Лян Чэнь позвонила профессору Цинь только тогда, когда уже почти подошла к воротам университета. Она узнала, что сегодня вечером у профессора Цинь должен был быть урок сольфеджио, но из-за её приезда он специально временно перенёс это занятие.
Лян Чэнь думала, что это будет глубокое общение между учителем и ученицей, но никак не ожидала, что, придя в кабинет профессора Цинь, обнаружит там секретаря парткома Южного университета, декана и заместителя декана музыкального факультета, секретаря комитета комсомола музыкального факультета, а также целый ряд учителей среднего и молодого возраста…
Если бы там повесили ещё и транспарант, Лян Чэнь подумала бы, что пришла на партийное собрание.
Винить стоило саму Лян Чэнь за то, что она заранее не сообщила профессору Цинь, что пришла просить учителя передавать Путь, обучать ремеслу и разрешать сомнения.
Картина, которую она себе представляла, была такой: ученик, пробивающий себе дорогу во внешнем мире, сталкивается с жизненными трудностями и в замешательстве возвращается в альма-матер, чтобы получить наставление седовласого учителя; учитель одной фразой пробуждает человека ото сна, у ученика заросли в уме внезапно расчищаются, и он, исполненный самодовольства и решимости, возвращается на поле боя, становясь победителем в жизни.
Если бы это ещё сопровождалось какой-нибудь волнующей музыкой, было бы совсем хорошо.
Однако реальная картина была такой: ректор и Лян Чэнь ведут тёплую беседу, декан и Лян Чэнь ведут тёплую беседу, учителя среднего и пожилого возраста смиренно обращаются к Лян Чэнь за опытом, молодые учителя застенчиво выражают свою симпатию…
В конце концов, в кампусе уже прозвенел звонок с уроков, и Лян Чэнь взглядом передала профессору Цинь страстное желание ученика побыть наедине.
Однако этот взгляд, попав в поле зрения секретаря парткома Южного университета, превратился в новость на официальном сайте вуза завтрашним утром:
— Знаменитая певица Лян Чэнь вернулась в альма-матер и перед уходом не в силах была расстаться с учителями!
В то время как Лян Чэнь обменивалась идеями с членами партии университета, в стриминге «Мышь», в комнате Хэ Эрмань, комментарии были на редкость единодушны.
— Члены партии, выходите первыми!
— Члены партии, выходите первыми!
— Члены партии, выходите первыми!
…
В чём же, в конце концов, провинились члены партии?
Серверы стриминга «Мышь» всё ещё были недостаточно совершенны, стримеры часто сталкивались с зависанием экрана. Для таких популярных стримеров, как Хэ Эрмань, зависание до состояния взрыва было обычным делом.
Спустя некоторое время ситуация не улучшилась, и комментарии сменили формат.
— Одинокие псы, выходите первыми!
— Одинокие псы, выходите первыми!
— Одинокие псы, выходите первыми!
…
Но в чём же провинились одинокие псы?
К счастью, Лу Цзин во время стримов редко смотрел комментарии, иначе он мог бы выйти по просьбе фанатов.
С семи до половины девятого Лу Цзин сыграл три партии, и в каждой «ел курицу».
Затем он собрался взять книги и пойти в библиотеку позаниматься.
PUBG — это игра с таким правилом: чтобы люди не слишком в неё погружались, серверы по выходным в девять вечера пунктуально парализует.
Из-за прекрасной и гармоничной игровой среды PUBG можно назвать образцом в индустрии.
Хэ Е пошёл в библиотеку вместе с Лу Цзином. По дороге они увидели множество студентов, бегущих в сторону музыкального факультета.
Хэ Е хотел поймать кого-нибудь из однокурсников и спросить, что случилось, но тот двигался так быстро, что в мгновение ока осталась лишь тень, исчезнувшая в ночи.
Лучше полагаться на себя, чем просить других. Хэ Е открыл «Байду» и зашёл на форум Южного университета.
Через минуту.
Хэ Е вскрикнул:
— Ого! Лян Чэнь приехала в университет!
Шедший рядом Лу Цзин замер.
— Что?
Хэ Е возбуждённо ускорил шаг и потащил Лу Цзина к музыкальному факультету.
— Говорят, сегодня Лян Чэнь приехала на музыкальный факультет! Все побежали смотреть!
Лу Цзин хмыкнул:
— Чего ты так разволновался? С каких это пор тебе нравится Лян Чэнь?
Хэ Е с ехидством сказал:
— Пойду тайком сфотографирую её вживую, а вечером, когда будем «есть курицу», поставлю перед экраном, чтобы до смерти отравить тех коварных засадников.
Лу Цзин:
— …
Лян Чэнь в итоге так и не смогла пообщаться с учителем на духовном уровне. Ей пришлось уйти ни с чем, да ещё и с улыбкой прощаться с руководством.
Под зданием музыкального факультета скопилось немало студентов, чернеющая толпа заполнила всё так, что даже вода не просочится.
Лян Чэнь стояла наверху. Посмотрев из окна вниз, она задрожала от страха и сказала Юань Кэкэ:
— Давай выскользнем через заднюю дверь?
Юань Кэкэ, работая ассистенткой, привыкла к таким сценам. Она мгновенно приняла решение и позвонила водителю Лао Лю.
Через три минуты Лао Лю подогнал машину к задней двери, а Юань Кэкэ, прикрывая Лян Чэнь, помогла ей нырнуть на заднее сиденье.
Они объехали здание музыкального факультета через задний выход, избежав встречи со студентами внизу.
Машина поехала по дорожке вдоль озера, петляя по переулкам в сторону библиотеки.
Поскольку они были на территории университета, Лао Лю ехал очень медленно, боясь сбить студентов. В его глазах все люди, снующие туда-сюда в этом учебном заведении, были ходячими нобелевскими лауреатами.
В начале осени ночной ветер самый приятный.
Лян Чэнь опустила окно наполовину и выглянула наружу.
Двое парней с рюкзаками за плечами, проходившие мимо, небрежно посмотрели в её сторону.
Тот, что был ближе, был одет в серую толстовку и чёрные брюки. У него была высокая и стройная фигура, волосы на лбу немного растрепались от ветра. Когда его слегка приподнятые глаза, подобные лепесткам персика, скользнули в её сторону, томная леность в них мгновенно рассеялась, растворившись в зрачках — Лян Чэнь поняла, что он узнал её, но не успела разглядеть, во что превратился его взгляд: этот миг зрительного контакта был прерван скоростью машины.
Лян Чэнь откинулась на сиденье, потянулась и сказала:
— Нынешние студенты такие красивые, не то что в то время, когда я училась…
Юань Кэкэ не видела того парня и спросила:
— Насколько красивый? Красивее, чем Юэ Юйсюнь?
Лян Чэнь:
— …
По совести говоря, внешне они были на равных, но один — студент, ещё не вышедший в общество, а другой — певец восемнадцатого эшелона, уже успевший повариться в индустрии развлечений. С точки зрения харизмы их было не сравнить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
