Юй Цин прервал её:
— Цзецзе, я знаю, что ты смотришь на меня свысока. В твоих глазах я лишь мелкая козявка, которая никогда не выкарабкается, не поймает удачу и не заработает больших денег!
— Человек должен покориться судьбе! — прикрикнула Юй Шуан.
Кан Лун, сидевший рядом, вздрогнул и перестал раскачивать ногой.
Это были не переговоры, а противостояние двух армий. От искр этой войны мог загореться весь дом.
— А я не покорюсь! — не сдавался Юй Цин. — Ты велишь мне смириться, а сама-то смирилась? Если бы ты приняла судьбу, то до сих пор не оставалась бы незамужней и бездетной! Посмотри вокруг: какова участь миллионов женщин? Разве не в браке и детях она заключается?! Почему же ты нет? Ты боишься хлопот, боишься, что мужчина будет тебя обременять, боишься, что я стану для тебя обузой. Цзецзе, я прямо сейчас тебе скажу: за своих детей я отвечаю сам, и даже если пойду с сумой, к твоим дверям не приду. Признай это: мы оба не желаем мириться с участью. Я, Юй Цин, в этой жизни обязательно разбогатею! Чего сам не желаешь, того не делай другим — я хоть и не бог весть как образован, но эту истину понимаю!
В голове у Юй Шуан загудело, словно там закружились десятки тысяч пчёл.
Оглушительно. Её жизненные устои пошатнулись.
Юй Цин нёс околесицу, но в его словах была доля правды. У неё была своя гордость. Она стремилась к лёгкости, была избирательна в отношениях с людьми до брезгливости. Исключением были лишь неразрывные кровные узы — мама и диди. С внешним миром она всегда сходилась осторожно. Включая отношения с Кан Луном.
— Посмотри его судьбу, — обратилась Юй Шуан к Кан Луну. Это был тактический манёвр, чтобы выиграть время. Кан Лун немного смыслил в предсказаниях.
— Гэгэ, ты умеешь? — Юй Цин придвинулся поближе. Ему стало интересно.
Юй Цин протянул руку ладонью вверх.
Кан Лун кашлянул.
— Всё плохо?
— Я не гадаю по руке, — сказал Кан Лун.
Юй Цин сел прямо и чинно. Он обвёл пальцем своё лицо.
— Смотрю по Ба-цзы, — пояснил Кан Лун.
Юй Шуан, не раздумывая, выпалила дату и время рождения диди. Кан Лун некоторое время повозился с телефоном и поднял голову:
— Хм… Карта сильная, Элемент Личности — Металл Ян, Гэн-цзинь. Такой человек сможет пробить себе дорогу в обществе.
— А разбогатеть смогу? — спросил Юй Цин.
Юй Шуан раздражённо бросила диди:
— Богатство, богатство, только о нём и думаешь. Кроме денег в твоих глазах ничего нет.
Затем она снова повернулась к Кан Луну:
— Посмотри его брак.
Кан Лун снова глянул в записи:
— Столп часа на сильной опоре, потомство будет многочисленным.
— Сколько детей по судьбе? — спросила Юй Шуан.
— Четверо.
Юй Шуан и Юй Цин одновременно лишились дара речи.
— А может и трое, — добавил Кан Лун. — Сейчас не самое лучшее время, но после сорока одного года начнётся период Большой Удачи Земли Инь, Цзи-ту, тогда и разбогатеешь.
Юй Цин приуныл — слишком долго ждать.
Юй Шуан выругалась:
— Скажи спасибо, если вообще что-то заработаешь!
Юй Цин снова спросил:
— А ты моей цзецзе гадал? Когда она выйдет замуж? Когда родит?
Кан Лун замялся.
Юй Шуан снова замахнулась подушкой:
— Ах ты, паршивец!
Юй Шуан никогда не гадала и в судьбу не верила. В народе говорят: бедняк гадает — богач курит фимиам. Если не считать удара от смерти мамы, её жизнь текла почти гладко, и ей не нужно было искать ответы в предсказаниях. В последнее время Юй Шуан уверовала в расхожую истину: «Всё, что ни делается, — к лучшему». Появление Кан Луна тоже было частью этого «лучшего». А раз всё и так идёт хорошо, зачем гадать? Поэтому она никогда не просила Кан Луна посмотреть её судьбу или их отношения. Впрочем, не исключено, что он делал это втайне. Но он никогда об этом не говорил.
Однако, благодаря неустанной «рекламе» Юй Цина, в день официального визита на Новый год вся его семья приняла Кан Луна как важную персону и почётного гостя. Все — от шестидесятидвухлетних стариков до двухлетних детей — спешили предложить свои даты рождения, чтобы Кан Лун глянул на их удачу. Деваться было некуда, и ради Юй Шуан Кан Луну пришлось терпеливо разбирать каждого.
Тёща Юй Цина проявила самый живой интерес и истово поверила в его слова. Когда Кан Лун сказал, что в период с двадцати одного до тридцати одного года её удача была не слишком хорошей, тёща всплеснула руками и, указывая на мужа, воскликнула:
— Истинная правда! Я как раз тогда за него и вышла!
Все расхохотались.
Юй Шуан сидела в стороне. Сама не зная почему, она, изначально питавшая неприязнь к этой семье — любому бы не понравилось: один мужчина содержит пятерых, из которых двое больных, двое сорванцов, да ещё и неработающая женщина; такая семейка — словно тугой жгут проблем, впору в программу помощи бедным записывать — вдруг почувствовала, как её пробирает этот необъяснимый «дух земной суеты».
По сравнению с её пустой трёхкомнатной квартирой здесь было слишком тесно и шумно. Но она с удивлением обнаружила, что семья диди вовсе не утратила вкуса к жизни. Каждый из них искренне верил, что у этого дома есть надежда, что удача ещё улыбнётся им, а если не этому поколению, то следующему. Хотя самой Юй Шуан эта надежда казалась призрачной.
Юй Шуан невольно начала переосмысливать значение жизни.
Обед готовили тесть и тёща. К Новому году они начали готовиться почти за месяц. Солонина, копчёный цыплёнок, «вонючий» окунь — всё вкусы родного края. Была и огромная, весом в пять цзиней, рыба в кисло-сладком соусе. Когда блюдо подали на стол, тесть обязательно развернул рыбу головой к Юй Шуан — на счастье.
Юй Шуан первой взялась за палочки.
Она положила кусочек старшей племяннице, Чуньэр. Младшая невестка кончиками палочек отделила немного рыбьего мяса, пожевала его и выплюнула, чтобы скормить сидящему у неё на руках второму ребёнку. Глядя на это, Юй Шуан едва сдержала тошноту.
Но стоило малышу проглотить еду, как он зашёлся в сильном кашле.
Юй Цин заволновался:
— Там что, кость?!
Младшая невестка растерялась:
— Я проверяла, не было ничего…
Взрослые повскакивали со своих мест.
Кашель малыша становился всё чаще и надрывнее.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
