Оба рассмеялись.
— Жизнь — это круговорот, — Юй Мэн тяжело вздохнула. — В тот раз ты притворялся больным.
— Болел по-настоящему.
— В первый раз — по-настоящему, а потом притворялся.
— Потом тоже по-настоящему, просто я затянул болезнь, чтобы подольше тебя видеть, — объяснил Лао Луань.
— Посмотри на меня подольше сейчас, а то, чего доброго, как вернёмся — больше не свидимся, — сказала Юй Мэн.
Лао Луань лишь улыбнулся в ответ.
— Ты чего?
— Ты забавная.
— В каком смысле?
— Говоришь одно, а на уме другое.
— Да все люди такие.
Юй Мэн сменила тему:
— Что хочешь съесть?
— Можно заказать блюдо? — спросил Луань.
— Постараюсь исполнить.
— Давай рыбу. — Он и правда сделал заказ. За спасение жизни полагалась награда.
Как говорится, живя у воды, водой и кормись — рыбы здесь было много. Но Юй Мэн она казалась слишком странной на вид, поэтому она решилась выбрать для варки только самых мелких. Она умела только варить. В нынешних условиях иного способа и не оставалось.
Юй Мэн принесла в палатку миску рыбного супа.
Луань Чэнъюнь взял её, отхлебнул и поднял большой палец. Болезнь горла немного обострилась, и голос стал ещё более хриплым.
Юй Мэн налила миску и себе, села рядом с ним и намеренно произнесла:
— Было бы даже хорошо, если бы ты совсем онемел. Не пришлось бы слушать твои елейные, приторные речи, и еда казалась бы чище.
Лао Луань беззвучно рассмеялся, отчего носогубные складки поползли вверх.
— Как ни крути, мы в расчёте, — добавила Юй Мэн.
Луань Чэнъюнь показал жест «ОК».
— Всё прошлое… всё… абсолютно всё… твои… мои… ошибки… всё списано, — пояснила она, жестикулируя, словно говорила с иностранцем или глухонемым.
Луань всё так же улыбался.
— Ничего не осталось, совсем ничего, всё придётся начинать с нуля, новая эра, — внезапно сникла Юй Мэн и горько усмехнулась.
Нужно сохранять оптимизм. Горькая усмешка — это тоже улыбка.
Кто-то заглянул внутрь. Это был маленький переводчик. Он сообщил Юй Мэн, что в городке восстановили связь и ей кто-то звонит. Юй Мэн спросила, кто это. Переводчик ответил, что какая-то женщина. Юй Мэн велела передать, что если она позвонит снова, то Юй Мэн будет ждать у телефона в семь вечера. Переводчик пообещал передать. Лагерь беженцев находился в отдалении от центра городка. По телефону можно было поговорить только по предварительной договорённости.
В семь вечера Юй Мэн вовремя пришла в восстанавливаемый центр связи городка. Около семи десяти звонок действительно раздался. Это была Юй Цзя. Сёстры некоторое время бурно выражали эмоции, Юй Цзя без конца расспрашивала о ситуации, твердя, что если выжил в большой беде, то впереди ждёт великое счастье. Услышав о Лао Луане, Юй Мэн вкратце рассказала, как идут дела, и спросила про Хаоюя и Чжэн Юя.
Юй Цзя просила её не беспокоиться, сказала, что с детьми всё в порядке, а затем добавила, что только что узнала кое-что от Вэн Юэ и считает нужным сообщить ей. Юй Мэн удивилась — что же такого должна была передать Вэн Юэ? Юй Цзя кратко изложила суть, и Юй Мэн от шока едва не выронила трубку.
После разговора она стояла словно в оцепенении, будто из неё вынули душу. Выйдя из здания, она некоторое время шла, пока не поняла, что движется не в ту сторону. Она развернулась и направилась к лагерю.
У входа в палатку тускло светил фонарь. Вокруг, как ни странно, летали светлячки.
Юй Мэн вошла, пригнув голову. Луань Чэнъюнь лежал и читал старую книгу при свете аварийной лампы.
Юй Мэн выхватила у него книгу, слёзы хлынули градом:
— Почему ты раньше не сказал?
Луань, не понимая, смотрел на неё.
— Почему ты не сказал раньше?! — закричала Юй Мэн.
Луань развёл руками с напускной беззаботностью.
— Это ты… — всхлипнула Юй Мэн.
Луань сел, его глаза горели.
— Минь Цзяньчжун… Ты и есть Минь Цзяньчжун… Ты инвестор… Инвестор — это ты… Минь Цзяньчжун — это ты… — Юй Мэн говорила сбивчиво, всё больше распаляясь.
Лицо Луань Чэнъюня оставалось спокойным, словно он был Ноем, который по воле небес построил ковчег, чтобы спасти Юй Мэн. Он и был Минь Цзяньчжуном. Если бы он не использовал псевдоним, разве она приняла бы его помощь? Он был готов пройти с ней этот путь, даже если бы он был полон невзгод и страданий.
— Какой же ты дурак, какой дурак, какой дурак… — Юй Мэн бросилась к нему, обняла и начала целовать, не переставая плакать.
Луань Чэнъюнь тоже крепко её обнял.
— Ты мусор! — на лице Юй Мэн смешались слёзы и смех.
— Все мы мусор… — отозвался Луань.
После потопа и люди превратились в мусор.
— Почему, почему, почему, почему… — Юй Мэн беспорядочно била его по лицу, обливаясь слезами.
Луань снова крепко прижал её к себе.
Аварийная лампа погасла. Мир погрузился во тьму. Лишь снаружи палатки мерцали бесчисленные точки светлячков. Чего бояться? Пока он в её объятиях, ей ничего не страшно.
Луань перевернулся, придавив её своим телом.
Она крепко ухватилась за его руки — такие сильные, на которые можно положиться. Только в этот миг Юй Мэн по-настоящему поняла и ощутила глубокую, простую и необъятную силу мужчины.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
