Ненормальные какие-то…
Лян Чэнь целую вечность не меняла имя в Вичате, поэтому Сунь Биньюй не стал добавлять к её контакту примечание. Когда он увидел, что в списке контактов появилось некое «98k Цзяомэй», то подсознательно сразу подумал о Лу Цзине.
Тогда он открыл подробную информацию Лу Цзина, и его едва не стошнило.
Сменив примечание, Сунь Биньюй всё же не удержался от пары колкостей.
Сунь Биньюй: — Ты не находишь, что вы оба ведёте себя мерзко?
Чэнцзы: — Не согласен?
Сунь Биньюй: — Согласен, согласен! Эх… Если посчитать, я одинок уже четыре года.
Чэнцзы: — Не унывай, скоро пойдёт пятый.
Сунь Биньюй: — Катись.
Было уже начало девятого, а Сунь Биньюй всё ещё лежал в постели и не мог заставить себя встать.
После каждых съёмок в кино он какое-то время отдыхал, следующее театральное выступление должно было состояться только через месяц.
Было немного скучно.
Только когда в животе заурчало, Сунь Биньюй поднялся с кровати. Заглянув на кухню, он обнаружил, что холодильник совершенно пуст.
Этому дому явно не хватало хозяйки.
Через двадцать минут Сунь Биньюй уже ехал в супермаркет.
Супермаркет находился недалеко от жилого комплекса, всего в десяти с лишним минутах езды. По пути Сунь Биньюй заглянул в закусочную, чтобы набить желудок завтраком, и лишь затем продолжил путь.
Как раз наступил час пик, на дорогах было так плотно, что и капля воды не просочилась.
Поэтому Сунь Биньюй во время движения развернул машину, намереваясь поехать в объезд — путём не самым коротким, зато без пробок.
Сам не зная как, он забирался всё дальше и дальше. Сунь Биньюй взглянул на навигатор: если проехать ещё немного вперёд, покажется дом Ма Шаньшань.
Неудивительно, что места казались знакомыми: вчера вечером, когда он отвозил её домой, они проезжали здесь.
Более того, у ворот жилого комплекса он увидел знакомый силуэт.
Надо же, и так пухленькая, так ещё нацепила пуховик и угги, а на голову натянула вязаную шапку — и правда закутала себя так, что стала похожа на медвежонка.
Она шла, опустив голову и не отрываясь от телефона, даже не замечая, что шапка съехала набок.
— Эй! — Сунь Биньюй припарковал машину у обочины, опустил стекло и, опершись на локоть, произнёс: — Красавица, ты куда? Гэгэ тебя подвезёт.
Ма Шаньшань покосилась на него.
— В следующий раз приезжай на Ламборгини, тогда и будешь красоваться у дороги.
Сунь Биньюй с хихиканьем спросил:
— Ты куда направляешься?
Ма Шаньшань сняла маску, выдохнула пар и только тогда ответила:
— К Лян Чэнь.
— А где твой водитель? — Сунь Биньюй заметил, что она будто ждёт машину. — Ждёшь такси?
— Угу, — Ма Шаньшань снова взглянула в телефон. — У водителя выходной.
— Давай я подброшу, — предложил Сунь Биньюй. — В её репетиционную студию, верно? Нам по пути.
Ма Шаньшань окинула его мимолётным взглядом и согласилась.
Всю дорогу Сунь Биньюй не умолкал, болтая без умолку так, что у Ма Шаньшань разболелась голова.
— Да помолчи ты хоть немного, — сказала Ма Шаньшань. — Следи лучше за дорогой.
Сунь Биньюй потер нос.
— Ладно. Включи радио, послушай какую-нибудь передачу.
Ма Шаньшань вытащила руку из кармана куртки и нажала на кнопку.
Из динамиков раздался знакомый голос:
— В моей жизни единственное, что я могу поднять и не в силах отпустить — это палочки для еды! Единственная преграда, которую я не могу преодолеть — это Сяолункан! Я…
— Ой! — Сунь Биньюй резко выключил звук. — Я же просил радио включить, зачем ты CD запустила?
