Он обернулся и улыбнулся Лу Цзину:
— Парень, в ту пору ты рыдал навзрыд, не то что сейчас — слова не вытянешь.
Лу Цзин выпрямился чуть ровнее, взгляд его посерьёзнел, но на словах он ответил с полным безразличием:
— Знаю я, знаю.
Пальцы Лян Чэнь невольно сжались. Она никогда не сталкивалась с военными корреспондентами, и пока слушала, как Лу Баба легко рассказывает о делах минувших дней, в её голове всплывали картины войны.
Она могла лишь представлять сцены, увиденные в кино, и от этого по коже пробегал холодок.
Лу Цзин внезапно сказал:
— Де, хватит, ты её напугал.
Лян Чэнь поспешно покачала головой. Она не была напугана, просто чувствовала, что опыт Лу Баба внушает глубокое уважение, и в тот момент не знала, как выразить свои чувства.
— Ой, прошу прощения, есть у меня такой грешок — вечно люблю прихвастнуть, — Лу Баба сменил тему. — Синьфу, раз уж об этом заговорили, на самом деле наша семья в некотором роде связана с твоей сферой. Я журналист, мои родители раньше занимались культурой и развлечениями. Если в будущем мы вам понадобимся, эти старые кости ещё на что-то годны.
Лян Чэнь не приняла слова отца Лу Цзина близко к сердцу. Её дела были слишком сложными, и она не хотела втягивать в них других.
— Угу, спасибо.
— К чему эти церемонии со мной.
Приехав в аэропорт, Лу Баба высадил их и уехал.
Лу Цзин и Лян Чэнь пошли через VIP-проход. По пути им почти никто не встретился, пока на таможне Лян Чэнь не огляделась по сторонам и не заметила знакомую фигуру.
Она не была уверена, Вэньди ли это. Женщина была одета в короткую шубку из меха, но плотно обмотала шею шарфом.
Это было не в стиле Вэньди, поэтому Лян Чэнь присмотрелась внимательнее и внезапно встретилась с ней взглядом.
И вправду, Вэньди.
Рядом с ней стоял мужчина лет сорока и разговаривал по телефону, а Вэньди неподвижно стояла подле него.
Взгляд, которым Вэньди смотрела на неё, был пустым и безжизненным, отчего Лян Чэнь стало не по себе. К тому же, хотя события последних дней нельзя было однозначно связать с компанией Вэньди, на душе у Лян Чэнь всё равно остался неприятный осадок, поэтому она отвернулась и не стала здороваться.
Спустя мгновение те двое исчезли.
Лян Чэнь не стала больше об этом думать. Настала её очередь проходить таможню, и времени следить, куда ушла Вэньди, не осталось.
Случайная встреча с Вэньди стала лишь коротким эпизодом, радость от путешествия быстро смыла неприятные чувства, и когда они прибыли в Таиланд, даже походка Лян Чэнь стала намного легче.
Лу Цзин всё отлично организовал. Стоило им выйти из аэропорта, как их встретил водитель и на машине доставил прямиком в отель.
В это время было всего восемь-девять часов вечера — самое начало ночной жизни.
Лян Чэнь не мешкая отправилась на ночной рынок Патонг. В прошлом году, когда Юань Кэкэ приезжала сюда отдыхать, она рассказывала, как здесь шумно и весело, но когда Лян Чэнь сама оказалась здесь, то впала в ступор.
Шумно-то было шумно, но в ушах звенело исключительно от китайской речи — путунхуа, кантонский диалект, сычуаньский, цзянсуский.
Словно демонические звуки, они взрывали мозг Лян Чэнь.
— Да ладно… — Лян Чэнь застыла, поправив кепку и маску. — Если я не ошибаюсь, добрая половина людей на этой улице — китайцы?
Лу Цзин впал в ступор:
— Я… не учёл вопрос праздников, поддался мимолётному порыву.
Не ровен час, он бы и впрямь подумал, что китайцы захватили мир.
Пока он говорил, в сторону Лян Чэнь со всех ног бросился маленький мальчик. Пошатываясь, он едва не врезался в неё, а следом бежал подросток постарше, крича ему вдогонку:
— Гуавацзы, не врежься в людей!
Тот парень пробежал пару шагов, обернулся на Лян Чэнь, а затем закричал вперёд:
— Нянь! Де! Смотрите, эта девчонка похожа на ту, что по телевизору поёт!
Лян Чэнь: «…»
Она потянула Лу Цзина за собой.
— Пропали, всё пропало, — сказала Лян Чэнь. — Кажется, меня сейчас узнают.
Лу Цзин обнял Лян Чэнь за плечи, и они отошли туда, где было меньше людей, чтобы обсудить план действий.
Лу Цзин сказал:
— Хорошо, что мы на Пхукете всего на два дня, потом отправимся на Краби, там китайцев должно быть поменьше.
Лян Чэнь была в отчаянии, она безмолвно взирала на небо, едва сдерживая рыдания.
— Ничего, ничего, раз уж приехали, будем просто развлекаться.
У Лян Чэнь была такая привычка: если кто-то другой угощал или организовывал поездку, она, как бы ни была недовольна, всё равно находила пару добрых слов.
Лу Цзин, терзаемый чувством вины, повёл Лян Чэнь обратно.
— Прости, в будущем такого больше не повторится.
Лян Чэнь шла тяжёлой походкой, словно оставляя глубокие следы в земле, следуя за Лу Цзином к отелю.
Проходя мимо придорожного лотка, их окликнул таец на ломаном путунхуа:
— Стрелять! Десять выстрелов! Кукла в подарок!
Лян Чэнь бросила взгляд: в лотке лежали пластиковые ружья, стена была увешана воздушными шарами, в углу громоздились дешёвые игрушки, а рядом несколько детей из Юго-Восточной Азии танцевали под музыку из колонок.
Это выглядело точь-в-точь как в Китае лет десять-пятнадцать назад, но она всё же остановилась.
Однако Лян Чэнь привлекли не куклы, а песня, звучавшая из колонок.
— Её песня.
Всего день назад Лян Чэнь находилась в самом центре бури, а теперь в чужой стране внезапно услышала свою песню, и дети так весело танцевали под неё.
Должно быть, им очень нравятся её песни.
Сердце Лян Чэнь внезапно дрогнуло. Глядя на улыбающиеся лица детей, выражение её лица смягчилось, и на губах появилась лёгкая улыбка.
Она потянула Лу Цзина за рукав и сказала:
— Давай поддержим бизнес хозяина.
Лу Цзин лишь кивнул. Обменявшись парой фраз с хозяином, он взял ружьё.
Лян Чэнь вдруг вспомнила сегодняшние слова Лу Баба и с улыбкой спросила Лу Цзина:
— Что там говорил твой де? Сможешь попасть десять раз?
Лу Цзин пренебрежительно хмыкнул:
— Неужто крутость «красавчика с 98k» — это пустой звук?
Лян Чэнь сказала:
— Тогда докажи мне.
Лу Цзин вскинул ружьё, прицелился и, изогнув губы в улыбке, произнёс:
— Десять из десяти, всё верно.
Но следом за этим он так и застыл в этой позе, не шевелясь.
Лян Чэнь ткнула его:
— Что случилось?
— Не хватает лишь твоего поцелуя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
