После ухода инструктора Лю блюда подавали одно за другим. Все были в хорошем настроении и уговаривали Лян Чэнь чокнуться бокалами.
Лян Чэнь плохо переносила алкоголь, поэтому, выпив пару небольших бокалов, отставила свой и стала наблюдать, как шумят остальные.
За разговорами время пролетело быстро. Поев фруктов, все разошлись по домам.
По пути домой Лян Чэнь наконец собралась с мыслями и просмотрела все сообщения, которые прислал ей Лу Цзин, одно за другим, но так и не ответила.
Лу Цзин вчера вечером прислал ей много сообщений, последнее из которых пришло в десять часов; звонки тоже прекратились после четверти одиннадцатого.
Лян Чэнь беспомощно подумала, что, к счастью, он не стал донимать её всю ночь, иначе она действительно не знала бы, что натворит.
Вернувшись домой, Лян Чэнь сбросила с себя усталость, приняла душ и села на диван.
Листая партитуру в руках, она почему-то вспомнила об инструкторе Лю.
Инструктор Лю женился два года назад, когда ему только исполнилось тридцать лет, а его жене было двадцать семь-двадцать восемь; они были вместе со студенческих времён и поженились только спустя шесть-семь лет отношений.
Должно быть, жена инструктора Лю очень счастлива.
Но когда её муж каждый день занят работой, неизвестно, не тяжело ли ей на душе.
Лян Чэнь незаметно для себя погрузилась в глубокие раздумья, когда зазвонил телефон. Она инстинктивно хотела выключить звук, но, к счастью, бросила взгляд на экран и увидела, что звонит Ма Шаньшань.
— Алло? — Лян Чэнь ответила и спросила: — Шаньшань?
— М-м… — голос Ма Шаньшань звучал немного хрипло — последствие выпитого алкоголя. — Спасибо тебе за вчерашнее.
— Не за что, нам ни к чему эти слова, — сказала Лян Чэнь. — Ты сейчас где?
— Я уже дома.
— Вот и хорошо. Вчера это была и заслуга Сунь Биньюя тоже.
Ма Шаньшань немного помолчала и только потом произнесла: — Да, я его отблагодарю.
— Кстати, — спросила Лян Чэнь, — почему ты вчера пила?
— Я… эх, забудь, просто настроение было плохое.
— М-м…
Услышав такой ответ, Лян Чэнь, естественно, поняла, почему та вчера пила.
Кто бы это мог быть ещё, если не тот мужчина.
Каждый раз, когда заходила речь об этом человеке, Ма Шаньшань старалась уйти от темы, но сегодня, возможно, из-за пустоты в желудке после выпивки, ей, напротив, стало как-то легче.
— Я… я вчера услышала, что он женился.
— Вот как… — Лян Чэнь невольно вздохнула. — Шаньшань, всё уже в прошлом, тебе пора двигаться дальше.
Ма Шаньшань долго молчала, прежде чем сказать: — Да, я поняла.
Сказать-то поняла, но когда она действительно сможет двигаться дальше — неизвестно.
Подумав об этом, Лян Чэнь невольно расчувствовалась.
Любовь всегда заставляет людей глубоко увязать в трясине.
Должно быть, между двумя женщинами, запутавшимися в любовных чувствах, возникло какое-то необъяснимое поле, и Ма Шаньшань, словно почувствовав подавленность Лян Чэнь, спросила: — Что с тобой?
Лян Чэнь опешила: — А?
Ма Шаньшань сказала: — Мне кажется, ты не очень-то весела.
Сдерживая гнев в течение двух дней, Лян Чэнь очень хотела найти выход для своих чувств.
Ма Шаньшань, которая долгое время была закрытой, сейчас оказалась подходящим слушателем.
Лян Чэнь в двух словах рассказала всё Ма Шаньшань.
Ма Шаньшань, выслушав её, лишь усмехнулась и спросила: — Ну и что, ты собираешься с ним расстаться?
Лян Чэнь глубоко вздохнула и ничего не ответила.