— Не обессудь, рука соскользнула, — безучастно проговорила Ма Шаньшань.
Сунь Биньюй в замешательстве снова потер кончик носа.
Оба замолчали.
Спустя долгое время Ма Шаньшань спросила:
— Ты обычно это слушаешь?
Это была запись её юмористической миниатюры.
— А? О, ну, это довольно забавно, — ответил Сунь Биньюй. — Сама знаешь, за рулём бывает очень скучно.
Ма Шаньшань тихо пробормотала что-то себе под нос, но в этот момент заиграла музыка, и Сунь Биньюй ничего не услышал.
Через полчаса они добрались до студии Лян Чэнь.
Сунь Биньюй, проводив взглядом вошедшую в здание Ма Шаньшань, посмотрел на пассажирское сиденье.
— Ох, и правда толстушка, — он похлопал по подушке сиденья. — Прямо вмятина осталась.
Лян Чэнь как раз обсуждала с коллегами аранжировку. Обернувшись и увидев Ма Шаньшань, она помахала рукой, приглашая её войти.
Несколько дней назад в телефонном разговоре она упоминала, что если Ма Шаньшань будет скучно, та может заглянуть к ней в студию. Вчера Ма Шаньшань ответила, что сейчас свободна и может прийти посмотреть.
После того как Лян Чэнь представила Ма Шаньшань своим коллегам, та отступила в сторону.
— Вы работайте, я просто посмотрю.
Лян Чэнь кивнула и снова погрузилась в работу.
У композиции «Первый танец богини» не было слов, поэтому адаптация давалась с трудом. А Цзе и остальные уже несколько дней ходили с обгоревшей головой и разбитым лбом.
Когда пришло время обеда, Лян Чэнь потерла переносицу и сказала:
— Давайте отдохнём. Все работали с самого утра, сначала поедим.
Юань Кэкэ уже заказала еду на вынос. Во время обеда Лян Чэнь спросила Ма Шаньшань:
— Ну как тебе здесь?
— Неплохо, — Ма Шаньшань обвела взглядом студию, и чувство дежавю захлестнуло её.
Раньше, в студенческие годы, они точно так же собирались с группой единомышленников, чтобы вместе петь и писать музыку.
— Приходи почаще, — сказала Лян Чэнь. — Ты так красиво поёшь. Если бы ты дебютировала на сцене, мне бы там ловить было нечего.
Ма Шаньшань опустила голову и лишь улыбнулась, ничего не ответив.
После еды Ма Шаньшань сказала, что выйдет покурить, а Лян Чэнь вернулась к работе.
Она зашла обратно лишь через пятнадцать минут. Лян Чэнь подумала, что эта сигарета курилась непривычно долго.
Ма Шаньшань подошла к Лян Чэнь, от неё всё ещё исходил слабый запах табака.
В это время брови Лян Чэнь были крепко сжаты. Времени оставалось всё меньше, а достойного варианта аранжировки всё не было; возможно, в конце концов не останется времени даже на репетиции.
Она невольно начала раздражаться и, перелистывая партитуру, едва не порвала бумагу.
Тут Ма Шаньшань произнесла:
— Чэнцзы, позволь мне попробовать поработать над этой песней.
Лян Чэнь замерла:
— Правда?
— Я попробую, — сказала Ма Шаньшань. — Только что в голове промелькнуло вдохновение. Если ты мне доверяешь, я смогу подготовить её к завтрашнему дню.
В способностях Ма Шаньшань к аранжировке Лян Чэнь никогда не сомневалась.
Ещё в университете её обработка песни «Деревенская девушка с окраины» заставила учителей посмотреть на неё с благосклонностью. Последующие работы лишь укрепили всех во мнении: даже если она не станет певицей, она всё равно была бы самой выдающейся аранжировщицей в группе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
