мере, они остались живы.
Лёгкие Луаня пострадали, и говорить ему было трудно. Завтрашней заботой Юй Мэн должно было стать собирательство. Всё это напоминало первобытные времена: любыми способами раздобыть хоть какую-то еду, сварить её или приготовить на пару, чтобы Луань мог восстановить силы. Её безумно дорогая брендовая сумка уцелела, но окончательно превратилась в корзину для сбора провизии, ничем не отличаясь от бамбуковых плетёнок местных женщин. Прежняя жизнь была разрушена. И только теперь Юй Мэн по-настоящему осознала, как дорог ей Луань. Разве нет? На краю света, на грани жизни и смерти, когда рядом есть такой человек, — чего ещё желать, чего ещё хотеть? Впрочем, согласия на повторный брак Юй Мэн не дала. Она считала, что сейчас не время. Она ещё не всё для себя решила.
Выходить замуж только из благодарности? Нет, этого она не хотела.
Решит, когда вернутся.
С наступлением ночи, чтобы хоть как-то разогнать скуку, Юй Мэн иногда пела. Всё ту же песню «Там, где была первая любовь». И как бы плохо она ни пела, Луань Чэнъюнь всегда ей аплодировал.
Прошло ещё несколько дней. Переводчик раздобыл пару книг на китайском, и Луань, когда не был занят, читал их. Они действительно походили на беженцев. Юй Мэн чувствовала, что старательно чего-то избегает; их отношения с Лао Луанем будто вышли на новый этап, вынесенные туда волнами этого потопа.
Когда не хотелось говорить о себе, они говорили о других.
Юй Мэн по очереди обсуждала сестёр, делясь мыслями с Лао Луанем.
— Старшая сестра Цзя прикидывается свиньёй, чтобы съесть тигра: делает вид, что гонит, а сама завлекает. Того и гляди, у них со Сяо Баем количество перейдёт в качество.
— Шуан просто слишком манерничает. Вечно всё обдумывает, напридумывает себе лишнего, а надо было просто брать и делать.
— У Жуй судьба такая: она может делить с тобой беду, но не богатство.
— И Ци туда же — нашла себе актёра, теперь всю жизнь будет за ним хвосты подтирать.
— А Лао Вэн что будет делать? Наверняка лопнет от злости. Всё лицо перекосит, — Юй Мэн жестами изобразила смешную свиную рожицу. Лао Луань рассмеялся.
Юй Мэн вошла в азарт. Лао Луань своим охрипшим голосом спросил:
— А как же ты?
Юй Мэн запнулась.
— А я… живу одним днём, шумно и бесшабашно, — она вдруг погрустнела. — Совсем я старая стала.
— Все стареют.
— Для женщины старость особенно жестока, — она была печальна; только здесь она могла признаться в этом Луаню.
— Ты помнишь нашу первую встречу? — вдруг спросил Луань.
— Ты — больной, я — медсестра, — небрежно бросила Юй Мэн, но тут же спохватилась и, указав сначала на него, а затем на себя, добавила: — И сейчас всё так же.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
