В глубине души Юй Мэн не могла не похвалить себя. Да, именно так и нужно — легко и непринуждённо. Она не может, как обычные женщины, вцепиться в мужчину мёртвой хваткой после первой же ночи. Нужно правильно расставить приоритеты: она не добыча, она — охотник. На данном этапе ей необходимо выдержать паузу — рыба ещё не заглотила крючок достаточно крепко, нельзя тянуть слишком резко.
Идеальное состояние — это как у Цзян Тай-гуна: на голый крючок клюёт лишь тот, кто сам того желает. Даже на прямую спицу можно поймать крупную рыбу.
Юй Мэн считала, что хорошо понимает мужчин. Мужчины любят преследование; если не заставить их изрядно потрудиться, они никогда не научатся ценить то, что получили.
Игра только началась.
По сравнению с ней, у Юй Цзя ночь прошла совсем не весело. От самого концертного зала и до дома Ди Лижэнь не проронил ни слова. Вернувшись, он сразу заперся в кабинете. Снова спали в разных постелях. На следующий вечер он вернулся и продолжил читать свой «Капитал». Юй Цзя не понимала, что сделала не так. Всё было не так и не эдак, за что ни возьмись — всё не к месту, и лицо её его раздражало, и взгляд.
Наконец она не выдержала:
— Старик Ди, если у тебя есть ко мне какие-то претензии, можешь сказать прямо.
Ди Лижэнь отложил «Капитал», и теперь его лицо было видно полностью. Оно осунулось и потемнело. Сысы, каждый раз пересматривая старые фотографии, говорила, что де изменился. Лижэнь молчал. Юй Цзя оставалось лишь оправдывать мужа перед дочерью: «Располнел, с возрастом у всех так». Дочь верила. Но на самом деле дело было не просто в лишнем весе. Лицо — зеркало души. В зрелом возрасте по лицу можно прочесть внутреннее состояние. Раньше лицо Лижэня было красивым, теперь же на нём застыла озлобленность. Его довели. Слишком много мыслей, слишком много забот, слишком много желаний. Юй Цзя было жаль мужа.
— Незачем что-то скрывать от меня, — сказал Лижэнь.
Юй Цзя удивилась.
Лижэнь пожаловался:
— Знакомство с семьёй Синь тоже скрываешь.
А, вот оно что. После концерта Юй Цзя поняла: все хотят свести знакомство с семьёй Синь. Лижэнь не был исключением. Вот только она была лишь сторонним помощником. Седьмая вода на киселе.
Юй Цзя пришлось объяснять:
— Я с ними не знакома. Это Юй Мэн знакома, она попросила меня помочь. Тебя не было дома, поэтому я не сказала, это всё случилось буквально на днях.
Лижэнь произнёс:
— Не слышал, чтобы ты раньше говорила о знакомствах Юй Мэн.
Юй Цзя тоже начала злиться:
— А с чего бы ей докладывать мне, кого она знает?
Лижэнь промолчал. После переезда в мегаполис давление стало огромным. Не попробуешь — не узнаешь, а приехав, понимаешь, как здесь всё переплетено. У каждого есть покровитель или опора, и только он один в поле не воин. Когда-то старые кадры в родном городе подбивали его на переезд, твердили, что он молод и перспективен, что нужно расти дальше. Лижэнь и сам хотел расти. Теперь он понял: те старики не потому не поехали, что не хотели, а потому, что боялись. Они предпочли спокойно доживать свой век в провинции. А здесь — либо вперёд, либо назад, нужно продираться сквозь тернии.
Юй Цзя видела, что на душе у Лижэня:
— Знаю, что тебе тяжело, но ты должен чётко понимать, зачем приехал. Ты здесь, чтобы служить народу. О прочем не думай: что должно быть твоим — рано или поздно им станет, а о том, что тебе не предназначено, и мечтать бесполезно.
Лижэню показалось, что слова Юй Цзя звучат как наставления его начальника. Или как лекция школьного учителя политики.
— Не тебе мне указывать! — разозлился Лижэнь.
— Если уж совсем невмоготу, найдём возможность вернуться. Будем жить обычной, спокойной жизнью, разве это плохо? — искренне сказала Юй Цзя.
Но эти слова глубоко ранили Лижэня. Вернуться? Как вернуться? С понижением в должности? Для Ди Лижэня это всё равно что дезертирство. Герой превратится в медведя, люди со смеху помрут! Нельзя быть предателем! Вперёд, вперёд и только вперёд!
— Кажется, это место тоже довольно бессмысленное… — рассуждала Юй Цзя.
Это были её искренние чувства. Большой город, где каждый вечно занят; это невидимое давление, которое город оказывает на тебя, которое создаётся общим полем всех людей, волей миллионов — ты обязан добиться успеха, иного не дано.
Либо успех, либо смерть.
Юй Цзя никогда не стремилась стать «человеком над людьми». Когда она выходила за Лижэня, он работал в посёлке, и она думала лишь о том, чтобы когда-нибудь перебраться в город, купить квартиру, найти работу, да чтобы дети в университет поступили. Она и не заметила, как волна за волной её вынесла сюда.
— Уж лучше бы… — Юй Цзя опустила голову, сжимая в руке тряпку; после еды нужно было вытереть стол.
Бам! Раздался звук. Чайная чашка на столе едва не подпрыгнула, словно на батуте.
— Невыносимо! — выкрикнул Ди Лижэнь и, развернувшись, скрылся в кабинете.
Дочь Сысы крикнула из своей комнаты:
— Мам! Потише! Я аудирование слушаю!
Всё из-за неё. Юй Цзя непонятным образом оказалась крайней.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