Ма Шаньшань давно уже не была той жизнерадостной девушкой, но сейчас она была отличным слушателем, а это, по крайней мере, было именно тем, в чём Лян Чэнь нуждалась в данный момент.
— Шаньшань, расставание никогда не было лучшим решением, — сказала Лян Чэнь. — По крайней мере, я не из тех людей, кто легко говорит о разрыве.
На другом конце провода Ма Шаньшань молчала; Лян Чэнь знала, что та слушает, поэтому устроилась поудобнее и краем глаза заметила у телевизора букет ярких роз.
Спустя столько времени на них не осело ни пылинки, они продолжали в одиночестве цвести в этом тихом доме.
Лян Чэнь отвела взгляд и продолжила: — Эти два дня я тоже много думала. На самом деле я вполне могла бы найти себе зрелого и надёжного парня…
— Дин Цзяюня? — внезапно вставила Ма Шаньшань, на удивление, с лёгким оттенком шутки.
— Да, Дин Цзяюнь так хорош, — сказала Лян Чэнь. — Если бы я была с ним, у меня совсем не было бы этих хлопот. Он мог бы решать все проблемы и трудности ещё до того, как я о них узнаю, позволяя мне жить словно принцесса, но…
— Не бывает отношений, в которых отдаёт лишь одна сторона. Если бы у меня был зрелый и надёжный парень, то, наслаждаясь этим спокойствием, я бы неизбежно столкнулась с другими проблемами. Для такого мужчины любовь — лишь часть жизни, а работа, карьера и коллеги — центр внимания. Выбрав такого человека, я была бы обязана научиться принимать и другие стороны его жизни. То, что я должна была бы давать ему — это понимание, заботу и умение разумно существовать в этих отношениях.
Ма Шаньшань тихонько хмыкнула в знак согласия.
— Но я сама выбрала юного, неопытного парня. Мне нравится, сколько любви в его глазах, когда он смотрит на меня; мне нравится его бьющая ключом энергия и аура, подобная тёплому солнцу. Он порывисто ворвался в мою жизнь, желая отдать мне всю сладость мира.
— В таких отношениях что я могу дать ему? Сегодня вечером я долго думала и поняла: возможно, это снисходительность и поддержка.
Ма Шаньшань спросила: — Значит, ты больше не злишься?
— Злюсь. Вчера я злилась настолько, что в тот момент хотела, чтобы он убирался вон из моей жизни. Но что бы это решило? Разве что оставило бы мне только сожаления.
— М-м… — мягко сказала Ма Шаньшань, — ты смягчилась.
— Возможно. Но я вспомнила своё детство, — сказала Лян Чэнь. — Помню, когда у меня менялись зубы, мама не разрешала мне есть конфеты. Но я всё равно потихоньку таскала их из шкафа, и однажды случайно что-то опрокинула. Стекло разлетелось повсюду, и я поранила ногу.
— Ты рассказывала, — Ма Шаньшань вспомнила шрам на ноге Лян Чэнь; кажется, та говорила, что получила его в детстве.
— Потом мама отвела меня в больницу на перевязку, а по возвращении велела мне хорошенько подумать над своим поведением и ушла.
— В тот момент я знала, что виновата, но мама ушла. Оставшись одна дома, я чувствовала, что совершила огромную ошибку, застилающую небеса, страх был куда сильнее раскаяния. Я даже не знала, как именно мне обдумывать своё поведение, я просто гадала: а вдруг мама меня бросит?
— Пока не вернулся отец. Узнав о случившемся, он велел мне написать покаянное письмо. Но он сел прямо позади меня и всё время был рядом. Он сказал, что даже если я совершила ошибку, он будет рядом, чтобы помочь мне её исправить.
Лян Чэнь замолчала, и Ма Шаньшань подхватила: — Да, я поняла.
— Я знаю, что он неправ, — продолжила Лян Чэнь. — Но, в конечном счёте, встретить того, кто заставит сердце трепетать, нелегко. Если ему нужно расти, почему я не могу быть рядом с ним?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
